Дар (СИ) - Макхейзер Маргарет - Страница 23

Я поворачиваюсь, чтобы оглядеть стол Альфреда, но не вижу ничего ценного, кроме стопок бумаг, разбросанных по столу. Они больше похожи на мусор, чем на что-то важное.

— Хорошо, — отвечает Альфред.

— А как же Кейли?

Губы Альфреда растягиваются в ехидной улыбке. Самодовольство окутывает его, когда он откидывается на спинку стула и кладет пухлые руки под подбородок.

— Нахер его. Ему и не нужно знать.

Я оборачиваюсь и смотрю на Хромоножку. Он явно думает, что Джуд должен знать.

— Ты уверен?

Смех Альфреда громкий и почти угрожающий.

— Я позабочусь о нем.

— Альфре…

Меня выбрасывает из видения прежде, чем успеваю уловить хоть что-то из разговора.

— Я уверен, что мы скоро снова встретимся, Моя прекрасная Алекса. — Альфред уходит, а я остаюсь ошеломленной и растерянной.

— Ты в порядке? — спрашивает Джуд.

— Дай мне минутку. — Я не знаю почему, но это видение вымотало меня. Я хватаюсь за его плечо и пытаюсь восстановить самообладание.

— Тебе плохо? — встревожено спрашивает Джуд.

Я киваю, и он ведет меня по коридору и открывает дверь в изысканную уборную. Краны золотые, вокруг огромного зеркала золотая отделка, а полы и стены выложены мрамором. Джуд ведет меня внутрь и запирает за нами дверь. Эта настоящая роскошная дамская комната, как в кино, где все герои богаты и знамениты.

Заметив плюшевый стул перед зеркальным туалетным столиком, я сажусь на него. Опустив голову на руки, я делаю несколько вдохов, чтобы прийти в себя.

— Все нормально?

— Со мной все будет нормально, — огрызаюсь я. Он спрашивает потому, что ему не все равно, или потому, что если я стану бесполезна для него, он не сможет воспользоваться моим даром?

— Эй, — говорит Джуд чуть мягче.

Он начинает успокаивающе водить рукой по моей спине, и хотя мне нравится это прикосновение — даже через ткань, я знаю, что он показывает мне эту сторону себя только потому, что я нужна ему.

— Пожалуйста, не трогай меня. — Глядя в зеркало, я замечаю свой глаз. Он синее, чем раньше. Кажется, он меняется, когда у меня появляются видения. — Альфред сидел в каком-то убогом кабинете, грязном и пыльном. Вошел парень и сказал, что все готово. Парень, который был с Альфредом, хромал. Он спросил о тебе, и Альфред сказал, что позаботится о тебе.

Я смотрю на Джуда в отражении зеркала. Его брови сдвигаются, когда он смотрит на меня.

— Что-нибудь еще? — Я качаю головой. Я гляжу на свой глаз, цвет меня притягивает. — Ты хорошо поработала, Лекси. Надень перчатки и наслаждайся вечером.

Он встает и протягивает мне руку.

— Мы можем уйти? Я не хочу ни с кем общаться, и я сделала то, что ты просил. Пожалуйста.

— Нет, нам надо остаться на ужин. Я не хочу вызывать никаких подозрений. Особенно в отношении тебя.

— Уф, ладно, — вздыхаю я.

Джуд встает и ведет меня из дамской комнаты в большую столовую. Здесь установлено несколько круглых столов, все красиво украшено букетами свежих, ярких цветов. Свет приглушен, хотя он все еще достаточно яркий, чтобы можно было отметить экстравагантность, как будто кто-то хвастается своими деньгами. Мои глаза замечают все: от двух огромных люстр, висящих над головой, до большого оркестра, играющего на сцене.

— Тебе нравится? — спрашивает Джуд, отодвигая мне стул, чтобы я могла сесть.

— Это роскошно, если ты хочешь знать мое мнение. Но эти вещи не впечатляют меня. Меня бы больше впечатлило, если бы наркотики или на какие там деньги куплена вся эта роскошь… — я обвожу вокруг рукой, — перестали так легко разрушать человеческие жизни.

Джуд усмехается и кладет локти на стол.

— Ты не перестаешь удивлять меня, Лекси.

— И чем же? — парирую я с возмущением в голосе. Он относится ко мне снисходительно, но я не позволю ему думать, что я глупая школьница.

— Потому что война с наркотиками бесполезна. Кто-то всегда пытается заработать доллар, и что может быть лучше, чем наркотики? — говорит он с вызовом в голосе.

Я долго и напряженно обдумываю его ответ. Он прав в одном: пытаться уничтожить наркотики — все равно, что пытаться спасти тонущий корабль, вычерпывая воду ведром. Поэтому я говорю на том языке, который он поймет.

— А как насчет проституции?

Его брови удивленно взлетают вверх. Он делает глубокий вдох, проводит рукой по лицу и тихо смеется.

— А что насчет проституции?

— Это самая древняя профессия в мире. Разве ты не можешь покончить с наркотиками и заняться борделями?

— Ты считаешь, что я заставлю женщин заниматься проституцией?

Ого!

— Полегче, приятель. Я ничего не говорила о том, чтобы кого-то принуждать. — Он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди, явно забавляясь. — Сотри эту глупую ухмылку со своего лица.

Он медлит, но опускает уголки губ. Однако теперь улыбка появилась в его глазах.

— Я говорю о том, что можно предложить безопасное место для работы, хорошие деньги, хорошую клиентуру, определенные стандарты для женщин и для клиентов и зарабатывать деньги так.

Люди все еще усаживаются за стол. Женщины смотрят на Джуда и быстро переводят взгляд на меня, в основном игнорируя меня, пытаясь привлечь внимание Джуда. Его внимательность не ослабевает, и за исключением нескольких кивков головой и пожатия рук, он не отвлекается.

— Интересно, — бормочет он, оглядывая комнату. — Ты довольно прогрессивно мыслишь. Большинство людей скажут, что проституция так же вредна, как наркотики или огнестрельное оружие. Но ты предлагаешь альтернативу наркотикам и оружию. Вот только разве проституция — это выход? К сожалению, этот мир не из лучших. Это не блестящие радуги и единороги. Это дерьмо. Когда я отойду от дел или умру, сотня людей займет мое место.

Это, конечно, вызывает больше вопросов.

— Тогда почему тебя еще не убили? Если мир такой беспощадный, каким ты хочешь его показать, то почему тебя еще не… как сказал бы кто-то такой, как ты… не «порешили»?

Передо мной ставят маленькую тарелку, я смотрю на невероятно крошечную закуску.

— Ты меня забавляешь, Лекси. Я могу умереть, только если один из моих людей убьет меня, или от старости. Я хорошо защищен. Очень хорошо защищен. — Он съедает свою крошечную порцию еды и смотрит на мою. — Ты собираешься это съесть?

Он многозначительно смотрит на мою маленькую тарелку.

— Да, я собираюсь это съесть. Что бы это ни было. Черт. — Я беру свою вилку.

Раз, два, три — и моя тарелка становится чистой. На ней ни крошки.

— Тебе понравилось?

— Это еда. Мы можем вернуться к тому, зачем мы вообще здесь?

— Чтобы собрать деньги на реабилитационный центр.

— Да ладно, серьезно? Ты не видишь в этом ничего смешного?

— Для меня это способ платить меньше налогов.

Держа стакан с водой, я замираю и смеюсь.

— Ты платишь налоги? То есть, по-настоящему? Ты не производишь впечатления человека, который платит налоги.

Необычный звук привлекает мое внимание, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть. Как будто что-то тащат через равные промежутки времени. Я нахожу источник шума и смотрю на него. Это человек, и он сильно хромает.

— Это он, — шепчу я Джуду.

— Кто? — он наклоняется, чтобы посмотреть в ту сторону, куда смотрю я.

— Он, — шепчу я, оборачиваясь, когда взгляд Хромоножки касается меня. — Парень, который разговаривал с Альфредом.

— Та-ак, — медленно говорит Джуд. — Я знал, что Альфред создаст мне проблемы, но Марио… Я удивлен.

— Марио — Хромоножка?

— Хромоножка? — переспрашивает Джуд.

Я легонько шлепаю его по ноге и смеюсь над собой.

— Я просто назвала его так, потому что не знала имени. Не то чтобы я смеялась над ним, просто это было трудно не заметить.

Джуд кладет свою руку на мою и сжимает. Мое глупое сердце решает прямо в этот момент резко застучать, заставляя мое глупое лицо расплываться в улыбке от этого глупого прикосновения. Идиотка.

Уф.

— Ты действительно меня забавляешь.