Испытание выживанием (СИ) - Сафина Айя "AyaS" - Страница 33

А Свен стоял и продолжал поглядывать на меня с самодовольной ухмылкой.

— А теперь возвращай пропуск! — заявил он.

Я честный партнер. А потому запустила в компьютере программу защиты контента порно-сайтов и удалила айпи Свена из базы блокированных.

— Можешь развращаться дальше, — ответила я и спрятала баночку с эфирным маслом в ящик стола.

— Кстати, у меня тут еще кое-что есть. Хотел показать, вдруг заинтересует.

С этими словами Свен достал из брюк еще одну баночку, но уже с маслом синего цвета.

— Это — лавандовое. Но его очень мало. Откопал лаванду в теплице. Летом насобираю охапку и засушу, чтоб зимой варить.

Я уже протянула руку, как он отпрянул.

— Эн-нет!

Он даже поводил пальцем у меня подносом. Он обалдел? А потом сам отвинтил крышку и подсунул мне горлышко под нос.

Вот это чудо! Такой нежный цветочный запах, освежающий и в тоже время такой сказочный. Я еще никогда не встречала столь нежного и проникновенного аромата: снова картины разноцветных горных лугов всплыли перед глазами, а я лежу на одеяле и считаю барашков на небе. Я вдыхала аромат волшебной голубой жидкости, уводящей меня далеко за горизонт реальности, как вдруг Свен перекрыл доступ в мир фантазий, завинтив крышку.

— Но это масло массажное.

— Массажное? — не поняла я, медленно выходя из забытья.

— Да, оно успокаивает нервы, восстанавливает кровообращение, смягчает кожу и делает ее бархатистой. Вот смотри.

Он протянул свою пухлую ладонь. Я потрогала.

— На ощупь, как обычная рука, — сомневалась я.

— И вот эта рука сделает тебе массаж твоих чудных ножек вот с этим волшебным маслом. Поверь, за массаж с маслом ты готова будешь убить.

Я смотрела на ухмыляющегося Свена и не понимала, когда он успел подсадить меня на крючок со своими волшебными ароматами. Мысль о том, что его толстые короткие пальцы, которые я всегда обзывала сардельками, будут мять мои пятки с лавандовым маслом, от которого у меня легкие аж воспарили, уже не казалась мне бредом и я всерьез раздумывала над ней. Он что, колдун?

— Так что если надумаешь, знаешь, где моя комната, — Свен подмигнул и испарился точно джин, торгующий восточными сладостями.

А я так и сидела в каком-то ступоре. Это что сейчас произошло? Мы что, поменялись со Свеном местами? Теперь я буду ходить к нему за маслами и просить дать мне пропуск в страну грез?

— Вот же подлец! — выругалась я.

А сама, хоть и делала вид, но все равно никак не могла не согласиться сама с собой, что Свен с этими волшебными баночками вдруг стал таким привлекательным. Он вовсе не был толстым, это скорее особенность его плотной комплекции: невысокий рост, короткая толстая шея, пухлые щеки, на которых он бережно растил рваные островки светлой бороды. Но теперь вдруг вся его полнота превратилась в мощь. Его пухлые пальцы сейчас казались сильными и могучими, и я уже представляла, как они будут проминать мои стопы, доставляя приятную боль.

Так, стоп! Что за черт? Что, вообще, за сумасбродные фантазии?! Давай-ка сосредоточься! Вон как раз в углу экрана мигает инока сообщений с Желявы.

Думая о Свене с его сосисочными пальцами, гладящими мои бедра, я открыла окно сообщений.

Фантазии тут же испарились, а улыбка сползла. Я побежала в соседнюю лабораторию.

Кейна я нашла в инженерной лаборатории, где правили наши чудаки. Тут столько проводов и всякого металлолома, что не удивлюсь, если откуда-нибудь из-за угла выпрыгнет робот. Томас, Ульрих, Миша и Кейн столпились вокруг стола и что-то бурно обсуждали.

— О, Арси, привет! Смотри! — подозвал Ульрих.

Я послушно присоединилась к группе вивисекторов, работающих над очередным стальным творением. Патрон. Да уж, робот был бы любопытнее.

— Это патрон с электрическим зарядом, как мини-дефибрилятор! — хвастал Томас.

— Что он делает? — спросила я.

— Останавливает у зараженного сердце, — пояснил Ульрих.

— Заряд такой мощности человека не просто убьет, а зажарит. Но зараженные выносливее, а потому эта крошка вырубает его на пятнадцать минут, — снова похвастал Томас.

Похоже, в основном это была его идея.

— Как вы посчитали, что именно на пятнадцать минут? — любопытствовала я.

Ребята потупили глаза. Ой да ладно! Признайтесь, что зараженные у вас подопытные! Небось, били током до тех пор, пока из бедняги дым не пошел.

— Мы испробовали на Еве, — пристыжено произнес Томас.

Ева — так мы прозвали ту однорукую чудилку, что поймали в лесу.

— Но перед этим десять раз извинялись перед ней! — оправдывался Ульрих.

Этому уважению зараженных их Тесса научила. Не спорю, после того спектакля с Лилит я тоже стала смотреть на них иначе. Оказывается, еще не все кончено с их мозгами, и где-то там на задворках сознания, где соединяется сон и явь, эти люди по-прежнему живы. Но пока они бегают на четырех конечностях, скалятся и рвут людей на части, я не готова вести с ними миролюбивые диалоги!

— Значит, нам больше не надо заворачивать их в гобелены, строить сетки из рабицы и рисковать своими конечностями? — предположила я, вспоминая последнюю вылазку, из-за которой Фабио до сих пор соблюдает постельный режим.

— Именно.

— Аллилуйя. А то Хайдрун уже использовала все шторы с первого этажа. И как он работает?

Наш немой Миша взял FAMAS, который они переоборудовали уже, наверное, раз тридцатый, вставил патрон в патронник и прицелился в компьютерный процессор. У меня глаза на лоб полезли. Нет! Только не компьютер! Миша выстрелил, и заряд вонзился тонкой иглой прямо в процессор. Звук выпущенного на волю тока был таким противно жужжащим, что я едва не зарыдала. Нельзя так жестоко обращаться с электросхемами! Через секунду процессор замкнуло, и из него повалил черный едкий дым. Стоящий возле убитого компьютера Ульрих с огнетушителем доказывал, что они немало процессоров так уничтожили. И в доказательство я увидела черные обугленные куски металла, сваленные в кучу со сгоревшими электросхемами.

Бездушные ублюдки!

— У нас есть в среднем пятнадцать минут, чтобы подбежать к пупсику и взять у него образец крови. Правда супер? Самое классное, что заряд можно вытащить из зараженного и использовать повторно, — говорил Томас.

— Да, только надо его вскрыть и заменить предохранитель, — с этими словами Ульрих показал мини-предохранитель на патроне размером с фалангу мизинца.

— Мозг не повреждается, а значит, вирус продолжает жить. И он направляет все свои силы, чтобы запустить сердце заново. И чтобы восстановить его работу уходит от двенадцати до семнадцати минут в зависимости от комплекции зараженного, — говорил Кейн. — Отличная работа, ребята. Сегодня идем пробовать.

— Ты тоже с нами?

— Да, я хочу удостовериться, что патрон работает, как надо. Мы же не хотим убивать зараженных. Давайте позавтракаем и начнем собираться.

Ребята закивали.

— Кейн, надо поговорить, — я позвала доктора, когда эксперимент завершился.

Мы вышли из лаборатории в коридор. Я протянула ему планшет.

— Это с Желявы.

Всего три строчки. Он прочел их быстро, но его взгляд приобрел ту же обеспокоенность, что и мой.

«Военный переворот. Генерал убит. ОСН расформированы. Грозит расстрел. База законсервирована».

Кейн вернул мне планшет. Было видно, что он сосредоточился на своих привычных мыслях ученого. И хотя нам никогда особо дела до Желявы не было — все это время мы сосуществовали друг с другом, как два вида разных животных на одном материке — сейчас же мы стали с ней связаны сразу несколькими нитями. Во-первых, Желява — ближайший к нам населенный пункт, на котором можно запустить производство сыворотки в массовом масштабе. Во-вторых, половина ребят в Бадгастайн из Желявы, и эта новость их шокирует.

— Что будем делать? — спросила я, наконец.

Кейн ответил не сразу.

— Сейчас мы ничего не можем сделать. У нас нет лекарства. И нам надо заниматься его поиском.

Я кивнула. Я и сама понимала, что пока мы помочь людям не в силах.