Под Одним Солнцем (СИ) - Шалимов Александр Иванович - Страница 190

— Дилетанты! — сказал он, оглядывая Тихона так, точно тот был напроказившим первоклашкой. — Дилетанты в психологии, а что удумали! Нет, не будь мы профессионалы, если вас не перещеголяем. Только не думайте, Тихон Васильевич, что я и вправду верю, будто вы влюбили Игоря Матвеевича в Аллу Ефимовну. Сосредоточили внимание двадцатидевятилетнего холостяка на хорошенькой девушке — и им еще сверх этого зачем-то понадобились типы, классы, варианты, подва-рианты, алгоритмы, логарифмы… А вот перед нами задача потрудней, — Инициатор задрал к небу свою мефистофельскую бородку, подумал секунду, потом повернул лицо к Тихону и закончил: — То есть настолько потрудней, что ее и решить-то нельзя. Вы успели добиться, чтобы ваш протеже опостылел своему предмету. Но попытка не пытка. Помолчите-ка минутку. Ну-ка, Сергей Петрович, что вы об этом думаете?

Без секунды промедления Теоретик ответил:

— У каждой девушки есть день, когда она так смотрит. И горе тому, кто встретится с ней взглядом. — И добавил: — Это из описания встречи Мариуса и Козетты в «Отверженных» Гюго.

— Отлично, — воскликнул Инициатор, дергая себя за бородку так, словно собирался оторвать ее. — Отлично! Примем за аксиому, что эволюция выработала, по крайней мере, у некоторых (если не у всех) мужчин и женщин способ влюблять в себя представителей противоположного пола единым взглядом. Каковой взгляд принято называть огневым и огненным, ослепительным и ослепляющим. Давайте-ка разберемся, какими реальными свойствами должен обладать этот гипотетический взгляд.

— С другой стороны, — добавил Теоретик, — надо иметь в виду, что Ромео влюбился в Джульетту прежде, чем она на него посмотрела. Что так поразило его в ней? Очевидно, гармония. То, что привлекает нас в прекраснейших произведениях искусства.

— Но люди-то не схожи, — вставил словцо Тихон.

— Вас просили помолчать, — прикрикнул на него Инициатор и возбужденно забегал по комнате: — Да, внешность людей различна. На вкус и на цвет товарища нет. Но ведь совершенно разные симфонии кажутся человеку одинаково прекрасными. И многим непохожим друг на друга людям — тоже. Тоже одинаково прекрасными. Кому не нравится мадонна Литта? Или Венера Милосская? Все дело в достижении художником гармонии — той гармонии, которая соответствует требованиям нашей внутренней «программы». А программы эти должны быть у всех похожи.

Маленький юркий Стратег давно искал случая вставить словцо:

— В предмете любви мы находим гармонию. Гармонию лица, фигуры, костюма, прически, ну и помады. Тактик возразил:

— А может быть, не гармонию, а дополнение к себе для достижения гармонии.

— Это чересчур уж мудрено. Лучше по-моему, — перебил Стратег. — Нельзя ли дать человеку какой-то знак, символ красоты? Свести гармонию к одной какой-то черте?

— И соединить эту черту с источником типа «взгляда Козетты»… — добавил Тактик.

— А почему бы и нет? — включился Теоретик. — Говорят, что глаз иногда может действовать как лазер.

— Ну, тут лазер вовсе не обязателен, можно всего лишь взять фонарь с определенным переходом цветов и частот вспышек, экспериментально подобрать эти цвета, — сказал Тактик. — К черту! Нет времени! Нужно что-то еще проще! — И, словно застеснявшись своего увлечения, неуверенно добавил: — Мы ведь шутим?

— Шутим, шутим, — закивал Тихон.

— Тогда возьмем за образец глаза моей Любы. Все тона от бледно-голубого до темно-фиолетового.

— Хорошо, но недостаточно, — сказал Стратег. — Нужен какой-то фон, приятный для взгляда, но не мешающий вниманию сосредоточиваться на источнике света.

— Что же, — сказал Инициатор, — примем за основу. А вы, — он повернулся к Тихону, — зайдите дней через десять. Можете считать, что заказ принят.

…Тихон пришел к Игорю в восемь утра. И застал его не только на ногах, но и в парадном костюме и даже при галстуке.

— Куда ты такой торжественный?

— Сегодня у меня предэкзаменационная консультация. Положение обязывает.

— Прекрасно! Прекрасно! Возьми с собой вот эту штуку. — Тихон достал из портфеля плоский пакет и начал его разворачивать. — И найди способ показать ее своей аудитории. Там ведь девушек много?

— Да, большинство.

— Ну, я ж и говорю: прекрасно.

Бечевки расползлись, как вырвавшиеся на свободу змеи, лопнула серая оберточная бумага, разошлась белая, был аккуратно снят большой лист ватмана, и глазам Игоря предстала тускло поблескивающая многоконечная звезда неправильной формы, площадью с разворот общей тетради. В центре звезды находилась отливающая синим стеклянная линза.

— Что это такое? — подозрительно осведомился Игорь.

— Вешается на шею, — вместо ответа Тихон деловито продемонстрировал шнурок, прикрепленный к звезде с тыльной стороны. — А вот здесь есть кнопка. В момент, когда будешь показывать звезду, нажми на кнопку.

— Я спрашиваю, зачем это?

— Для науки, — Тихон засмеялся. — Или ты боишься показаться студентам с такой штукой на шее?

— Да нет, оправдание всему найти можно. Скажу, что это мне дал какой-нибудь этнограф, а я решил им показать, объясню уж. Антропология — наука широкая…

— Ну вот и прекрасно. Пойдем, я тебя провожу. Кстати: у меня левое плечо побаливает. Это к удаче.

Объяснять, зачем нужно показывать звезду студентам, Тихон явно не хотел. Может быть, это эксперимент не столько над ними, сколько над самим Игорем? Но, в конце концов, не все ли равно сейчас…

— …Что это вы, Игорь Матвеич, в плаще в такую-то погоду?

— Да так, дождя боялся… — рассеянно ответил он тете Клаве, беря у нее номерок.

— Да что же это у вас, Игорь Матвеич? — Тетя Клава на правах женщины, за плечами которой уже пятьдесят лет, мало церемонилась с молодыми преподавателями. И ее палец ткнул в самую середину звезды, которую Игорь, скинув плащ, не успел прикрыть специально захваченным для этой цели шарфом.

Палец тети Клавы попал в кнопку включения фонарика.

— Ну вот, первый эксперимент и состоялся, — рассмеялся Тихон, а Игорь ответил, торопливо накидывая шарф на плечи и грудь:

— Из Индии мне прислали, из Индии… Хочу перед студентами похвастаться…

Консультация проходила нормально. Если не считать того, что минут через пять после ее начала раздался легкий стук в дверь и на пороге появилась тетя Клава:

— Я вам не помешаю? А то дел у меня сейчас нет. Тетя Клава и раньше изредка посещала консультации, семинары и даже лекции, поэтому сенсации ее появление не вызвало.

— Вот Юля Любецкая спрашивала меня об особенностях индийского искусства в связи с проблемами этнопсихологии и так называемой психоантропологии. Стоит, стоит о них поговорить. Кстати, похвастаюсь: вот какую штуку мне недавно прислали на исследование. Один мой друг сказал о ней: изящна, как хорошая задача на мат в два хода.

Игорь размотал шарф, потом включил фонарик. Что сейчас будет? Ведь эти обормоты могли бог знает что придумать. Он настороженно ждал реакции зрителей. Ахи и охи, восторженные восклицания. «Но ничего сверх обычной девичьей нормы, — с облегчением подумал Игорь. — Разве что Рита… что с ней?»

— Рита, что случилось? Вы себя плохо чувствуете?

— Очень. Разрешите, я выйду.

— Пожалуйста.

«Итак, как будто все хорошо, — думал Тихон, сидя в первом ряду и пожирая глазами лектора. — Колгений провалился. И слава богу. Что бы мы делали с этой оравой, влюбись она в Игоря! И потом. Сколько мы говорили об этике, пока речь шла об одной Алле! А тут сразу, скопом, решили влюблять целую группу. Отлично, что ничего не вышло».

Игорь, естественно, не знал, удался ли опыт, поскольку не знал, в чем этот опыт заключается, и все шло, как обычно. Он отвечал на вопросы, объяснял, демонстрировал, цитировал и рассказывал. Тихонова звезда давно была плотно закутана шарфом, и все шло, как обычно… Только вот консультация что-то затягивалась. Вопросы, вопросы, вопросы. Игорь готов был поклясться, что ответы на некоторые из них знали сами спрашивавшие. Вот одна из девушек захотела узнать, не прочтет ли он ее заметку для стенгазеты. Ну, это уж чересчур! Игорь взглянул на стену. Консультация продолжалась уже больше трех часов! Четыре. Пять.