Легенда об Уленшпигеле - де Костер Шарль - Страница 98

98

– Ты в глубоком колодце дно видишь? – спросил Уленшпигель.

– Я умру от горя! – по-прежнему сидя на палубе, в полном отчаянии твердил мертвенно-бледный Ламме.

Между тем приблизились солдаты Симонсена Роля с изрядным количеством артиллерийских орудий.

Они стреляли по кораблю – с корабля им отвечали. И неприятельские ядра пробили весь лед кругом. А вечером пошел теплый дождь.

Ветер дул с запада, бурлившее море приподнимало огромные льдины, и льдины становились стоймя, опускались, сталкивались, громоздились одна на другую, грозя раздавить корабль, а корабль, едва лишь утренняя заря прорезала черные тучи, развернул полотняные свои крылья и вольной птицей полетел к открытому морю.

Здесь корабль присоединился к флотилии генерал-адмирала голландского и зеландского, мессира де Люме де ла Марка[216] ; на мачте его судна, как на мачте судна флагманского, виднелся фонарь.

– Посмотри на адмирала, сын мой, – обратился к Ламме Уленшпигель. – Если ты задумаешь самовольно уйти с корабля, он тебя не помилует. Слышишь, какой у него громоподобный голос? Какой он плечистый, крепкий и какого же он высокого роста! Посмотри на его длинные руки с ногтями, как когти. Обрати внимание на его холодные круглые орлиные глаза, на его длинную, клинышком, бороду, – он не будет ее подстригать до тех пор, пока не перевешает всех попов и монахов, чтобы отомстить за смерть обоих графов. Обрати внимание, какой у него свирепый и грозный вид. Если ты будешь не переставая ныть и скулить: «Жена моя! Жена моя!» – он, даром времени не теряя, тебя вздернет.

– Сын мой, – заметил Ламме, – кто грозит веревкой ближнему своему, у того уже красуется на шее пеньковый воротничок.

– Ты наденешь его первый, чего я тебе от души желаю, – сказал Уленшпигель.

– Я вижу ясно, как ты болтаешься на веревке, высунув на целую туазу свой злой язык, – отрезал Ламме.

Обоим казалось, что это милые шутки.

В тот день корабль Долговязого захватил бискайское судно, груженное ртутью, золотым песком, винами и пряностями. И из судна был извлечен экипаж и груз, подобно тому как из бычьей кости под давлением львиных зубов извлекается мозг.

Между тем герцог Альба наложил на Нидерланды непосильно тяжкие подати[217] : теперь всем нидерландцам, продававшим свое движимое или недвижимое имущество, надлежало отдавать в королевскую казну тысячу флоринов с каждых десяти тысяч. И налог этот сделался постоянным. Чем бы кто ни торговал, что бы кто ни продавал, королю поступала десятая часть выручки, и народ говорил, что если какой-нибудь товар в течение недели перепродавался десять раз, то в таких случаях вся выручка доставалась королю.

На путях торговли и промышленности стояли Разруха и Гибель.

А гёзы взяли приморскую крепость Бриль[218] , и она была названа Вертоградом свободы.

2

В начале мая корабль под ясным небом гордо летел по волнам, а Уленшпигель пел:

Пепел бьется о сердце.Пришли палачи, принялись за работу.Меч, огонь и кинжал – инструменты у них.Ждет подлых доносчиков щедрая плата.Где раньше Любовь и Вера царили,Насадили они Подозренье и Сыск.Рази палачей ненасытных!Бей в барабан войны!Да здравствует гёз! Бей в барабан!Захвачен Бриль,А также Флиссинген, Шельды ключ;Милостив Бог, Камп-Веере взят,[219]Что же молчали зеландские пушки?Есть у нас пули, порох и ядра,Железные ядра, чугунные ядра.Если с нами Бог, то кто же нам страшен?Бей в барабан войны и славы!Да здравствует гёз! Бей в барабан!Меч обнажен, воспарили сердца,Руки тверды, и меч обнажен.Провались, десятина, в тартарары![220]Смерть палачу, мародеру веревка.Король вероломный, восстал народ!Меч обнажен ради наших прав,Наших домов, наших жен и детей.Меч обнажен, бей в барабан!Сердца воспарили, руки тверды.К чертям десятину с позорным прощеньем.Бей в барабан войны, бей в барабан!

– Да, товарищи и друзья, – сказал Уленшпигель, – они воздвигли в Антверпене, перед ратушей, великолепный эшафот, крытый алым сукном. На нем, словно король, восседает герцог в окружении прислужников своих и солдат. Он пытается благосклонно улыбнуться, но вместо улыбки у него выходит кислая мина. Бей в барабан войны!

Он дарует прощенье – внимайте! Его золоченый панцирь сверкает на солнце. Главный профос на коне, около самого балдахина. Вон глашатай с литаврщиками. Он читает. Он объявляет прощенье всем, кто ни в чем не повинен. Остальные будут строго наказаны.[221]

Слушайте, товарищи: он читает указ, обязывающий всех, под страхом обвинения в мятеже, к уплате десятой и двадцатой части.

И тут Уленшпигель запел:

О герцог! Ты слышишь ли голос народа,Рокот могучий? Вздымается море,Вскипают на нем штормовые валы.Довольно поборов, довольно крови,Довольно разрухи! Бей в барабан!Меч обнажен. Бей в барабан скорби!Коготь ударил по ране кровавой.После убийства – грабеж. Ты хочешьЗолото наше и кровь нашу выпить, смешав?Преданы были бы мы государю,Но клятву свою государь нарушил,И мы от присяги свободны. Бей в барабан войны!Герцог Альба, кровавый герцог,Видишь ли эти закрытые лавки?Бакалейщики, пекари, пивоварыНе торгуют, чтоб не платить тебе подать.Кто привет тебе шлет, когда проезжаешь?Никто! Ты чуешь, как гнев и презреньеДыханьем чумы тебя обдают?Фландрии край прекрасный,Брабанта край веселыйПечальны, словно кладбища.Где некогда, в пору свободы,Пели виолы и флейты визжали, —Ныне безмолвье и смерть.Бей в барабан войны!Вместо веселых лицБражников и влюбленныхВидны бледные ликиЖдущих смиренно,Что сразит их неправедный меч.Бей в барабан войны!Больше не слышно в тавернахВеселого звона кружек,И не поют на улицахДевичьи голоса.Брабант и Фландрия, страны веселья,Ныне вы стали странами слез.Бей в барабан скорби!Страждущая возлюбленная, родина бедная наша,Ты под пятой убийцы голову не клони.Трудолюбивые пчелы, яростным роем бросайтесьНа злобных испанских шершней!Трупы зарытых женщин и девушек,Ко Христу воззывайте: «Отмсти!»Ночью в полях бродите, бедные души,К Господу воззывайте! Руке ударить не терпится,Меч обнажен. Герцог, брюхо тебе мы вспоремИ кишками нахлещем по морде!Бей в барабан. Меч обнажен.Бей в барабан. Да здравствует гёз!вернуться

216

А гёзы взяли... Бриль... – Ранней весной 1572 г. испанцы добились дипломатического «успеха», сослужившего им самую дурную службу. Королева Англии, «чтобы избежать войны с Испанией», закрыла для Морских гёзов английские порты. Результат был неожиданным. 1 апреля 1572 г. 22 корабля гёзов под командованием Люме и Треслонга, покинув Дувр, приблизились к портовому городку Бриль (на острове Фоорне, близ устья Рейна). Появление гёзов вызвало панику среди испанских приспешников и радость народа. Испанского гарнизона в Бриле не было, и гёзы легко овладели городом, не оказавшим им сопротивления. Оставшись во взятом городе, они превратили его в свой первый опорный пункт на территории страны. Отсюда началось восстание приморских городов.

вернуться

217

Захвачен... Флиссинген... Камп-Веере взят... – Флиссинген, крупный порт на острове Вальхерен, господствовавший над устьем Шельды, восстал 6 апреля. Действия Морских гёзов заставили наконец Альбу подумать об укреплении приморских городов, но было поздно. Жители Флиссингена отказались впустить испанский гарнизон. Прибывшие сюда испанские корабли были встречены пушечными залпами. Городское управление должно было уступить напору масс. Морские гёзы прислали горожанам подмогу под командованием Треслонга. Во Флиссинген стали стекаться реэмигранты из Англии и Франции. Горожане объявили, что отделились от испанцев, и Флиссинген стал важнейшей базой гёзов, утвердившихся теперь и на суше в Северных Нидерландах. Камп-Веере, город на том же острове Вальхерен, был взят гёзами 3—4 мая 1572 г. Городское управление здесь отказалось впустить гёзов, но рыбаки, пользовавшиеся полной свободой промысла в контролируемых гёзами водах, восстали и открыли ворота отряду, пришедшему из Флиссингена. Эти и дальнейшие быстрые успехи гёзов были полной неожиданностью не только для Альбы, но и для Вильгельма Оранского, который даже, как писал один из его современников, «жаловался, что эти небольшие успехи помешают главному мероприятию, которое он готовил» (то есть новому вторжению на территорию Нидерландов). Но в окружении Вильгельма нашлись люди, оценившие значение происходящего и поспешившие опубликовать от имени принца манифест, призывавший всех к сопротивлению испанцам.

вернуться

218

Провались, десятина, в тартарары! – Имеется в виду не церковная десятина, а введенный Альбой налог.

вернуться

219

...прощенье всем, кто ни в чем не повинен. Остальные будут строго наказаны. – «Амнистия», торжественно объявленная Альбой в Антверпене от имени короля (16 июля 1570 г., то есть почти за два года до первых успехов Морских гёзов), замечательна оговорками и исключениями, сводившими ее к пустой формальности. «...Из нее исключались, – пишет бельгийский историк А. Пиренн, – несколько сот эмигрантов, перечисленных поименно, затем протестантские священнослужители, проповедники – учителя ереси, те, кто призвал их в страну или оказывал им помощь, затем также иконоборцы, инициаторы „Соглашения“, вожди дворянского союза, лица, собиравшие подписи под обращением к Маргарите Пармской, те, кто присоединился к мятежникам и оказывал им денежную помощь, те, кто вообще как-нибудь оскорбил верховный авторитет короля и как-то обнаружил сочувствие еретикам».

вернуться

220

Маринованные овощи (флам.).

вернуться

221

Дурмана (лат.).