114 баллов (СИ) - Васильева Алиса - Страница 29

Голос Франчески был ровным и спокойным.

Я ей сразу поверил. Но как же? Ведь этого просто не может быть! Не могли же Пик и Нелл сами все это придумать? Или могли? Мысли у меня в голове перемешались.

— Извини, мне нужно работать. Так что если ты больше ничего не хочешь обсудить, то я пойду.

Я понял, что она сейчас уйдет. А я так ничего и не узнал.

— Я не верю, что Нелл, Пик и остальные сами создали «Голос». Не может группа подростков из сектора А самостоятельно додуматься ни до чего подобного! Им нужен лидер с мозгами!

И тут Франческа рассмеялась. Мне кажется, я впервые слышал ее смех.

— Кто бы мог подумать, что у тебя всего 114 баллов. Хотя это не интеллект, это что-то другое. Интуиция, может быть, — Франческа покачала головой. — Ты какой-то особенный, что-то в тебе есть.

Я проглотил застрявший в горле комок. Почти два года назад что-то подобное мне уже говорила Татьяна.

— Я пришла примерно к таким же выводам. Правда, я опиралась на анализ фактов. Так вот, я уверена, что ты прав: «Голос» самодостаточен, — многозначительно произнесла Франческа.

Сказать ей, что я ни черта не понял? К счастью, она решила развить тему.

— Для того чтобы так быстро организовать нечто подобное, одного интеллекта мало. Нужны ресурсы. Это с одной стороны. И неправдоподобно благоприятная среда с другой.

Вот теперь, пожалуй, пора признаваться.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Откуда у создателей «Голоса» ресурсы и что еще за среда? — я очень надеялся, что Франческе не надоест болтать с приматом.

— Вот представь себе, что «Голос» — это сорняк, — все-таки решила растолковать мне она.

Я кивнул. Это просто. Сорняк представить я могу.

— Это очень яркий сорняк, причем единственный на идеальной грядке. И прет он так, словно за ним специально ухаживают, и подкармливают, и поливают его. Да еще и вокруг него натянута бечевка, чтобы кто-нибудь случайно не вырвал.

Я снова кивнул, хотя с такой картинкой справиться стало уже сложнее.

— Вот так я вижу «Голос».

— Но зачем ухаживать за сорняком и охранять его? — ход мыслей Франчески был для меня полной загадкой.

Черта с два у нее 114 баллов.

— Может, просто любопытно, что вырастет из сорняка, — пожала она плечами.

— Это называется глупостью, — хмыкнул я.

— Это называется экспериментом, — возразила Франческа.

— Взорвать людей — это эксперимент?

— Нет. Вот тут как раз и начинается самое интересное, — Франческа улыбнулась.

Даже в наступивших сумерках я видел, как сверкают ее глаза. С них как будто спала вечная пелена, отделявшая Франческу от всего мира. И мне совершенно не нравилось то, что я теперь видел в ее глазах. Ум, конечно. Но то ли интеллект за 200 баллов выглядит так пугающе, то ли это чистой воды безумие.

— Мутации.

— Ага, — это я так поддержал разговор, потому что ничего более осмысленного сформулировать не удавалось.

— Контролируемые и неконтролируемые.

От глаз Франчески можно было сигареты прикуривать.

— Пик — мутация? Случайный эффект эксперимента? Но чьего?

— Пик — ерунда. Они вырастили гораздо более опасную разновидность сорняка. И самое забавное, что еще даже не подозревают об этом.

Все. Я окончательно перестал ее понимать, но Франческа как раз глянула на часы.

— Ладно, Эрик. Было очень интересно с тобой поболтать, но теперь мне действительно пора. Удобрения сами себя не смешают. В моей работе пунктуальность очень важна.

— Ну, удачи.

Я поплелся назад к автобусу.

По-моему, Франческа сбрендила. Это бы многое объяснило, да? Например, то, почему она решила завалить тест. Или ее идеи по поводу того, что «Голос» — это чей-то эксперимент. Ну кто и зачем может проводить опыты на целом Городе? Даже Триумвират не имеет такой власти.

Наконец-то у меня в голове щелкнуло, и до меня дошло, что именно мне говорили умные люди. Сначала Тео в пересказе Камиллы, потом Константин, потом Франческа.

Я стоял у теплиц, ждал автобуса и отказывался верить, что наш Триумвират, лучшие люди Города, мог санкционировать социальный эксперимент, который привел к появлению «Голоса» и Пика. Хотя, если подумать, аргументов в пользу этой теории было множество. Триумвират, состоящий из любителя шахмат, писателя и социолога-теоретика, в плане склонности к играм очень рискованный. Такие люди, пожалуй, действительно могли заиграться. И ведь Безопасность имела все возможности без проблем раздавить сорняк недовольства Доктриной давным-давно. Май предсказывала такое развитие событий уже через несколько часов после нашего повторного теста. Константин и его коллеги появились на «Треугольнике» сразу же после нашего туда распределения. За активными членами «Голоса» наблюдали, хотя почему только за членами «Голоса»? Наблюдали даже за мной, хотя я вообще все проспал. И арестовали всех, кроме меня и Франчески, буквально за полдня.

Вот теперь, когда мне все буквально разжевали, я понял, что «Голосу» изо всех сил подыгрывали.

Вот только я никак не мог придумать ни одной веской причины, зачем Триумвирату это могло быть нужно. Должна же у их эксперимента быть какая-то конкретная цель?

Мы в секторе А узнаем об этом, только если Сенат, как выразился Константин, поступится безопасностью ради гласности. И, хотя меня и распирало любопытство, я совершенно не был уверен, что хочу этого.

Потому что в Городе творилось что-то очень нехорошее.

За наступившие выходные я посмотрел больше новостей, чем за всю предыдущую жизнь. То, что казалось незыблемым, разваливалось на глазах. Сектор А бурлил, расползаясь по всему Городу, — люди пикетировали администрацию и Сенат, устраивали демонстрации с абсолютно дикими и противоречивыми плакатами. Кто-то требовал власть нашему сектору, кто-то — отставки Триумвирата и роспуска Сената, некоторым не нравилось, что Пик Чейн до сих пор не арестован, а некоторым вообще хотелось отмены Финального теста и равных возможностей для всех.

Департамент безопасности вывел на улицы весь личный состав: им пока удавалось удерживать ситуацию под контролем, но было понятно, что в любой момент могут начаться беспорядки. Мне даже позвонила ма и попросила не выходить на улицу. Я и не собирался. Сидел дома и ел пиццу из морозилки.

Поймал себя на том, что сожрал пятую еще до наступления вечера субботы. Съел бы, пожалуй, и больше, но тут за мной приехали.

Я думал, так бывает только в кино.

У меня на пороге нарисовались похожие на Константина серьезные парни в костюмах, правда, без солнцезащитных очков, вечер все-таки, и, показав удостоверения службы безопасности, пригласили проехать с ними.

Лица у них были непроницаемыми и с мимикой кирпича, но, похоже, я их несколько удивил тем, что не стал ни задавать вопросов, ни выражать какого-либо беспокойства. А что я могу сделать?

Я один из тех, кто пересдавал злополучный тест. Всех остальных уже забрали. Франческа тоже сейчас, наверное, едет куда-то в черном тонированном автомобиле.

Никто не мешал мне смотреть в окно, и вскоре я с некоторым удивлением обнаружил, что мы въехали в сектор В. Я никогда не был в этой обители самых умных людей Города. Не знаю даже, что я ожидал там увидеть, может, дворцы или огромные виллы, но, честно говоря, сектор В меня несколько разочаровал. По сути, это был утопающий в зелени пригород с небольшими домиками, пожалуй, почти такими же, к которым я привык в секторе Б. Единственным отличием был размер придомовых территорий. Тут дома стояли настолько далеко друг от друга, что их жителей и соседями назвать-то язык не поворачивался. Кое-где владения разных хозяев были разделены символическим заборчиком, кое-где — нет. При этом шансов случайно столкнутся в этих парках или на лугах практически не было. Плотность населения сектора наглядно демонстрировала, какой незначительный процент граждан Города составляли жители с уровнем интеллекта выше 150 баллов.

Фред мог бы жить тут. Думаю, ему бы понравилось. Место Франчески тоже было здесь. Вот на счет нее не уверен, что она бы вписалась. По-моему, Франческа везде будет белой вороной.