Алька - любовь моя (СИ) - Бондаренко Ольга - Страница 113

-- Что-то Миронов еще знает, - отметил Валентин, - но не хочет говорить при Але. Ладно, узнаю потом.

И узнал. Своими путями. С Алей, слава Богу, все было в порядке, но... было одно но.... Этого не надо ни Але, ни девочкам знать. И лучше уехать жить за границу. В России часто стреляют в людей...

Когда Алина и Валентин привыкли к мысли, что у них будет дочка (оба ни минуты не сомневались, что Аля носит девочку), они решили сказать детям об ожидаемом прибавлении в семействе. Еленочка и Николай откровенно обрадовались. Одобрительно засмеялся Жора. Ирка после очередного визга с присущей ей бесцеремонностью заявила:

-- Молодцы! Мам! Валентин! Рожайте! Вы не переживайте, вырастим, мать, если что... даже выкормим... Ты нас не бросала никогда, мы тоже не бросим сестренку. Правда, Лен?

-- Сплюнь, - испугалась Елена. - Мама сама вырастит девочку.

Валентин отметил, что и дети, не задумываясь, говорили о девочке. Значит, и будет девочка. И это замечательно. Но Ирка не унималась:

-- Ты, Ленка ничего не понимаешь! У меня будет самая настоящая, родная сестра. Как я рада!

-- Я, что, тебе не сестра? - даже обиделась Еленочка.

-- Сестра, сестра, любимая сестреночка старшая. И Колька мне брат. Я вам всем сестра, сводная. Но маленькая будет совсем родная сестренка. Хотя у нас будут разные отчества: я останусь навсегда Дмитриевной. Не обижайся, Валентин, - Ирина в прямом разговоре упорно не называла мужа матери отцом. - Но отчество я не поменяю.

-- Не меняй, дочка, - мудро произнес Валентин. - Твоим отцом был Дмитрий. Он был хорошим отцом. За что же мне обижаться. Вон каких славных дочек мне вырастил!

И он попытался обхватить руками за талию таких круглых своих девочек.

-- Рук не хватает, - озадаченно сказал. - Совсем большие девочки стали.

-- Погоди, Валентин, - зловеще добавил Жора. - Алина еще толще будет.

Первой, через месяц родила Елена. С огромной радостью встретили её и ребенка в доме. Валентин думал, когда Еленочка разрешила взять на руки его первого внука, что, наверно, он много упустил в жизни: он не растил своих детей. Ну, ничего, не так уж долго ждать и ему появления маленькой дочки.

Каждый вечер теперь Алина и Валентин шли к старшей дочери. Алина готова была вообще не уходить от них, внук всколыхнул в ней такие чувства, такую нежность, о каких она даже и не подозревала, но дочь решительно сказала:

-- Нет, мама, это наш сын. Будем сами справляться. Я сама и постираю, и квартиру уберу. Но покушать можешь приносить. У тебя вкуснее получается. А вообще-то тебе о своем ребенке надо чаще вспоминать. Береги себя.

Алька даже слегка обиделась. А потом решила - правильно говорит Еленочка.

Как-то вечером Алька и Валентин были у старших детей. Бабушка что-то ласково ворковала, сидя у кроватки первого внука, а Валентину некстати пришла мысль:

-- А вдруг все-таки не я отец Николая, и маленький Орлов Дмитрий, совсем не Орлов. Не мой наследник, - но он тут же себя одернул: - Зато, этот мальчик - сын нашей Еленочки. Значит - самый настоящий внук, он Орлов, как и я. И я его люблю. А это главное, так говорит моя Алина.

Недаром Еленочку Валентин всегда считал своим ангелом-хранителем. Она, словно прочитав мысли отца, подошла к задумавшемуся Валентину, присела рядом:

-- Вот, папа, посмотри эти бумаги. Только не сердись на нас, что не сказали тебе об этом сразу.

Валентин ничего не понял.

-- Это результаты генетической экспертизы, её прошли Коля и Костин Сергей. Он - не отец Коли.

-- Откуда ты все знаешь? - вздрогнул мужчина.

-- От мамы.

-- Это она придумала с экспертизой?

-- Нет, мама сказала только мне. Я поговорила с Колей. Он сам решил сделать эти анализы. Хотя и так был уверен, что ты - его отец. Папа, если хочешь, давайте сделаем еще одну экспертизу. Твою и Колину.

-- Да не надо, - сказала Алька, которая пеленала малыша. - Не надо никаких экспертиз. Вот посмотрите. Что у Николая, что у Ирки, что у Вали, на спине одинаковые родинки - в форме треугольника. Я как-то забыла об этом. А сейчас у мальчика их увидела. Орлов наш Димулька, настоящий Орлов. Весь в дедушку.

Валентин вскочил и побежал к кроватке.

Ирина сначала обиделась, что Елена назвала мальчика Дмитрием, ведь она первая сказала, что даст это имя своему сыну. Но потом молодая актриса заявила:

-- Тогда у нас скоро два Димки будет. Дмитрий Николаевич и Дмитрий Георгиевич. Вот так вам. Будете путаться.

Родила Ирина на две недели позже Елены. Те часы, что она рожала, Жора не находил себе места. Он приехал к Алине. Бегал, звонил без конца в роддом, молился, чтобы с его Ириной ничего не случилось, пытался привезти врача из американского посольства, хотя никаких осложнений у будущей мамы не было. Его успокаивали молодые родители: Коля с Еленочкой, но мужчина не слышал их слов. Лишь Алина смогла заставить её слушать будущего папу.

-- Жора! Ну что ты так переживаешь. Сядь! - строго приказала она.

В её голосе послышались властные интонации старой Анны. И Жора послушно сел. Лишь на минут на десять. Опять вскочил.

-- Я боюсь. Я боюсь потерять Иру. Я потерял всех близких русских людей. Погибла моя русская мама Мария. Умерла моя ласковая мама Катюша, тоже русская. Бабушка Анна тоже была русской. И её нет со мной.

-- Полячкой, - поправила Алина. - Анна была полячкой.

-- Все равно славянские корни. И этих всех близких мне женщин нет уже. Ира тоже русская. Я не могу потерять Ирину.

-- Ты, Жора, успокойся. Ты забыл о Валентине. Он тоже русский. Он все годы был с тобой и теперь он с нами. Живой, невредимый. А Ирка вся в него. Она не умрет.

-- Но моей Ире было так больно, когда её вез в роддом. Она плакала, моя маленькая девочка. Зачем нам нужен был ребенок? - Жора сам не понимал, что говорит. - Где телефон? Я позвоню в роддом. Вдруг случилось что?

-- Смотри Ирке не скажи таких слов про ребенка, - улыбнулась Еленочка, отбирая телефон. - Ты звонил недавно.

Жора опять забегал по комнате. Но в это время распахнулась дверь, и вошел Валентин. В руках он держал сотовый телефон. На лице мужчины расплылась дурацкая идиотская улыбка.

-- Аленький мой, детишки мои большие... Дочка, Ирочка наша... Только что родила, мальчика, три восемьсот. У них все хорошо. Аленький мой! Слышишь?

Жора вскочил и побежал к двери:

-- Ты куда? - его остановил Николай. - Все равно в роддом не пустят.

-- Но мне надо к Ирине, к моей девочке. Я должен быть с ней.

Жору еле остановили, усадили, уговаривали минут сорок, что не надо никуда бежать. Слава Богу, зазвонил телефон. Мужчина схватил трубку.

-- Ира! Моя Ира! Солнышко мое! Звездочка моя, - заговорил мужчина в трубку. - Тебе все больно? Ты крепись, моя девочка. Я больше не позволю так мучиться тебе. Хватит нам детей, и этого не надо было нам. Чтобы ты так мучилась! Девочка моя! Что, солнышко. Что? Но что ты ругаешься, мне же тебя жалко. Все понял, моя девочка. Понял. Не ругайся. У мамы я останусь. Никуда не поеду. Хорошо, пусть мама мне даст по мозгам, чтобы я не говорил глупостей про наших детей. Да, да, все понял. А тебе точно, больше не больно? Я люблю тебя, моя звездочка.

Мужчина выключил телефон. Все вопросительно смотрели на него. Жора облегченно вздохнул и сказал:

-- Все в порядке. Ире больше не больно. Она сказала, что вернется из роддома и набьет мне морду, чтобы не говорил глупостей. Она назло мне родит пятерых детей.

Все засмеялись. Ирка оставалась прежней. А вот сдержанный Жора предстал с другой стороны перед ними.

Когда Алина и Валентин приехали навестить второго внука, Валентин волновался. Уж этот точно родной его внук. Тут он не сомневался. Они подошли к кроватке. Ирина взяла ребенка, посмотрела на родителей и положила малыша на руки Валентину, виновато глянув на мать. Алина кивнула одобрительно. Валентин посмотрел на маленькое личико младенца и произнес:

-- Ну что же, давай знакомиться с дедом, Дмитрий младший.