Феникс. Часть 2 (СИ) - Тихий Алексей - Страница 10

Устроившись на своем месте, я предложил ему присесть и начал допрос:

– Представьтесь, род деятельности?

– Верген Буство по прозвищу Резец, уроженец деревни Мирт, год обучался на каменщика, а последние пару лет работал в империи на строительстве крепости Мортвик.

– Цель визита в Мирт?

– Наследство. Я тут родился, думал мать навестить, да вот не успел, – хмуро и слегка печально произнес Верген. Пожалуй, это было первое проявление каких-то эмоций, кроме злости, с его стороны, но продолжилось оно не больше двух секунд, потом он снова нахмурился, а взгляд стал колючим. – Пришел, а эти демоны дом разве что по бревнышку не разобрали, все вынесли, от гвоздей до утвари все растащили! – И он зло и непонятно ругнулся.

Язык был чем-то похож на немецкий, но я знал, что так разговаривают в империи.

– А что с работой?

– Стройка закончилась, – односложно ответил мой собеседник.

Да. Тяжелый клиент. Я, если честно, с трудом понимал, как к этому молчуну подобраться. Чувствовалось, что доверия к окружающим людям у него чуть меньше, чем капля. И как такого разговорить? Уверен, если бы не обстоятельства, он бы меня на хрен послал и морду еще набил за то, что в дом его зашел.

– Верген, – произнес я медленно, обдумывая следующую фразу. – Я человек пришлый и здесь по делу. Я из твоего дома даже щепки не взял, разве что пыль на сапогах вынес, так что давай поговорим по-другому. Я тебе не враг и таковым становиться не собираюсь, но мне очень нужны ответы на некоторые вопросы.

Взгляд парня чуть потеплел, но это все, чего мне удалось добиться такой продуманной тирадой.

– Как звали твою мать?

– А это-то тут при чем? Мама ушла в чертоги светлых богов.

– Это важно, Верген.

– Веннета Буство.

– А кто-нибудь на твоей памяти называл ее Вета Буто? – Я старательно пытался донести до него правильное произношение имени на английском.

Сам-то я не особо знаток, ну так и не древнегреческого философа по памяти цитирую. Разница в произношении имени и фамилии была, вот я, например, из Георгия стал Герехом благодаря фонетике местного языка.

Верген некоторое время удивленно на меня смотрел, а потом произнес:

– Tu parle francais?

Господи, какое же счастье я испытал, услышав пусть неизвестный мне, но такой в эту минуту родной французский язык.

Глава 18. Тайна Веннеты Буство

Храбрость! Решительность! Честность!... Вот три главных признака алкогольного опьянения.

— Tu parle francais?

Господи, какое же счастье я испытал, услышав пусть неизвестный мне, но такой в эту минуту родной французский язык.

— Нет. Это французский?

– Да, мама меня учила, но я уже плохо его помню, так и не нашел на свете людей, которые его понимают. — Парень внимательно осмотрел меня: — Ты из Франции?

— Нет, но моя страна находится недалеко. Можно сказать, почти соседи, — чуть печально ответил я.

— Ты ищешь дорогу домой?

Я кивнул.

– Мама тоже искала долгие годы, особенно после смерти отца. Расспрашивала всех, в столицу к магам ездила и даже нанимала поисковые отряды гильдейцев.

– Быть может, она говорила о портале?

— Говорила, — хитро улыбнулся Верген. – Но с чего ты взял, что я поделюсь такой информацией с первым встречным?

Я невольно сжал кулаки, так что костяшки пальцев побелели, а по кистям пробежали языки пламени.

— Спокойней, гильдеец, — все с той же ухмылкой продолжил Верген. – У всего есть своя цена, и, на твое счастье, я знаю, чем ты можешь заплатить.

Парень поставил на стол небольшой кожаный рюкзак, в котором носил свои вещи, и достал аккуратно свернутый листок желтой бумаги, положив его передо мной.

— Карта?

Верген кивнул.

Сын Веннеты оказался крайне предусмотрительным человеком. Клад – штука опасная, и он решил не испытывать морально-волевые качества моего отряда, поэтому мы с разбойниками принесли клятву в храме Хориги и даже оставили письменное свидетельство у старосты, что будем оберегать его даже ценой собственной жизни. Богиня плодородия и земледелия, конечно, -- не бог справедливости и клятв Ворен, но слово, данное в храме у алтаря, лучше не нарушать, может и аукнуться.

– Судя по карте, это здесь, – уверенно сказал я.

– Тут я уже был. Вон, видишь, валун по кругу обкопан, я тут уже третью неделю с лопатой хожу, – разочарованно протянул Верген. – Толку от тебя, как от козла молока.

– А я и не напрашивался, – съязвил я в ответ. – Мог бы и дальше сам искать. Сдался мне твой клад.

– Сдался или нет, но если хочешь узнать о портале, тебе придется мне помочь, – хмыкнул шантажист.

В принципе я даже не был на него зол, ну разве что слегка. Просто такова жизнь. С волками жить – по-волчьи выть, сам себя так периодически веду. Все честно: услуга за услугу. Это справедливо. Поэтому мы уже полдня бродили кругами, обыскивая каждый валун. Возможно, Веннета и была одаренной художницей, но вот картограф из нее вышел неважнецкий. Вслух я подобное не говорил, чтобы не злить Вергена, но про себя уже пару раз помянул попаданку, которая доставила столько хлопот.

– Мужики, осмотрите все вокруг, – дал я команду разбойникам, и те с готовностью отправились осматривать местность. Магическое слово «клад» действовало на этих ребят лучше любых криков и приказов. – Верген, давай сюда свою карту, может, мы что-то упустили.

Сын попаданки без слов достал бумагу и передал мне. Без сомнения, карту рисовала Веннета: ее украшало множество рисунков, которые не имели никакого отношения к этому миру. Умелой рукой тут были изображены старинные паровозы, многоэтажные дома и первые воздухоплавательные машины нашего мира – дирижабли и допотопные самолеты.

На основе этих рисунков я предположил, что Веннета попала в этот мир где-то в конце девятнадцатого или в начале двадцатого века и не застала расцвет технического прогресса, но успела увидеть его начало. По крайней мере, мне так показалось, поскольку ни один из рисунков не отражал чего-то действительно современного – смартфонов, компьютеров, небоскребов и подобного, хотя танки были. Они точно использовались во Второй мировой войне, а в Первой были? Вроде были, но точно не помню... Где же этот чертов «о’кей, Гугл» когда он так нужен? Клянусь, больше не буду разглядывать в Интернете котиков и голых девушек, только поиск ценной и нужной информации. Эх...

Если же не обращать внимания на рисунки, то сама карта была очень проста, и я пришел к тем же выводам, что и Верген, – основным ориентиром являлся храм Хориги, изображенный в виде символа богини. Относительно него требовалось двигаться на север до границы болот, затем вдоль них – до обозначенного валуна, но Верген утверждал, что уже три недели бродит по округе и толку ноль. Тем не менее было решено еще раз пройти по маршруту, в надежде, что он что-то упустил.

– А кем работала твоя мать?

– Не рановато к вопросам перешел? – хмыкнул Верген, но потом все же снизошел до ответа: – Здесь она была художником, а во Франции – преподавателем, учила детей языку, счету и рисованию.

– Она не рассказывала, как попала сюда?

– Говорила, что шла с работы по полю, внезапно поднялся густой туман, а когда он исчез, местность вокруг изменилась, и она уже оказалась здесь.

Учительница, значит. Уважаемая профессия. Но ей крупно не повезло в какой-то момент. И как выжить смогла? Если бы не болота, окружающие эту деревню, то, боюсь, она бы умерла значительно раньше положенного срока.

– А как давно твоя мать попала в этот мир? – решил я задать следующий вопрос.

– Около сорока лет назад, мама сама путалась в точной дате.

Я быстро прикинул в уме получившиеся цифры. Выходит, она родилась в 1920-х – 1940-х годах, успела вырасти, получить образование и только потом попала сюда. Как-то не ложатся цифры. Ее закинуло сюда где-то в возрасте двадцати – двадцати пяти лет, а это значит, что она была свидетельницей Второй мировой войны.