Мэн (СИ) - Мизухара Кристина Ивановна "onix" - Страница 90

Крайне ошарашенная и смущенная она повернулась к Андрею. Его лицо олицетворяло собой полное и окончательное моральное удовлетворение. Те самые: «Выполнено 100 %». Она не разочаровала его своей реакцией. Судя по всему, девушке даже говорить ничего не требовалось, всё четко и понятно отразилось в её газах.

Они были в своеобразном водном плену.

Мужчина дистанционным управлением погасил свет внутри. Теперь пространство освещалось только водяными бликами от фонарей на улице. Констанция почувствовала себя человеком амфибией или скорее русалкой.

Он отложил пульт, подошёл к ней и взял её руки в свои.

— Вот так всё должно было быть с самого начала, — поочерёдно поцеловал он внутреннюю сторону сначала одной ладошки, потом другой и приложил их к своим щекам.

Глава 17 За стеклом, или Кордицепс против рефлексии

— Андрей, мы любим друг друга, да? — пропустив его намёк мимо ушей, начала Тэсс, потому как и так довольно долго сдерживалась. — То, что между нами, это любовь?

Мужчина прищурился. В его глазах вспыхнул синий огонёк лукавства.

— Ты хочешь нивелировать таинство конкретикой?

— Не знаю, — пожала она плечом. — Не обязательно, но… я ничего не понимаю. Не знаю, как объяснить. — Девушка отвернулась в сторону и повела взглядом по плитке на полу. Свет фонарей за стеклом, проникая сквозь подвижную водяную завесу, делал древесный орнамент настила похожим на жидкую плазму. Кстати, водяные блики плясали по всему пространству беседки. Те, что справа, из-за полупрозрачности стекла, накладывались на те, что слева, образуя собой калейдоскоп из отсветов, отблесков и «зайчиков».

— Сам в шоке, — усмехнулся Андрей, не желая терять настроя. Он отпустил её ладошки, после чего медленно, как бы приноравливаясь и примеряясь, взял в кольцо рук тонкую, хрупкую талию под кардиганом и решительным рывком прижал девушку к себе вплотную, многозначительно толкнувшись к ней бёдрами. Ну, и конечно же, только хозяин положил их на женское тело, его руки тут же объявили «день независимости» (то, что от него теперь ничего не зависит, почувствовал даже сам Андрей) и принялись со сдержанной силой сминать, тискать и прощупывать бока Констанции, на манер ладоней пианиста, разминающего пальцы перед концертом.

— Правда? Значит, я не одна такая! — девушка столь искренне просияла глазами в ответ, что её следующее дополнение показалось излишним. — Я рада.

«Да нет, — опять усмехнулся мистер Дексен. — Ты как раз одна такая». — Но вслух сказал другое:

— Вижу.

— И?

Мужчина встрепенулся и тяжело вздохнул, сдаваясь на милость женщине, раз уж той приспичило поговорить и выяснить: «что между нами» и по всему видно, она не настроена на секс без взаимных признаний — ей обязательно нужно убедиться, что всё это «не просто так».

— Видишь ли, любовь, в моём понимании, это нечто элементарное, часто встречающееся, — отпустив Тэсс, Андрей отошёл в сторону и почесал указательным пальцем бровь. — Очень многие люди любят друг друга. Это распространено. — Низко опустил он голову и тоже посмотрел на плитку пола. — Поэтому моё чувство к тебе любовью называть как-то… не очень хочется. Это слово так — для посторонних.

— А как хочется? — она осталась стоять, обхватив правой ладонью, указательный палец левой.

Мужчина пожевал губы, разминая их перед редким сложным словом, хоть и понимал, что непонятными терминами врача не напугать.

— Кордицепс. Как вариант.

Лицо девушки сосредоточилось и нахмурилось.

— Кордицепс, — в задумчивости сдвинула она брови. — Что-то знакомое… а! — всплеснула руками Тэсс, и её лицо озарилось догадкой. — Я знаю! Это очень хорошая штука. — Потом немного поморгала и округлила глаза. — Но это же паразит!

— Да. Это паразит, — кивнул Андрей по уши довольный её эрудицией. — Он забирается в голову, пожирает тебя полностью, но зато дарит бессмертие. К тому же, это мощный природный антидепрессант и афродизиак.

— Ага. А ещё он очень редкий и очень дорогой, — как бы хвастаясь, добавила мисс Полл. — Его настоящий очень трудно найти, и стоит он бешеных денег. Нам в Университете рассказывали на иммунологии.

— Ну, и разве это не ты? — иронично вскинул брови и улыбнулся мужчина.

Кстати, повод для иронии у него имелся вполне нешуточный и весьма конкретный — Андрей действительно пребывал в столь редком, однако тем и ценном состоянии удивления, но этого мало. Он завёлся. Давненько ему не счастливилось побороться с собой вот так, по-взрослому. Очень давно. Даже соскучился. Ведь на кону стояли не столько страсть и даже не чувство, а помешательство, и не исключено, что настоящее безумие. Он это обожал.

Шикарный, роскошный повод оживить и вскормить всех до единого своих внутренних демонов, а заодно и поразмыслить над собственным сумасшествием «холодными», трезвыми мозгами — разве может быть что-нибудь лучше. Словно доктор прописал!

Когда он говорил Тэсс, что боится пробовать её в постели, ибо это начнёт иметь его, он скромничал. Ну, или кокетничал — без разницы. Он хотел, чтобы это поимело его. Жаждал. И именно таким образом, как это произошло там, в библиотеке — их отношения увенчались, так сказать, логическим апогеем, и когда мужчина почувствовал, что хочет ещё, а потом ещё, к понимаю присоединилось ощущение, что его затягивает омутом. Сильным, постоянным, неослабевающим течением — чистый кайф.

В спорткомплексе, где он в детстве занимался плаванием, был установлен «бесконечный бассейн» с регулируемой скоростью течения воды. Нечто наподобие беговой дорожки или велотренажера, но уже для пловцов. Попав в него однажды, маленький Андрей сразу же решил, что когда-нибудь в будущем у него будет такой же. Очень ему понравилось плавать не в стоячей водной массе, а в живом, подвижном, рвущемся навстречу потоке, пытающемся остановить и победить. И это дьявольски напоминало то, что творилось у него внутри сейчас. Кстати, делая в прошлом году ремонт в квартире, «бесконечный бассейн» он всё-таки установил.

Нет, он не противился своему чувству к мисс Полл. Отнюдь. Оно добавляло красок в его жизнь, развлекало, открывало внутри нечто новое, интересное, живое и не исключено, что желанное. Например, можно вполне себе без особого внутреннего протеста и даже с удовольствием тратить деньги и время на то, чтобы обеспечить безопасность своей девушки (он никогда такого не делал. И даже подобного) и бесценную кучу нервов и сил, лично подбирая ей комплекты с кардиганом. Это оказалось занятным. Ну и, конечно же, не говоря уже о самой Тэсс. Общение с ней и её простое присутствие рядом постоянно зажигало в голове табло с надписью: «Режим счастья активирован».

Но вот после этого траха — а в библиотеке они ведь именно трахнулись — когда не только где-то там, в мозгах, прогнозах и предположениях, а здесь и сейчас наглядно продемонстрировало: как это работает, и что он, Андрей Дексен, может быть сам себе абсолютно не хозяин, раз уж набросился на девушку как какое-то обожравшееся виагры дикое, обезумевшее животное с интеллектом калянуса финмархикуса** — всё это заставило остановиться и задуматься.

«Я становлюсь предсказуемым в своей непредсказуемости, — вспомнил Андрей о кочерге, которую его рука запустила в Билли, и о своём нырке в озеро Мэри следом за Тэсс. — Это интересно».

На него трудилось в общей сложности почти восемь тысяч человек. Также, он являлся членом семьи фон Дорфф, и под его опекой находилась несовершеннолетняя сестра. Он сам пошёл на это. На всё это. Как он может руководить людьми, процессами и требовать что-то от Джокасты, если теперь уже, получается, не способен в любой ситуации, в любой момент, не терять головы и отвечать за свои поступки и решения. У него «завелось» слабое место, та самая «Ахиллесова пята». Его дееспособность перешла из физиологического состояния в патологическое и обзавелась анамнезом.

Когда Андрею исполнилось лет одиннадцать, отец начал сажать его за руль. Однажды они выехали на окраину Рино и свернули на не очень оживлённую дорогу. Но даже там догнали какой-то тяжеловоз, гружённый доверху мелким щебнем. Того тряхнуло на яме, его полный кузов подпрыгнул, и небольшую порцию щебёнки вместе с пылью бросило Андрею на лобовое стекло. Мальчишка молниеносно отшатнулся, дёрнулся руками и чуть ослабил педаль газа. Его Opel достаточно опасно повело, но отец вовремя удержал руль.