Легенда о Чёрном ангеле (СИ) - Манило Лина - Страница 4

— Ой, извините, — раздаётся мелодичный чуть хрипловатый женский голос, — я не увидела вас сразу. Кофе? Виски? Водки? Чего желаете?

Поднимаю медленно голову и встречаюсь с тёмными глазами в обрамлении пушистых чёрных ресниц. Она пару раз моргает, прищуривается, слегка наклонив голову, будто сама себе не верит, а я усмехаюсь.

— Ну, здравствуй, Маргаритка.

2. Марго

Сегодняшний день можно было официально причислить к почти нормальным, если бы не заболел бармен, а зануда Ваня, проводящий в моём баре каждый день в последние три месяца, не вознамерился пригласить меня на свидание. Нет, он хороший парень, но ведь мальчик совсем, всего двадцать пять, а я? Сорокалетняя тётка, которая ему практически годится в матери. Да и не интересовали меня никогда столь пылкие юноши, у которых на уме романтика и вздохи под луной. Я женщина несколько иного склада ума и характера, привыкшая быть сильной, потому и мужчина рядом должен быть таким, которому смогу поверить и довериться. И это явно не Ваня.

Но он такой трогательный, влюблённый, и мне его почти жаль, но тратить своё и его время на никому не нужные отношения нет никакого желания. Уж лучше такие узлы рубить сразу, сильно размахнувшись для начала, тогда, возможно, получится избежать дурных последствий.

Сегодня Ваня пришёл в шесть, хотя, обычно, раньше восьми не появлялся. И да, пришлось быть вежливой, выслушивать якобы смешные истории из жизни офисного планктона. Узнала даже, что какая-то Леночка из бухгалтерии явно до безумия в Ванечку влюблена, но — тут он сделал многозначительную паузу, поигрывая бровями, — он нынче несвободен. На мой резонный вопрос, что именно ему мешает обратить свой взор на влюблённую девушку, Ваня тяжело вздохнул и посмотрел на меня, как на идиотку. Бог с ним, пусть буду идиотка, главное, чтобы Ванечка во мне разочаровался.

— Марго, слушай, может быть, нам сходить вместе куда-нибудь, — начинает Ванечка, а у меня чуть стакан из руки не выпрыгивает. — Я просто подумал… ну… мы долго знакомы уже.

Долго… что этот пылкий вьюнош понимает в подобных вещах? Хочется рассмеяться, в голос, на разрыв, но сдерживаюсь, потому что не имею никакого желания обижать человека, который мне абсолютно ничего плохого не сделал.

— Ты меня на свидание, что ли, приглашаешь? — улыбаюсь, продолжая натирать и без того искрящийся чистотой стакан. Просто для того, чтобы хоть чем-нибудь занять руки.

Вот почему, когда это больше всего нужно, в

баре так мало посетителей? Занялась бы заказами, авось Ваня устал бы дожидаться

аудиенции и сам бы ушёл. Эх, чёрт, всё не слава богу.

— Нет… то есть да! — вспыхивает румянцем мой незадачливый ухажер, а я улыбаюсь, пытаясь сгладить неловкость. — Я просто подумал, что ты захочешь узнать меня получше. Что мы только в баре и видимся? Можно ведь в кино сходить…

— … или в цирк, на каруселях ещё можно прокатиться, — продолжаю его мысль, понимая, что отчаянно издеваюсь над нашей разницей в возрасте, но ничего не могу с собой поделать.

Хочется, чтобы до него наконец-то дошло, что в моём лице он вряд ли найдёт себе спутницу жизни. А для обычного перепихона лучше тоже найдёт себе кого помоложе.

— Смеёшься надо мной, да? — хмурится и делает большой глоток из бокала с мартини, а я мысленно морщусь, потому что этот мужчина совместил в себе всё, что мне не нравится в представителях сильного пола: слишком нежен, пуглив, деликатен, мягок. Мартини вон пьёт, соком разбавленное. Ну, в самом деле… Мартини с грейпфрутовым соком, серьёзно?

Нет, мне не нужен тиран или деспот,

переполненный тестостероном, имбецил тоже вряд ли составит мне компанию даже на

один вечер, но мужчина должен всё-таки напоминать мужчину, а не трепетную

барышню.

— Нет, Ванечка, я не смеюсь, правда. Просто… ну посмотри на меня, а потом на себя. Ну зачем тебе нужна такая как я? Бросай ты ходить сюда, бросай фантазировать.

— Не пойдёшь, значит? — спрашивает со вздохом, а я отрицательно машу головой. — Но ты же меня совсем не знаешь, я разным могу быть. Марго, ты только скажи, каким мне стать, и я стану.

Господи, ну вот что за неуместная драма? Только этого мне и не хватает, и так голова пухнет.

— Ваня, знаешь, что в этой жизни самое важное?

Отрицательно машет головой, а я продолжаю:

— Самое важное в этой жизни — оставаться самим собой. При любых условиях не изменять себе. Мне не нужно, чтобы ты кого-то из себя изображал. Просто пойми, что мы не подходим друг другу, это ведь не сложно — просто понять.

Ваня морщится и отводит взгляд с видом оскорблённого достоинства. Детский сад, право слово.

— Иди домой, Ваня, поздно уже. И мне работать нужно.

— Я не ребёнок! — заявляет, а я понимаю, что и правда, наверное, хватила лишка. И ведь ничего такого в виду не имела, но со стороны моя просьба, скорее всего, звучала раняще. Ну и пусть. — Налей мне пива.

— Уверен? Именно пива, да?

— Нет, — бурчит, обводя стоящие за моей спиной разномастные бутылки, о чём-то размышляя, а в светлых глазах сомнение. — Ладно, повтори.

— Как вам будет угодно, — улыбаюсь и смешиваю мартини с соком в нужных пропорциях. — Ваш заказ, пожалуйста.

Ставлю перед Ваней оранжевый коктейль и отворачиваюсь. Просто потому, что не хочу больше с ним общаться, не хочу давать ложную надежду или невольно обижать ещё больше. Делаю музыку специально погромче, всем чем можно намекая, что аудиенция окончена.

Сегодня посетителей до неприличия мало, но и ладно, не велика проблема. Этот бар нужен мне не для прибыли, а как напоминание об одном хорошем человеке из прошлого, а ещё для того, чтобы иметь в этой жизни что-то своё. Девочке из детдома нужна своя, личная, территория — место, где она может быть единоличной хозяйкой своей собственной судьбы.

— Марго, я поехал, увидимся, — говорит Ваня, а я еле сдерживаюсь, чтобы не развернуться к нему и не послать по всем известному направлению.

Я редко прибегаю к подобным способам, но Ваня допросится.

Разворачиваюсь тогда, когда за Ваней закрывается дверь и замечаю мужчину. У него практически белые волосы — такие я видела лишь у одного человека в жизни, но лица не вижу, потому что мужчина положил голову на руки, словно спит.

Рапортую стандартное приветствие, извинившись за то, что не обратила на него внимания раньше, а в голове носятся мысли, одна страннее другой.

Подними голову, пожалуйста, посмотри на меня. Я должна понять, ты это или нет. Но ведь… нет, не может быть.

Будто прочтя мои мысли, мужчина медленно поднимает голову, и я встречаюсь взглядом с самыми странными глазами на свете. Они голубые до прозрачности, чуть красноватые, обрамлённые белоснежными ресницами... Чёрт возьми, Карл.

— Ну, здравствуй, Маргаритка.

— Это в самом деле ты? — задаю, наверное, очень глупый вопрос, а Карл растягивает губы в улыбке.

Он сильно изменился: заматерел, а черты лица, кажется, ещё сильнее заострились, но это ведь всё тот же Карл — мой единственный друг детства.

Если я — домашняя чистенькая девочка — и выжила тогда в детском доме, то только потому, что меня взял под своё крыло Ворон. Просто однажды вышел в круг, который образовали наши состайники, помог подняться на ноги и объявил, что отныне "эта малая" под его защитой. И прозвал меня Маргариткой.

И своё обещание он выполнил: защищал, оберегал, подкармливал, тощую и запуганную. Где еду только брал? Но самое важное: меня не трогал больше никто, даже дышать в мою сторону боялись.

В тот день, когда он пропал, мне исполнилось тринадцать. Утром проснулась, впервые радуясь своему Дню рождения, потому что в этом хаосе и море боли у меня наконец-то появился настоящий друг. Но, как оказалось, радовалась я напрасно.

И хоть знала, что в наш интернат он больше не вернётся, ждала. Но, к сожалению, Карл попал в такое место, из которых быстро не возвращаются.

— Нелегко встречаться с призраками, да, Маргаритка? — спрашивает, а моё сердце стучит где-то в горле.