Альфа. Взрослые сказки (СИ) - Мун Эми - Страница 20

— Охранники не заходили сюда, — интуитивно поняла Милолика, — Даже на второй этаж не поднимались.

Зверь довольно рыкнул. Огромные белые клыки могли перекусить ей шею, но страх исчез с первым прикосновением шершавой ленты языка к ладоням.

Ухватив за край платка, волк осторожно потянул ее обратно на ковер. По щенячьи боднулся в живот. Толстый хвост вильнул, выдавая звериный восторг. Он хотел ласки. Смотрел на нее преданными, полными любви глазами. Скреб лапой колено.

— Очень большой Пушистик, — прошептала Милолика.

Господи, да она словно ребенок в контактном зоопарке! И огромный. опасный хищник валяется в ее ногах. Урчит и ластится к ладоням. Уши торчком, хвост, как у хаски, сам весь крупный, и с широкой грудью. Лапа больше ее запястья в два раза!

Настоящий вожак. И не страшный ни капли.

Послав куда подальше осторожность, Милолика обняла его за шею и зарылась в светло-серый мех пальцами. Желтые звериные глаза блаженно прищурились.

Уложив морду ей на плечо, волк протяжно выдохнул. Хорошо!

Ау нее в груди все вдруг задрожало от чувства непонятной, щекотной лёгкости.

Почему-то захотелось смеяться. Вскочить на ноги и броситься в лес, играть в догонялки со зверем. Носиться по влажному, мягкому мху, пьянея от бесконечно ароматного лесного воздуха и делиться, делиться со всеми теплом, плещущим в сердце через край. Щедрыми горстями раздавать направо и налево, не требуя ничего взамен. Как в любимой книге. Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный!" (прим. автора — Стругацкие "Пикник на обочине").

Мягкость звериного меха сменилась гладкостью горячей кожи. Секунда — и она обнимает за шею мужчину.

— Милолика…

Подушечка большого пальцы оставила на губах горячий след. А она не могла оторвать восторженного взгляда от напряжённого, красивого лица и того урагана, что бушевал в жёлтых глазах. Сколько в них всего! Нежность, ласка, внимание и…

Ох, она так хотела бы верить именно в это чувство…

А Руслан неторопливо стал избавлять ее от одежды. Прямо тут, на ковре.

Прикасался мягко и осторожно, словно она драгоценность, которую страшно повредить неловким движением.

Легкая кофточка распахнулась, и мужские ладони накрыли отяжелевшую грудь. Он знал ее слабые места. И каждую ночь находил новые. Подстраивал, переделывал под себя и свои нужды. Четко объяснял, чего хочет и как часто. Но сейчас в его прикосновениях не было прежней требовательности. Как в первую их ночь альфа изучал ее. Успокаивал и гладил, заменяя страсть пронзительной, до слез, нежностью.

— Руслан…, - вздох-стон обжог губы, и Милолика первая потянулась к нему навстречу, доверчиво предлагая разделить ночь на двоих. Как же оказывается, она истосковалась по обыкновенной ласке! Чтобы обняли бережно, поцеловали, пригрели рядышком. И как волк ластился к ее ладоням, так и она потянулась вслед за мужскими. Осторожными и чуткими.

Руслан вздрогнул. Прорычал что-то непонятное и обрушил на нее новую волну нежности. Выкупал в поцелуях и тяжёлом дыхании, согрел живым теплом горячего тела. Это было так странно. И так по-настоящему.

Легкий укус шеи прошел почти безболезненно. Затерялся среди множества прикосновений губ и рук. Стёрся ощущением его ладони, накрывшей гладкий лобок, и первый раз она кончила не от жёстких, быстрых толчков переполненного похотью мужчины, а от мягких поглаживаний.

Сквозь полуопущенные ресницы следила, как жадно он облизывает влажные, испачканные ее соком пальцы.

— Вкусная, — проурчал довольно, — Сладкая.

Закинул ее ноги себе на плечи, приподнял за бедра и толкнулся вперёд. Гладкая головка раздвинула припухшие складочки и туго вошла в ещё дрожащую плоть.

Задохнувшись от ощущений, Милолика выгнулась навстречу. Не позволил. Как не позволял раньше, продолжая контролировать каждое ее движение. Мягко насаживал на себя, скользил медленно и плавно, бесстыдно разглядывая и трогая где ему хочется. Сминал ладонями грудь, выныривал, терся блестящим от смазки членом между распахнутых навстречу ему бедер, и снова входил. плотно на всю длину, заставляя ее дрожать и стонать от удовольствия. От ощущения его крепких, надежных рук и подступающего наслаждения, что тугой пружиной закручивалось внизу живота.

— Руслан…

От тихого, полного мольбы всхлипа мужчина содрогнулся.

— Смотри на меня! — прорычал хрипло, и Милолика не могла ослушаться.

Несколько сильных, жестких выпадов и сладкая судорога выгнула тело навстречу мужчине. Альфа застонал. Задвигался быстро и часто, подхватывая и продлевая ее оргазм. Растянул до предела, вколачиваясь на полную длину и кончил, плотно прижимая их бедра. Горячая струйка стекла в ложбинку между ягодицами, когда ее мужчина отстранился.

— На кроватку, девочка, — Руслан легко и бережно подхватили ее на руки, — Хочу тебя еще…

Руслан

Спит. Закинула свою стройную ножку на одеяло, обняла его подушку и дышит спокойно. А на открытой шее розовеет след от его укуса. Вот и все. Привязка окончательно окрепла. И запечатана повторной меткой.

Руслан глубоко вздохнул пропитанный их запахом воздух и прикрыл глаза. Ни с чем это не перепутать. И никакими словами не описать. Теперь он ее чувствует, как надо. И сможет найти, куда бы не спряталась. Разбудить бы ее сейчас и все точки над! расставить. Так нет же. Сидит. А внутри прямо винегрет какой-то.

Он ведь даже не думал метку обновлять. Просто прибежал сюда, не в силах сдерживать зверя и желания провести с ней ночь. Но ее нежность к волку будто свела с ума, и уже мужчиной нестерпимо захотелось вернуть ей это чувство сторицей.

И как же ярко она откликнулась Потянулась к нему, что называется, с душой нараспашку. Послушная и ласковая девочка. И на вкус такая… сладкая! Лучше любой пироженки. До одури пробовать ее захотелось. Гладить и целовать без конца. Чтобы нежилась в его руках доверчивым котёнком, подставляла губки для поцелуев. Секс с ней всегда невероятный был. А в этот раз ещё больше особенный. Как будто они одно целое, пронизанное сотней бесконечно прочных нитей, и нет такой силы, способной их разорвать.

Плетеное кресло под пальцами захрустело. Хвати" й Он слишком долго шел к поставленной цели, чтобы в последний момент свернуть в сторону. Есть то, что нужно просто забыть. Например, тяжелый железный ошейник на шее… Или ласковый, нежный шепот его имени, и вес взлохмаченной головушки на плече.

Первый раз рядом заснула, сама! Все волчицы так и норовили на него залезть, а она убегала на другой конец кровати. А его почему-то вырубало в считанные минуты, и спалось как никогда сладко и спокойно… Еще Пушистик ее этот.

Придумала тоже…

Мобильник на столе зажужжал.

— Да! — просипел в трубку и сам на себя разозлился. С какой стати шепчет?

— Рус, потеряшки… — голос Влада звучал обеспокоенно. — О, черт, даже не знаю, как сказать.

— Как есть! — гаркнул, девушка на кровати зашевелилась.

— Они, хм… Успокоились. Мелкий пожрал сегодня нормально. Остальные притихли.

Кто спит, кто тоже в миске пасется.

— Что вы им давали?

— Да ничего нового! Успокоительные и витамины. Родственники их навещали, по расписанию… Блядь, цирк с конями.

— Перепроверь дозировки. Упаковки тоже, может на другую фирму перешли. Да не маленький, сам знаешь. И еще, — он глубоко вздохнул, выравнивая почему-то вздрогнувший голос, — займись организацией полного сбора Стаи. Время сделать официальное заявление о свадьбе.

— Рус! Не…

Но он уже нажал отбой.

— О какой свадьбе?

Серо-зеленые глаза смотрели настороженно и внимательно. А на самом донышке надежда. Такая искренняя и чистая. Хрупкая. Одно слово — и разлетится в дребезги. И от этого взгляда под сердцем зашевелилось гадкое, до тошноты, предчувствие. Как будто он стоял над пропастью. Огромной, до самого горизонта.

Хотелось отпрянуть, развернуться и бежать подальше от края, но он смотрел вниз, а в спину толкали обязательства. Тихонько нашептывали, как много усилий было потрачено на Стаю. И что вся его жизнь была сосредоточена в ней, а больше ни для чего места не осталось.