Безымянная тропа (ЛП) - Лински Говард - Страница 11

Затем комната погрузилась в тишину. Все решили не лезть не в свое дело. Брэдшоу внезапно понял, что Пикок наблюдал за всем этим, находясь в дверном проеме, но сделал вид, что только что пришел.

― А, ну, ― сказал он, ― у вас нет времени на чай, проваливайте отсюда.

Брэдшоу был последним, кто в шеренге покинул помещение. Пикок остановил его и подождал, пока другие не смогут их услышать.

― Выбирай с кем воевать тщательнее, сынок. У тебя здесь осталось не так много друзей, а у Винсента их нет вообще. Они пытаются избавится от него из-за возраста. Он обуза, а тебе не завоевать симпатий, заступаясь за него.

― Спасибо за совет, босс, ― сказал Брэдшоу ровным монотонным голосом.

Пикок выглядел рассерженным, но оставил все как есть.

***

Подземка была зловеще пустынной в этот час. Том Карни решил не перечитывать статью «Грейди и Путана». Он не хотел, чтобы ему напоминали, что высокооплачиваемые адвокаты Тимоти Грейди собирались довести его карьеру репортера до быстрого бесславного конца, если предсказание Дока будет верным.

Том никогда всерьез не размышлял о другой работе. Журналистика была единственной, чего он когда-либо желал и в чем был хорош. Он проработал шесть долгих лет в «Вестнике Дарема», прежде чем, наконец, совершил свой большой прорыв, получив работу в «Газете». Шесть лет недостатей о летних празднованиях, королевах красоты, планирующих прогулки на лодке, о футбольных матчах недолиги, отупляющих заседаниях совета, о повседневном рационе питания в самовлюбленных сообщениях для печати от местных бизнесов или об их эгоцентричных членах парламента. После шести месяцев написания настоящих новостей для национального таблоида, он никогда уже не вернется в свою местную газету, да они его и не возьмут, не после того, как он ушел. Христос, чем он будет заниматься, если его обвинят в этой катастрофе? Он не мог вынести мысли об этом.

Хоть Тома это и раздражало, но Док был прав.

― Не важно, виновен ли Грейди, что в свое свободное время выбрасывает деньги на трех проституток за раз, ― убеждал его редактор. ― Даже не имеет значения, считает ли среднестатистический человек с улицы его виновным. Единственное, что имеет значение, ― это как далеко по садовой дорожке кучка высококвалифицированных адвокатов может завести судейскую коллегию простофиль. «Газета» может пережить семизначную выплату, но мы, определенно, нет!

Все эти годы Том ждал успеха, но, когда он, наконец, добился его, облажался и все выглядело так, что, по всей вероятности, это его уничтожит. Все не может быть более унизительным.

В попытке увести свой беспокойный ум подальше от мыслей о проблемах, Том взял в руки газету и пролистал ее, пока не дошел до страниц о пропавшей девушке с северо-востока. Пять молодых девушек в возрасте от десяти до пятнадцати исчезли из маленьких городков и деревень графства. Четыре тела уже были найдены. Теперь все ожидали пятое. Было сложно надеяться, что для жертвы №5 все закончится благополучно.

Последнее место происшествия поразило Тома. Грейт Мидлтон был таким небольшим, что казался маленьким даже тогда, когда мужчина был ребенком и жил там со своей матерью, отцом и сестрой несколько жизней назад, прежде чем все обернулось дерьмом. Сразу после этого его отец перевез их в городок в десяти милях. Никто не мог вынести оставаться там и дальше, ведь Грейт Мидлтон был полон призраков.

В газете было опубликовано старое фото Мишель, где ей было лет двенадцать; школьная фотография девочки с длинными темными волосами, завязанными в две тугие, аккуратные косички по обе стороны от бледного, веснушчатого лица. Мишель натянуто улыбнулась перед фотографом, очевидно помня о металлических брекетах на зубах. Она была одета в белую рубашку и в черно-желтый галстук с гербом ее средней школы на нем.

Том обратил внимание, с какой осторожностью его коллега-журналист сообщал о судьбе Мишель, но вы легко могли читать между строк. Полиция оставила достаточно намеков на озабоченность ее безопасностью так, чтобы все журналюги связали исчезнувшую девушку с другими пропавшими детьми. Весьма вероятно, бедная девочка будет найдена в канаве в нескольких милях от дома. Страна массово ужаснется на какое-то время от статьи, все будут сочувствовать девушке и ее семье.

«Как такое вообще можно пережить», ― спросят они себя, выражая досаду и поедая свои кукурузные хлопья, прежде чем вернуть внимание к более обыденным вещам, как сбор на работу утром. Именно семье придется жить всю их оставшуюся жизнь с отсутствием девушки. Намного дольше, чем будут помнить имя девушки. Конечно, всегда есть надежда на чудо, но Том достаточно долго работал в журналистике, чтобы знать, ― чудеса редко случаются.

Том вернулся домой и смотрел новости по телевизору про Тимоти Грейди: политик выполз из своего лондонского дома, чтобы выступить на импровизированной мини-пресс-конференции за его пределами. Невозможно было не увидеть, что он в абсолютной ярости по тому, как мужчина спускался по ступеням своего кенсингтонского таунхауса. Мужчина из «БиБиСи» протолкнул микрофон сквозь толпу папарацци, атаковав им Грейди.

― Эти голословные обвинения абсурдны и глубоко оскорбительны, ― пролаял Грейди населению страны. ― Я буду вынужден выступить в суде. Могучая артиллерия британской правовой системы разнесет на куски хрупкие основы этой беспочвенной, порочащей лжи, отправляя их туда, где им и место, ― министр обороны сделал драматическую паузу, ― в сточную канаву!

Грейди попытался проложить путь к своей ожидающей машине, но репортер новостей потребовал ответа. Голос репортера невозможно было расслышать, но вспыльчивый ответ Грейди был слышен всем.

― Я очень даже мог встретить мисс Искру. Очевидно, что она тоже избиратель! ― пробушевал он, прежде чем добавить: ― Нет, я не уйду в отставку. Нет никаких сомнений!

Бывший золотой мальчик консервативной партии, наконец, успешно пробрался через толпу в ждущую его служебную машину, черный «Ягуар Соверен», его лицо было пунцовее, чем министерский кейс.

― Подонок, ― сказал Том, смотря, как политик уезжает прочь.

Он прошел на кухню и включил чайник, а затем задумался и выключил его. Он вернулся в гостиную и прислонился к дверному косяку ровно в тот момент, когда по новостям «БиБиСи» стали рассказывать заинтересовавшую его историю.

Том наблюдал за тем, как появился тот самый фотограф улыбающейся Мишель Саммерс в школьной униформе, диктор бездумно повторил избитые заранее заготовленные фразы, которые всегда применялись, когда полиция боялась худшего: «Беспокойство растет после того, как прошлой ночью пропала пятнадцатилетняя девушка из графства Дарем. Мишель Саммерс не видели с тех пор, как она покинула молодежный клуб в деревне Грейт Мидлтон, около десяти часов вечера во вторник вечером».

Затем последовало краткое описание внешности девочки.

«Полиция просит откликнуться каждого, кто мог видеть Мишель».

Том принял инстинктивное решение, которое подтолкнуло его к действию. Он поднялся в крошечную комнату для гостей, которую снимал у Терри ― подчиненного. Том ужасался мысли остаться в этой тесной комнате, ожидая судебного разбирательства над газетой и решения его судьбы, в то время как ему не позволялось даже появиться в офисе. Он знал, что судебная тяжба может длиться месяцами, и ему предстояло встретиться лицом к лицу с фактами. Более чем вероятно, что с «Газетой» покончено, и, возможно, с журналистикой тоже. Может какое-то время он сможет поработать фриланс-журналистом, но ему не разрешат заниматься этим под его собственным именем. Все, что он писал, могло и не иметь подписи, а «Газета» никогда не узнает, но мир таблоидов был небольшим, и, если он появится в офисе газеты-конкурента, Док слетит с катушек и его уволят навсегда.

Он порылся под кроватью и вытащил свою спортивную сумку, которая покрылась пылью от того, что долго там лежала. Мужчина кинул ее на кровать, а затем вытащил содержимое из всех ящиков и побросал их в вещевой мешок; носки, рубашки, белье и пару джинсов. Потом он пошел в ванную комнату, сгреб бритву, дезодорант, расческу и зубную щетку и кинул их в несессер (прим.: сумочка для ванных принадлежностей), которая полетела вслед за вещами.