Алька - любовь моя (СИ) - Бондаренко Ольга - Страница 120

-- Мы уж здесь будем жить. Не гоните нас, Валентин Семенович. Сторожить-то дом кому-то надо.

Из комнаты сторожа семья Устиновых тоже не ушла. Зато у Мити была теперь отдельная комната. Светлая, большая. Правда, Ирка давно настаивала на этом, но не соглашалась Марина Тимофеевна. Деньги, от которых отказался дед, Валентин положил на счет Мити.

Жора помирился с Ириной после всех ссор через два дня. Помог Митя.

-- Смотрите, дядя Жора! Быстрее на улицу, - кричал вбежавший мальчик. - Тетя Ира! Идите сюда.

Все поспешили на широкое крыльцо. Под воротами задом пролезала исхудавшая и злая кошка Сенька. В зубах она что-то тащила, это оказался довольно-таки большой серый котенок. Валентин при виде этой картины захохотал:

-- Ну что, Жора, получил? Мало тебе было кошки, теперь еще и приплод будет орать по ночам. Не смотри удивленно. Не даст Ирина выбросить котенка.

-- Не дам, - воинственно подтвердила молодая женщина. - Иди сюда, моя кисонька, иди моя деточка, как похудела...

Но Сенька сердито пошла к Жоре, положила котенка на ступеньки возле его ног и требовательно мяукнула.

-- Понял все, исправлюсь, - сказал тот и пошел за молоком.

Сенька взяла опять котенка в зубы и понесла в дом с хозяйским видом. "Проходи", - посторонилась Алина.

Гулять кошка перестала, коты потеряли интерес к даче Валентина, Сенька воспитывала котенка, вылизывала его, что-то мурчала, приносила ему живых мышей, давала играть, но не дала убежать ни одному мышонку. И по-прежнему помоечная красавица подлизывалась к Ирине и презирала Жору. Но серый приемыш стал его любимцем. Он сам придумал ему имя - Яшка. Из всех котов, обитающих в доме, только Яшке разрешалось полежать рядом с Жорой на кровати.

Непонятные сны.

Бежали дни. Все ближе приближался срок родов. Алька стала чувствовать себя похуже. Она очень быстро уставала. Отекали ноги. Да к тому же на улице стояла изнурительная жара. Женщина начала раздражаться по пустякам, нервничала. Лишь присутствие Валентина действовало на неё успокаивающе. При нем она веселела, начинала улыбаться. В кулинарных делах верной помощницей стала Марина Тимофеевна, да дочери помогали. Алина больше руководила в последнее время, сидела в кресле, которое для неё принесли на кухню, и беседовала с немолодой женщиной о всяких пустяках. А потом Алину стали мучить сны. Снилась без конца Катюша. Она все о чем-то просила подругу, Алька никак не могла понять.

-- Виновата я перед ней, - размышляла женщина. - Я это знаю. Я лишила её счастья. И самый большой мой грех, когда Катя умирала, я была в постели Валентина.... Но если бы ситуация повторилась, я все равно бы была опять с Валей. Но что сейчас я делаю не так. Может, на кладбище что сломали. Почему мне снится Катя?

Жора, по её просьбе, заехал на кладбище. Все было в порядке.

-- Значит надо помянуть Катюшу в церкви, - решила Алина.

Она попросила свозить её в церковь Федора Васильевича. Но тот, как всегда, доложил Валентину и не повез.

-- Что с тобой происходит? - спросил вечером муж. - Зачем ты собралась в церковь?

Алька ничего вразумительного не сказала, заладила только, что ей туда надо.

-- Я сам тебя отвезу в выходные, - сказал муж. - Нет у тебя грехов, Алька, чтобы замаливать. А то, что есть, все на мне. Все мои! Сиди дома, Аленький мой. Береги себя.

Алька обиделась.

-- Я не стеклянная, не разобьюсь.

-- Ты у меня бриллиантовая и очень-очень дорогая, - ласково произнес Валентин. - Я приеду пораньше завтра, а то вид у тебя унылый. Ну, Аленький мой, ну не грусти. А то и мне невесело, когда ты такая печальная.

-- Ладно, не буду, - пробурчала Алька и, подвинувшись поближе к мужу, быстро заснула. Ночью во сне опять о чем-то просила Катюша.

Весь день размышляла Алина о своих снах. Вспоминала дату рождения Кати, дату смерти, даже дату её замужества. Ничего не совпадало.

Приехавший пораньше муж пытался выяснить, для чего Але надо было в церковь, но она не сказала о своих снах. Валентин был усталый, и Аля решила не ехать в церковь. Пусть лучше Валя отдохнет лишний часок, с внуками повозится, со старым Григорием стопочку хорошей водки выпьет. Папка любил посидеть с зятем за столом.

Ночью Алина никак не могла уснуть. Все было неудобно: и подушка, и матрас, и душно. Она встала посидеть, но следом поднялся муж. Алька, помня, что тому рано вставать, сразу легла и затихла под внимательной рукой Валентина. Утром проспали, муж спешил и забыл дома свой сотовый телефон. Альке это добавило переживаний, она вся изнервничалась, пока Валентин не позвонил по стационарному из офиса. И потянулся обычный день. Алька готовила обед и скучала. Девочки ушли с колясками гулять на выкопанный пруд. Митя, конечно, последовал за ними. Дед Григорий недомогал последнее время, большей частью дремал на диване. Алька разговаривала с Мариной Тимофеевной, когда зазвонил телефон мужа. Незнакомый женский голос спрашивал Валентина по личному делу.

-- Валентина нет дома. Я его жена, - сухо ответила Алина. - Можете поговорить со мной.

Богатое воображение уже нарисовало, что муж завел женщину на стороне.

-- Конечно, - успела подумать Алина. - Я с таким животом, смотреть на меня противно.

Стало неприятно.

-- Но, насколько я знаю, - ответил женский голос, - Катя давно умерла.

-- Да, - согласилась женщина. - Кати нет, вы правы. Я - Алина, вторая жена Валентина.

-- Так, - протянул в задумчивости голос. - Мне бы лучше поговорить с Валентином.

-- А вы мне изложите проблему, - посоветовала Алина. - Может, я решу.

-- Может, и решите. Говорит соседка Анастасии Алексеевны Холодовой. Знаете такую?

Что-то знакомое было в имени и отчестве. Может, какую учительницу забыла Аля.

-- Анастасию Алексеевну увезла неделю назад скорая помощь, - продолжала незнакомая женщина. - У неё аппендицит. Операцию она перенесла. Её должны сегодня выписать. Я, конечно, могу её забрать из больницы. Но и это еще не решение проблемы. Анастасия Алексеевна не сможет одна жить в своем доме, там нет никаких удобств: ни туалета, ни воды. Да и дом старый, разваливается. Анастасии Алексеевне уже много лет. Надо её куда-нибудь устроить. Есть, в конце концов, неплохие пансионаты для стариков. Вопрос в деньги упирается.

-- Анастасия Алексеевна, Анастасия Алексеевна, - повторяла про себя Алька, мучительно вспоминая, о ком может идти речь. - Холодова Анастасия Алексеевна? Дева Мария, так звали мать Катюши. И фамилия совпадает. О ней, что, все забыли? И Валентин, и Жора, и я не вспомнила.

-- Вы меня слышите? - донесся все тот же голос.

-- Да, да, - проговорила Алька. - В какой больнице Анастасия Алексеевна? Ведь вы говорите о матери Катюши Холодовой, - на всякий случай уточнила женщина.

-- Да, - подтвердила соседка.

-- Я сама заберу Анастасию Алексеевну. Не переживайте. Все денежные вопросы Валентин решит, - твердо произнесла Алина.

Соседка сказала, где найти мать Кати, Алина пошла искать сторожа. Надо было доехать до больницы.

-- Вот почему ты мне снилась, Катюша, вот что пыталась сказать, - думала Алька. - Правильно, я ведь слышала, что Марина Тимофеевна рассказывала, как старую женщину, у которой умерла единственная дочь, увезли с аппендицитом. Она же явно намекала мне. Я тогда должна была понять.

Через десять минут Алина уехала в сопровождении Васильича. Тот пытался сопротивляться, говорил, что без разрешения не поедет, но телефон Валентина был у Алины, она пригрозила сторожу, что сама сядет за руль, и вот тогда-то муж не похвалит сторожа, что разрешил беременной женщине вести самой машину, чтобы попасть в больницу. И самое последнее слово, которое услышала вышедшая из кухни Марина Тимофеевна, было слово больница, куда очень нужно было Алине.

Валентин вернулся к обеду - последние дни состояние жены вызывало у него тревогу. И сегодня было неспокойно. Дома никого не было. Марина Тимофеевна побежала за Еленой и Ириной, перепугала их. Те пришли следом за Валентином, взволнованные нисколько не меньше. На телефонные звонки мать не отвечала. Алька забыла свой мобильник дома. Телефон Федора Васильевича барахлил последнее время, автоматический голос твердил, что абонент недоступен. Ирина позвонила Жоре, тот тоже примчался со своего строительства. Приковылял даже дед Григорий. Все собрались и не знали, что делать.