Разбитые небеса (СИ) - Лиходеев Степан - Страница 4

- Вообще-то это не все. – невежливо оборвал его я и вывалил историю про драку с тварью, но уже на середине осознал, что меня слушают с нескрываемым скепсисом и осекся.

- Гражданин, сказочки венского леса будешь Штраусу рассказывать. – пренебрежительно отозвался седой. – Вы там, в лесу чем занимались, волшебные грибочки собирали?

- Какие грибочки? – растерянно переспросил я. – Я не принимал наркотики! Мы с этим существом инопланетным там, неподалеку от упавшего вертолета схестнулись…

- Мне некогда твой бред выслушивать, - зло оборвал меня подполковник. -У меня три поисковых команды на связь не выходят, а ты мне тут про каких-то инопланетян баки заливаешь, мое время тратишь. Пшел вон, сказочник, мля!

Еще вчера, после такого бесцеремонного и пренебрежительного наезда со стороны облеченного властью я бы возможно и заткнулся, но эта ночь что-то изменила во мне, и изменила кардинально, потому что в ответ на такое откровенное пренебрежение во мне поднялась волна ярости, а рука сама потянулась за ножом. Судя по сузившимся зрачкам, седой подполковник это заметил, рука нырнула куда-то под стол. Я сделал два глубоких вдоха-выдоха, чтобы успокоиться, потом полез в рюкзак.

- Грибочки волшебные, говоришь? – зло ухмыльнулся я ему в глаза. – На, полюбуйся, какие там грибочки в лесу выросли.

И с этими словами шлепнул перед седым подполковником башку инопланетной твари, пятная оранжевыми каплями какие-то бумаги и карты, что лежали у него на столе.  Тишину, которая повисла в кабинете после моей выходки, можно было резать ножом.  Секунд через десять Антон, который все это время стоял за моей спиной протянул:

- Ну что за день, что за день, твою мать…

На следующий день я проснулся уже после рассвета в мягкой больничной койке, стоящей в актовом зале. И пусть я был забинтован с ног до головы, но ощущение было таким, как будто я заново родился – я дышал полной грудью, я был жив, мне не надо было куда-то бежать, драться за свою жизнь неизвестно с кем и это было здорово, черт возьми! Я осторожно встал с койки и подошел к соседней – там под капельницей лежал Алексей. Его лихорадило, кожа пожелтела, профиль заострился. Парню здорово досталось, медики мялись, жались бормотали что-то на латыни, но обострившимся чутьем я понимал, что они не знают, что сказать – никаких серьезных повреждений тела они не нашли, но голова такая непонятная штука, которую никто толком не знает, что там и как происходит. Сегодня его вроде бы собирались отправить в Барнаул попутным вертолетом, чтобы обследовать на томографе, дай-то бог, чтоб все было в порядке.

Я тихонько перешел к дальней стене - там разместили Марата. Парень отлично себя показал той ночью, за все время я не услышал от него ни одного стона или жалобы, а когда пришли сюда сразу же слег. Рентген показал многочисленные переломы костей и ребер. Вся правая сторона тела превратилась в одну большую гематому. Парень сейчас спал, тяжело дыша, лоб покрыт испариной. Его тоже должны были забрать санитарным бортом сегодня-завтра. Кроме нас троих в импровизированной палате лежали пятеро местных жителей, которых придавило рухнувшей крышей и один МЧС-овец замотанный в бинты по самые брови, он лежал без сознания. Я так понял, что его вытащили из-под обломков упавшего вертолета.

Прихрамывая из-за побаливающей ноги я прошелся по палате к рукомойнику и с удовольствием отфыркиваясь умылся. Вытираясь казенным вафельным полотенцем, я услышал тревожные крики и беготню за дверью импровизированной палаты. «А где вообще дежурный медбрат?» подумал я и сердце забилось быстрее. В коридоре оказалось неожиданно пусто. Я, забыв про болящую ногу, рысью пробежался по коридору и почти уткнулся носом в спины стоящих плотной группой МЧС-овцев, медиков и всех остальных. Благодаря высокому росту мне удалось легко разглядеть поверх голов остальных что именно привлекло всеобщее внимание – обычный, старенький пузатый телевизор.

- Что случилось? – осторожно спросил я. На меня зашикали, я умолк и превратился в слух.

- Да, информация сейчас подтвердилась! – почти кричал в микрофон корреспондент в мятом, будто жеваном пиджаке. – Сообщение из Нью-Йорка повторяет такое же из Лондона, Парижа, Мехико и многих других городов – по городу из космоса был нанесен сокрушительный удар! Я напомню, мы сейчас находимся в Зеленограде, отсюда хорошо видны дымы, которые поднимаются из района Химок. По сообщениям очевидцев северо-запад столицы лежит в руинах, эпицентр удара находится в Тимирязевском парке! Дмитровское, Можайка, Ленинградка, Ярославское и Щелковское шоссе заблокированы для движения из-за множественных ДТП и разрушений! Мобильная связь не работает, поэтому я обращаюсь ко всем, кто меня слышит сейчас – не пытайтесь выехать на автомобиле берите рюкзак, документы, ценности, воду и пытайтесь пройти пешком! Мы до сих пор не знаем о судьбе президента, по последним данным на момент нанесения удара он находился в своей резиденции в Кремле!

Корреспондент отвлекся от камеры ему что-то кричал другой мужик в ярко-красном жилете. Я даже дышать забыл.

- И как только что нам сообщили, в результате двойного удара по Токийской англомерации на островах японской гряды начались мощнейшие землетрясения… Сообщают о том, что Фудзияма снова проснулся - наблюдается выход дыма и пепла! Сейсмологи обещают серию мощнейших землетрясений в ближайшие три дня, силой до 9 баллов по шкале Рихтера…- корреспондент трясущимися руками снял очки и совершенно безумным взглядом уставился в камеру: - Это ужас, это… это апокалипсис просто какой-то… Или… это война? Вторжение?!

Дальше по ящику начали крутить повторы с кадрами пожаров и разрушений из различных городов мира. Народ зашумел, началось горячее обсуждение. К моему удивлению, почти все уже были в курсе о существовании неких инопланетных существ, которых народ обозвал «химерами» и сейчас шло бурное обсуждение являются ли эти химеры армией вторжения или нет. Через пять минут к нашему импровизированному митингу явился седой подполковник, которому я вчера вручил голову инопланетянина, и не стесняясь в выражениях разогнал народ по своим постам. Заодно и мне досталось:

- А ты сказочник, какого органа здесь слоняешься? Кто тебе вообще разрешил выйти из палаты?

- Мне никто и не запрещал выходить из палаты. – угрюмо ответил я. – А вышел чтоб узнать, куда все подевались.

- Да неужели? – делано удивился седой подполковник. – А я уж было решил, что ты прибежал, чтобы порубать ножом на лапшу всю китайскую армию! А ну марш в палату живо! Сержант, проводи этого героя, пока он не принялся тут всем подряд башки резать. Это, мля, не штаб ГО МЧС, а бардак какой-то, кто где хочет, тот там и шляется!

Меня под конвоем препроводили обратно в палату и вручили на поруки дежурному фельдшеру, который заставил лечь в койку и лежать спокойно, хотя меня так и распирало от услышанного – как можно лежать без движения в такое время? Информационный голод буквально съедал меня изнутри, и как назло при себе ни смартфона – он остался на месте нашего последнего лагеря, ни планшета ни даже телевизора, хотя кто его смотрит в наши дни? Но меня бы сейчас даже старый ламповый ящик устроил! Как назло, дежурный фельдшер на все вопросы индифферентно отвечал: «Не велено» и в разговор вступать отказывался. День тянулся медленно как резина, но вдруг я вспомнил про чужой айфон, который так и болтался у меня в кармане и остаток дня я безуспешно пытался подобрать пин до тех пор, пока не кончился заряд батареи.

К вечеру Алексею стало хуже – температура поднялась почти до сорока градусов, начались судороги. Фельдшер сделал ему несколько уколов, парню полегчало, но ненадолго, вскоре его состояние снова ухудшилось. Хуже того, у Марата начали проявляться те же симптомы. В палату зачастили врачи, которых весь день было не видно и не слышно. Судя по озабоченному виду и изобилию латыни, они ничего не понимали в происходящем. Парням ставили уколы, брали анализы, но им становилось только хуже.

В итоге медики пришли к консенсусу, что вопрос не в их компетенции и больных надо отправить ближайшим санрейсом в госпиталь Барнаула, после чего с чувством выполненного долга собрались было расходиться, когда в палату вошли пятеро мужчин в зеленых противочумных костюмах. Первый вошедший представился: