114 баллов (СИ) - Васильева Алиса - Страница 25

— Может, мы с тобой еще как-нибудь встретимся? — выпалил я совершенно ни к месту.

Камила удивилась гораздо меньше, чем я рассчитывал. По-моему, она ждала этого вопроса. Точно ждала, потому что ответ ее прозвучал совершенно спокойно и ровно. Так бывает, если подготовить фразу заранее.

— Эрик, понимаешь, я сейчас живу с одним человеком.

— Ясно, — я резко откинулся на спинку своего стула.

Вот и все. Просто и ясно. А ты боялся.

— Правда, у нас с ним трудности, мы, скорее всего, скоро разбежимся, — добавила Камила, дав мне время прочувствовать ее первое сообщение.

— Ага.

Больше ничего придумать я не мог. Мне показалось, что спросить о сроках этого события будет как-то неуместно. Или прокатит?

Камила надула губы. Похоже, она считала, что я туплю. Я продолжил этим заниматься. Надо было что-то говорить, но я молчал.

— Ты будешь на встрече выпускников в этом году? Мы могли бы там увидеться, — попыталась она спасти ситуацию.

Точно. Встреча выпускников через месяц. Может, они уже успеют к этому времени разбежаться?

— Обязательно приду, — пообещал я.

— Вот и здорово! — Камила улыбнулась. — В прошлый раз было так весело! Жаль, что ты не пришел.

Месяц. Я увижу ее через месяц.

— Правда, я полвечера отбивалась от Тео Фандбира, который пытался рассказать мне, как будущему представителю свободной прессы, все свои теории заговора, но все равно было круто. Уверена, в этот раз ты, как один из лидеров доминирующего класса, станешь его жертвой. Так что я на тебя рассчитываю, — Камила весело щебетала о всякой ерунде.

— И что за теорию придумал Тео? — спросил я, просто чтобы разговор продолжался.

Мне ужасно не хотелось отпускать Камилу.

— О, ты не поверишь. Тео изменился, пожалуй, даже больше, чем ты. Отпустил бороду, перестал стричься и заделался ярым сторонником Доктрины. Я так поняла, он увлекся социологией, и у него слегка поехала крыша. Он заявил, что его не устраивает нынешний состав Триумвирата. Мол, слишком рискованная комбинация личностей стоит во главе Города.

— Звучит примерно как «меня не устраивает, что небо такое синее», — рассмеялся я.

— Вот-вот. Он вбил себе в голову, что наша школа — рассадник революционной заразы, мол, в других учебных заведениях никому и в голову не приходило сомневаться в гуманности и справедливости Доктрины.

— Да он сам эти сомнения и излагал. Как сейчас помню, все пять последних лет высмеивал приматов, — возмутился я.

— Я тоже ему об этом напомнила. И знаешь, что он сказал? Что это все была наша школа, а вырвавшись оттуда, он прозрел. Тео даже какое-то исследование провел на эту тему. Представляешь, он наисследовал, что наша школа — источник революционного Зла.

Камила рассмеялась, и я тоже заставил себя улыбнуться, хотя услышанное вовсе не показалось мне забавным. Надо же, какое совпадение — мы во главе с Франческой переместились на «Треугольник», и проблемы начались там.

Да ну их всех к черту. Не хватало еще портить себе вечер мыслями о ненормальных Фандбирах.

Камила продолжала щебетать, рассказывая о других наших одноклассниках, а я молча слушал ее, просто наслаждаясь звучанием ее голоса. Мы попрощались около одиннадцати, и Камила попросила не провожать ее. Ну, само собой, она ведь еще в паре.

В моей квартире фонарь по-прежнему освещал ее портрет. Я с час провалялся в кровати, пытаясь заснуть, но от назойливо скачущих в голове мыслей сон никак не шел.

Возможно, через месяц Камила уже будет свободна, и в этот раз я сделаю все, чтобы не упустить ее. Удивительно, но теперь я чувствовал себя гораздо увереннее. Такое впечатление, что я и сам поверил во все эти лозунги, которые повторял своим коллегам. Конечно, у меня получится. Я ничем не хуже того парня из сектора Б, с которым Камила встречается сейчас. А если про деньги, то зарабатываю я наверняка ненамного меньше.

А может даже и… Я вспомнил о прибавке к своей зарплате за «руководство проектом по эффективности», бонусы, которые в последнее время сыпались на мой счет, да и сам счет, на котором я ежемесячно оставлял нетронутой большую часть зарплаты.

Мне стало настолько интересно, что я встал и устроил среди ночи ревизию своих финансов. Размер моего счета впечатлял: надо же, сколько я ухитрился скопить всего за полтора года. Но это ерунда. Поинтересовавшись своей текущей зарплатой, я испытал легкий шок. Константин, как выяснилось, очень высоко оценил мои сомнительные усилия, почти вчетверо выше моей предыдущей ставки. И это не считая бонусов.

Интересно, сколько я буду зарабатывать, если все-таки получу обещанную мне должность Самюэля? Сколько бы там ни было, в любом случае обычным молодым ребятам из сектора Б работать до таких доходов лет пятнадцать-двадцать. Потом, правда, у них есть шанс зарабатывать и побольше, но пока я вне конкуренции.

«Интересно, Камила об этом задумывалась?» — чиркнула неприятная мысль, но я ее сразу отогнал. Да какая разница!

Камила укоризненно посмотрела на меня с портрета.

Я снова лег и провалялся еще час. Мысли в голову лезли всякие. В три часа ночи я снова сел за компьютер и решил почитать про биографии членов нынешнего Триумвирата. Время для подобного чтива самое подходящее. Чем, скажите на милость, еще заняться?

Если коротко, то правящий Триумвират уже несколько лет состоит только из мужчин. Такое случается, бывали и чисто женские Триумвираты. Ну так вот, в теперешний входят Дитер Кох, Евгений Калиновский и Маркус Сальвадоре. Все с интеллектом выше 200. Кох — известный математик и выдающийся шахматист, Калиновский — писатель-гуманист, даже я читал пару его книжек в мой прошлогодний затворнический период, Сальвадоре — социолог, автор какого-то немыслимого количества работ.

И чего рискованного Тео разглядел в этой компании? Как я ни бился, никаких зацепок разглядеть не смог. Может, правда, мозгов не хватает.

К утру я наконец уснул. И снилась мне, что не может не радовать, Камила, а не Триумвират в полном составе.

Проснулся я разбитым, недовольным и с единственной мыслью — поскорее снова ее увидеть. Месяц — это невыносимо долго.

Мое желание исполнилось. Мы с Камилой увиделись уже через неделю, правда, при таких обстоятельствах, которых я никогда не желал.

О том, что в новостях, за неимением раньше такого понятия, назвали актом устрашения, я услышал примерно через неделю в кабинете Константина. Я в тот вечер задержался почти до девяти и был очень удивлен, когда запыхавшийся сотрудник нашей службы безопасности нашел меня за обходом одного из ангаров и потребовал немедленно бежать к шефу.

Что Константин делает в такое время на работе? Он, будучи человеком семейным, редко задерживался дольше семи. Это потом я узнал, что шеф в тот вечер специально вернулся.

У него в приемной, несмотря на поздний час, были какие-то незнакомые люди, молчаливые и угрюмые. Стоило мне появиться, как меня сразу отправили в кабинет.

Константин был не один, по правую руку от него сидел сухой высокий мужчина лет сорока с орлиным носом и цепкими глазами. Напряжение ощущалось просто физически.

— Это Эрик Скрам, — представил меня шеф.

Похоже, мне личность его гостя знать не полагалось. Тот кивнул.

— Эрик, десятого февраля, в пятницу, ты во время разбора заброшенного ангара номер семь обнаружил в нем ящик с бутылками. Верно? — спросил Константин, глядя на меня своим тяжелым серым взглядом.

— Да, — подтвердил я. — Я, правда, не помню, какого точно числа это было, но могу проверить.

— Я уже проверил, десятого февраля, — отмахнулся Константин. — Соответственно, в понедельник, тринадцатого февраля, ты сообщил об этом мне, но ящика в ангаре уже не было.

Я кивнул.

— Ты сказал, что в бутылках был алкоголь. Верно?

— Да. Самодельный алкоголь, — снова подтвердил я, гадая, что же тут происходит.

— Почему ты решил, что в бутылках самогон? — спросил Константин.

— Ну, не знаю, — я пожал плечами, — а что еще это могло быть? Бутылки без этикеток, прозрачная жидкость. Но, честно говоря, я не проверял.