Герои чужой войны (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович - Страница 82

Я ухмыльнулся.

— Орки ведь окружили вас, как мы заметили, — продолжил Грэм, — но вы умудрились скрыться. И до этого дня тебя не видели. Просто повезло, что мы оказались в том самом месте, где проходил патруль тойонов.

— Рассказать? — я отложил ложку в сторону.

— Не откажемся послушать, — кивнул командир.

— Ладно, внимайте, — я уселся поудобнее, поерзал на месте и достал амулет Анара. Подкинул его на руке. На меня посмотрели с удивлением. — Эта вещица оказалась не такой простой, как мне пытались доказать граф Андик и Сивиахар. Они утверждали, что с помощью амулета можно найти древние вещи. Какие именно — они не знали. Не знали и принцип действия. Не знали — или не хотели говорить. Но я совершенно случайно открыл его главное свойство.

Я сознательно сделал паузу, глядя на лица друзей. Первым заерзал Фарин. Он всегда был нетерпелив. Но заговорил Грэм:

— Кос, не тяни дохлого осла за хвост! Ты невыносим уже!

— Прикольная идиома, оценил, — кивнул я. — Этот амулет способен отыскивать переходы из одного места в другое. Что-то вроде уменьшенного портала. Я думаю, в Атриде существовали такие порталы, и совсем не редкие. Только здесь, в Видмарице, я дважды находил эти точки. И оба раза они спасли мне жизнь.

— Silme Anar[36]! — выдохнул Мавар. — Значит, это правда!

— Что — правда? — тут же прицепился я к эльфу. — Что ты знаешь об этом?

— Прадеды, которые еще захватили Исход из Атриды, рассказывали, что предки создавали свое могущество на основе каких-то особых магических законов, которые действовали без участия чародеев. Подозреваю, что древние эльфы пользовались наукой. Та, которая развивается в Росении — жалкое подобие того великолепия.

— Я тоже так думаю, — проворчал я, — если до сих пор точки перехода действуют. Я не знаю принцип работы, да это и неважно. Главное: амулет находит точку, в результате чего активируется портал. Происходит перенос с одного места в другое. Причем в пределах города. Есть версия, что где-то находится большой портал, который связан с другими городами.

— Надо искать, — решительно сказал Фарин, — иначе мы отсюда не выйдем. После вашего нападения днем на патруль теперь тойоны заново прошерстят все дыры.

— Не забывайте о наемниках и орках, — я подлил масла в огонь. — Командир, у тебя была идея прорываться на юг?

— Если бы мы после крушения Врат были вместе — я бы попытался рискнуть, — проворчал Грэм. — Теперь-то что говорить об этом? Надо думать, как улизнуть из Видмарицы.

— Ночью, — сказал Томак и прикусил язык. Так я на него посмотрел.

— Нет-нет! — Фарин замахал руками. — Я против! Ночью ходит этот, как его, Тулуп-Пурзум, чтоб ему захлебнуться дерьмом орка! Я только его спину разглядел — и мне уже плохо стало!

— Ты еще зубов его не видел, — подколол я. — Нет, ночью уходить — плохая идея. Нужен надежный план. Пусть мы пробудем здесь еще седмицу — но с уверенностью, что просчитали каждую мелочь.

— У нас мало провианта, — напомнила Кели, — и за седмицу мы рискуем сильно похудеть. Особенно — Фарин.

Гном возмущенно запыхтел, но отвечать на колкость не стал.

— Так у тебя есть идея? — Грэм грузно зашевелился, и доска под ним жалобно простонала. — Стал бы ты просто так раскидываться словами, Кос, а?

— Есть, но для этого нужно запастись терпением, углем, запасами еды и пищи. А еще мне нужна ваша внимательность.

Так я и знал, что умственный затык у команды произойдет на слове «уголь». Все недоуменно переглянулись, но лишь Грэм на правах командира коротко спросил:

— Уголь зачем?

— Рисовать план города, — обрадовал я его. — Будем последовательно наносить на вот эту стену улицы, маршруты движения патрулей всех наших врагов, вплоть до любимых мест местного страшилища. День за днем, точно и внимательно, пока не поймем, как нам выскочить из ловушки. А заодно будем искать Калитки. По крайней мере, я знаю о четырех точках, но их надо отметить на карте. Этим займусь я.

— Изверг, — проворчал Фарин, — да мы здесь до зимы застрянем.

— Надо будет — и застрянем, — подтвердил я. — Зато вернемся все живые. Вы же хотите еще принести пользу своей родине?

— Умеешь ты убеждать, — гном любовно посмотрел в раструб своей ручной пушки, которую только что закончил чистить куском тряпицы, намотанной на палку. — Я с тобой в гости к Тулупу не пойду. Лучше буду рисовать план города. Я раньше хорошо рисовал прямые линии.

— Сейчас нам не стоит пару дней высовываться из норы, — заметил Грэм. — Слишком вы нашумели с нападением на патруль. Теперь тойоны плотно обложат город.

— А нам куда торопиться? — усмехнулся Томак. — Задание выполнено. Кос прав, не стоит оголтело лезть в капкан.

— А что жрать будем? — Грэм обвел всех нас взглядом, в котором читалось несогласие с нашими доводами. Он хотел с боями пробиться к своим, лишь бы не сидеть в каменном мешке. — Живность сюда не заходит, а людоедом я как-то не привык быть.

— В моем мире был случай, когда самолет с людьми разбился в горах, — решил я пересказать историю с крушением лайнера в Андах в 1972 году, — и многие погибли. Оставшиеся в живых сначала съели все припасы, но помощь не приходила. Тогда принялись за трупы. Они не знали, что поиски прекратили, сочтя всех погибшими, и сколько придется им пробыть в горах, тоже. Им не повезло, что ближайшее жилье было очень далеко. Неоднократно поднимался вопрос, кого послать за помощью. Но дело откладывалось. Многие хотели дождаться окончания зимы и только потом спуститься вниз, и поискать долины. Первая попытка не увенчалась успехом. Нужны были теплые вещи, чтобы добраться до людей, ну, а с пищей пока проблем не было. Ели мертвых. И только со второй попытки двоим счастливчикам удалось найти помощь. Так и спаслись.

В подвале повисла гробовая тишина.

— И сколько дней они так жили? — тихо спросила Кели, прижимаясь ко мне.

— Семьдесят дней без еды и теплой одежды.

— Я бы лучше сдох, чем есть мертвечину, — сплюнул Фарин. — У них что, мужества не хватило спрыгнуть со скалы, если не было сил найти выход в долину?

— Не плюйся, заставлю пол убирать, — пригрозил Грэм.

— Смотря кто как понимает слово «мужество», — ответил я. — Лично я не кинул бы в них камень. Ведь у многих среди погибших были родные и близкие, друзья, товарищи. Каково было живым поедать мать или отца, дочь или сестру, друга? Эти люди хотели выжить, и они выжили, пусть даже нарушив все религиозные каноны. Но их никто не осудил.

— Надеюсь, что нам не придется кушать запеченные ребрышки тойона! — вздохнул Томак и покосился на Фарина.

Гнома снова перекосило. Он поспешно встал, прислонил «слонобой» к стене и потопал к выходу. Ступив ногой на лестницу, Фарин обернулся и сказал:

— Пойду Мавара сменю на посту. Что-то у нас разговор не в ту сторону завернул. Кстати, сколько человек было в том самолете?

— То ли сорок пять, а может — больше. Не помню, — ответил я.

— Погоди, — гном даже остановился, забыв, куда идет, — как так? В самолет влезет пять-шесть человек. Да еще балласт.

— У нас другие самолеты! — я засмеялся. — В самые большие можно посадить до трехсот человек. А ваши самолеты называются воздушными шарами. Далеко им до самолетов. И да, в них много людей не посадишь. А гномов, наверное, и того меньше.

— Летал я на таком, знаю, — покачал головой Фарин. — Я тогда в Велиграде с братьями и кумовьями гостил, ну, и поддали хорошо. Кому-то из нас пришла дурная мысль в голову: прокатиться на самолете, то бишь на шаре, как ты выражаешься. Прокрались рано утром на испытательный полигон, связали охранников и полезли в корзину. А шар взлетать не хотел! Много нас было! Пришлось парочку самых вредных родственничков сбросить за борт, благо до земли лететь недолго, и только тогда получилось оторваться! На пять локтей.

— А дальше? — сдерживая смех, спросил я, видя, что гном намеревается уйти.

— Прибежали солдаты, повисли на канатах и корзине, а мы как могли, отбивались. После этого в Корпусе Стражи получили каждый свое по сусалам, и вдобавок десять дней в каталажке! Эх, времена были!