Екатерина. Цена слова (СИ) - Гром Александра - Страница 51

Киваю, принимая ее объяснение, но в голове у меня в этот момент крутятся предостережения Геннадия Ефимовича о страшных и ужасных мельвах.

— Выходит, у тебя все в порядке, и Давид оказался хорошим парнем?

— Да, у меня все в полном порядке, а Давид оказался не просто хорошим парнем — самым лучшим. Во всяком случае, для меня.

— Вы вместе? — озвучиваю свою догадку.

— Мы состоим в браке, — чрезмерно официально произносит девушка, но потом меняет тон, — по законам мельвов, конечно, но поскольку на Землю я никогда не вернусь, то мне больше и не надо. А как у тебя дела?

Резкий переход от одной темы к другой несколько сбивает с толку, так же как перепад в настроении Велы — от легкости и беззаботности, до полнейшей серьезности. Самое удивительное для меня то, что все эти чувства воспринимаются как абсолютно искренние.

К сожалению, впечатления от изменений в поведении Велы оказываются настолько сильны, что ответ на ее вопрос просто не желает придумываться. В итоге я ограничиваюсь невнятным:

— У меня сейчас… переходный период.

— Вот как? — спрашивает Вела немного озадаченно, после чего ее лицо на несколько секунд приобретает задумчивое выражение. — Возможно, ты права. Не будешь возражать, если я взгляну на подарок госпожи Келай? Есть у меня одно соображение, и жуть как хочется поскорее в нем убедиться!

— Разумеется, у меня нет возражений. Даже самой интересно, что за подарок приготовили для твоей подруги.

— Угу, — невразумительно произносит Вела, возясь со шкатулкой.

— Знаешь, в Асисе обращение «господин» и «госпожа» не приняты, — замечаю, как бы между делом.

— Знаю, это я по привычке, — Вела поднимает на меня взгляд. — В Ямеле я всех так величаю, а то не успеешь оглянуться, как в душу лезть начнут — терпеть не могу! — Она передергивает плечами и возвращается к прерванному занятию.

Спустя тридцать секунд раздается ликующий возглас:

— Ура!

— Что там? — От любопытства я даже вытягиваю шею, но поднятая крышка надежно скрывает от моего взгляда содержимое шкатулки.

— То, что я и предполагала, — сообщает Вела крайне «ценную» информацию. — О! Представь себе, тут даже инструкция имеется на языке мельвов. Как будто бы это смогло остановить герцога, попади шкатулка в его цепкие пальцы! Он бы даже открывать ее не стал — выбросил бы тут же от греха подальше, и дело с концом.

— Да, мне тоже показалось, что он мужчина серьезный и суровый.

— Кто? — Вела оторвалась от чтения инструкции. — Эмиль? Это у него профессиональная деформация личности так проявляется. Внешне. На самом деле, он приятнейший собеседник и во многих смыслах положительный эльф, особенно, если сравнивать его с иными представителями дивного народа. Но в данной ситуации его можно понять — жители этого мира уже наградили Далию одним своеобразным украшением.

— Так это украшение? — цепляюсь за последнее слово.

— Это целый гарнитур. Колье и два комплекта браслетов — на запястья и на щиколотки.

— И для чего они?

Вела машет листочком бумаги, извлеченным из шкатулки:

— Если верить этой записочке, перед нами эффективный, хотя и весьма болезненный при активации, набор амулетов, помогающий сделать реальностью мечту многих влюбленных. Я про «они жили долго и умерли в один день».

— Жуть какая! — выдыхаю я и отшатываюсь назад.

— Ты так считаешь? — девушка скептически поднимает брови. — А если ей суждено прожить максимум сто двадцать лет, и к концу отмеренного срока она будет выглядеть пусть не дряхлой старухой, но и не двадцатилетней девушкой, а ему уготована вечность, которую он проживет, оставаясь молодым и полным сил?

Такой аргумент заставляет задуматься.

— В голове не укладывается, что подобное вообще возможно! — сообщаю наконец.

— У меня тоже, — вздыхает Вела. — Сорад, друг Давида, однажды очень доходчиво объяснил мне общую концепцию мироздания. Но все равно, всякий раз, сталкиваясь с чем-то подобным, — она указывает на по-прежнему скрытые от моего взора украшения, — я не могу это впихнуть в обозначенные рамки.

— И что же ты делаешь в таких случаях?

— Пристаю расспросами к Давиду или Сораду, в зависимости от того, кто из них окажется доступнее, — Вела пожимает плечами. — Они быстренько раскладывают все по полочкам. Хорошо все-таки, что мы с тобой сейчас находимся здесь?

— А где бы тебе не хотелось сейчас находится? — удивляюсь я.

— На Земле, — отвечает Вела, как ни в чем не бывало. — Там скоро такое начнется!

Ее слова сначала повергают меня в шок, а потом я вспоминаю о ее пророческом даре.

— А мне вот придется туда вернуться, — улыбаюсь невесело.

Девушка пожимает плечами. Честно признаться, я ожидала от нее иной реакции. Не знаю… может, предсказания, заверений в том, что «такое» меня не коснется.

— Я должна перед тобой извиниться, — неожиданно признается Вела. — Когда я узнала о том, что судьба миров окажется в твоих руках, я… немного занервничала.

— Ты видела все это?

— Только фрагменты. Их было достаточно, чтобы воссоздать общую картину, но деталей катастрофически не хватало. С одной стороны, мне жаль, что за время, проведенное бок о бок, я так тебя до конца и не узнала. С другой стороны, здорово, что я в тебе ошибалась. — Вела качает головой. — Я заметила: окружающие порой преподносят такие сюрпризы, которых от них и не ждешь, а ситуации, казалось бы, не имеющие иной трактовки, на деле оказываются совершенно иными, чем представляются.

Иная трактовка… звучит, как чудо, как мечта, но я уже взрослая девочка.

— Я была бы рада в этом убедиться на собственном опыте, — произношу скорее из вежливости.

— Кто знает! — роняет Вела мечтательно. — Когда-нибудь я обязательно расскажу тебе, как вышла замуж!

— А почему не сейчас?

— Потому что… — девушка указывает указательным пальцем на дверь за своей спиной.

Моя первая мысль — она боится, что наш разговор услышит Баисар, но тут двери распахиваются, и на пороге возникает Давид в компании Маджали Иткафа. За их спинами маячит фигура верного Лису демона.

— Вела, нам пора! — Давид в зал не заходит. По-прежнему оставаясь в проходе, он протягивает руку своей супруге. Она тот час подхватывается с места, едва вспомнив о том, что нужно закрыть крышку шкатулки.

— Так быстро? — я не в силах сдержать это восклицание, ведь понимаю, — как только Вела уйдет, меня тут же попросят удалиться. Вот это моя реальность, и нет никаких иных трактовок! А я ведь так и не увидела Лиса!

— Это первый визит, — объясняет Давид, заключая Велу в объятья. — Сегодня мы согласовали сроки и место для следующей встречи. И состав каждой из сторон, разумеется.

— Понятно, — я киваю и тоже поднимаюсь с кушетки. — Приятно было встретиться снова.

— Нам тоже! — уверяет меня Вела.

— Я же обещал вам, что мы еще увидимся, — напоминает Давид.

— Да, я помню.

Он кивает и, обхватив Велу за плечи, выходит в коридор. За парочкой тенью следует Маджали Иткаф.

— Почему ты его ненавидишь? — спрашиваю у Баисара.

Демон мой вопрос игнорирует.

— Нам пора. Я провожу вас в комнату.

— Отлично.

В коридоре мы поворачиваем не налево, как я предполагала, а направо.

— Вы неважно выглядите. Начало беременности тяжело протекает?

Я сбиваюсь с шага.

— Когда ты узнал? — шепчу почти неслышно.

— После первого же сеанса чтения книги, — охотно поясняет Баисар.

— Ты скажешь об этом Лису?

— А вы хотите привязать его к себе ребенком? — демон с изумлением смотрит на меня.

— Нет, разумеется.

— Очень хорошо, — кивает он. — Вы спросили, почему я ненавижу такого талантливого Маджали Иткафа, я отвечу. Из-за предсказаний. В тот день, когда он поведал Лису о том, что благородной Ясаль Сайди суждено стать супругой Правителя, мой друг плохо перенес эту новость. Он выбежал из обители лечащих души, как будто за ним гналась целая стая голодных менари. Естественно, я поспешил за ним, но Маджали меня остановил. Он поделился со мной еще одним предсказанием. По его словам, вернуть ийрис прежний облик был способен сын Лиса. Истинный смысл пророчества я понял мгновенно. Наши боги не кровожадны, но они требуют плату. Ийрис, просивший за свой народ, отдал самое ценное, чем обладал — жизнь. Нет, он не боялся смерти, но, вернувшись к богам, он лишил себя возможности пожить в мире, о котором так мечтал и который сам создал. Цена за восстановление прежнего миропорядка не могла оказаться меньше.