Город Улыбок (СИ) - Гринь Роман Андреевич - Страница 93

Я невольно вспомнила слова Инфинити об аудиенции у птичьего короля. Да уж! В какой круговорот меня затягивает.

-- Десятки лет Архитекторы отбирают в "плантациях" самых одаренных и талантливых детей, вырывают нас из семей, разрушают наши жизни, промывают мозги, способствуют развитию эгоизма, соперничества, ненависти к товарищам по беде, препятствуют созданию каких-то социальных связей, и взращивают в наших сердцах лояльность и абсолютную преданность своим идеям. Большинство поддаются этому, продаются за власть, влияние, чувство превосходства и начинают чуть ли не боготворить своих надзирателей, а самых непокорных бунтарей Архитекторы уничтожают, но есть и третья группа детей...

-- Те, что умело изображают покорность, -- улыбнулась я, -- лишь притворяются послушными, а сами ждут момента отомстить за разрушенные судьбы...

-- И разрушить клетку мира, раз и навсегда, -- улыбнулся Прокси. -- Они и есть Кластер, моя вторая армия, которая впустит повстанцев из "плантаций" в город, когда наступит время. Это не война Повстанческой Армии с Армией Освобождения, не война Изгоев и Хантеров или даже "бога из машины" против "бога из пробирки". Это извечная война Кластера против Архитекторов, и наконец-то отбросив никчемный пацифизм, мы можем раз и навсегда расквитаться со своими надзирателями, сорвать ошейники и разрушить клетку!

-- Вам не победить, -- с искренней грустью ответила я, -- неужели ты не понимаешь, что Марк лишь дал вам поиграться в революцию, чтобы вы вышли из тени, раскрыли себя, и тогда вас всех можно будет убить одним ударом! Это лишь его игра! Не твоя и не нашего нового амбициозного мэра, вы просто фигуры на шахматной доске, может покрупнее пешек, но все же!

-- Мысли мастера Марка Голдмана вообще не понять! -- Пожал плечами Прокси. -- К примеру, ты знала, что это именно он устроил побег Джима Чеосборна?

-- Что?! -- Да такого просто быть не можешь! -- Ты врешь!

-- Вот еще! -- Отмахнулся Прокси. -- А зачем мне сейчас врать о таком? Ты то небось, как и все думала на Клоуна! Но поверь мне, побег Чеосборна устроил Марк Голдман, уж я-то знаю, так как помогал провернуть все это. Игра, которую ты думаешь, что поняла, идет по совсем другим правилам. Мафия, Архитекторы, отряд Хантер и наша неугомонная Карла с ее армией по одну сторону баррикад, а я, Кластер, Изгои и Чеосборн, с которыми я уже заключил союз, и Повстанческая Армия за стенами по другую сторону. И есть еще Марк Голдман, Инфинити и Скорбный Клоун, чьи мысли и мотивы непонятны никому. Так что, Сумико, пора выбрать сторону!

Я на мгновение замешкалась. Мысли роились в голове с невероятной скоростью. Я испытала сомнения, впрочем, лишь на мгновение. Я предана Кластеру, но не доверяю Пересмешнику, и еще слишком рано, чтобы выступать открыто. Если поспешим -- второй попытки не будет!

-- Я уже выбрала сторону! -- Ответила ему, кое как умудрившись освободить руку из цепкой хватки и быстро достать спрятанный в рукаве миниатюрный запасной пистолет. -- И увы, для тебя, эта сторона не твоя! Ведь ты проиграешь! А я всегда на стороне победителя!

Все произошло очень быстро. Прокси успел лишь удивиться, он явно не ожидал от меня такого, его хьюмботы тоже запоздали. Одно быстрое движение, и я направила пистолет прямо ему в грудь. Жаль, что все так закончится. Но я не собираюсь умирать в их мятеже горе идеалистов-суицидников. Парень еще хотел что-то крикнуть, но не успел. Я нажала на курок. Прощай Пересмешник! Это я номер один! Game over!

Аркан XIV. Умеренность. Симфония абсолютного одиночества

Дожди -- моя любимая погода. Поэтому, здесь, в моих владениях, они идут почти всегда. Дождь стирает следы: на земле, в виде отпечатков ног, лап или копыт, в воздухе -- в виде запаха, а мой дождь -- это дождь двадцать второго века, он стирает и многое другое, гасит практически все, создавая некое "слепое пятно", невидимую зону, и теперь это место существует лишь для меня! И еще для нее! Архитекторам его не найти, никогда! Увы, я действительно в это верил.

Дождь мерно барабанил по крыше, по окнам и по каменным плитам вокруг поместья. Мне нравился этот звук, такой успокаивающий. Что-то мистическое было в том, когда, находясь в тепле и уюте, слышишь, как за окном свирепствует стихия. Из-за такого контраста больше ценишь комфорт, именно в непогоду в доме так легко и приятно. Вот и сейчас я сидел возле камина, слушая одновременно, как потрескивают в нем горящие поленья, и как снаружи стучат тяжелые капли дождя. А еще это мирное тиканье старинных маятниковых часов, оно убаюкивало не меньше стука капель. В комнате было темно, и лишь огонь отбрасывал на стены причудливые тени, они казались живыми, бегали и прыгали от одного книжного шкафа к другому, за ними тоже интересно наблюдать.

Каждая тень -- это живое существо, просто чтобы увидеть это, нужно обладать хорошим воображением, но если вы любитель книг, а в первую очередь сказок, то у вас с этим проблем не будет. Одни тени юркие, веселые и добрые: тут и храбро вышагивающий Щелкунчик, и куда-то спешащий белый кролик, и никогда не унывающий Чиполино. Смотришь на них -- и на душе становится легче, сам уже становишься много моложе, тем мальцом, для которого весь мир еще полон загадок и новинок, что еще умеет удивляться и искренне от всего сердца радоваться мелочам, чья душа еще не закостенела, не заросла мозолями жизни, ее хрупкое трепещущее тельце еще рвется в широкий неизвестный мир.

Но бывают и другие тени. Мрачные, медленные, причудливых гротескных форм, они надвигаются на тебя, чтобы раздавить, сожрать, убить. Вам знакомо, когда сила вашего воображения играет против вас? То огромный рыжий таракан ползет ко мне со стороны книжного шкафа, где расположились в числе прочего несколько томиков с работами Франца Кафки. Таракан мерзко шевелит длинными усищами, и я слышу скрежет его лап, когда они касаются пола. На спине его уродливые раны, в которых видно загнившие яблоки. Это создание столь мерзкое и ужасающее, что мне хочется спрятаться под кресло. Но, даже оно ничто, по сравнению со странными формами диких архаических чудовищ, наполняющих душу хтоническим ужасом. Щупальца, чешуя и крылья украшают их уродливые тела, зло, что пробудилось в морских глубинах, чтобы сожрать меня, выпить кровь и оставить лишь пустую оболочку. Медленно, но неотвратимо несут они в моем направлении свои неповоротливые туши, возникающие возле другого книжного шкафа, чуть далее, там, где почивают труды Горварда Филипа Лавкрафта. И вот тогда, когда эти тени заполняют комнату, настоящий первобытный ужас сковывает меня, я даже не могу кричать, от того как мне страшно. Кажется, вскрикни я, и расправа неведомого монстра будет еще безжалостней, еще более скорой, мне чудится будто монстры вокруг меня плывут в какой-то полудреме, быть может если притаиться, промолчать, приказать сердцу биться не так часто и громко, а дыханию быть не таким прерывистым, то они и не заметят меня, проползут мимо в поисках другой жертвы. Но стоит мне только закричать. О боги... Считайте, что Вию подняли веки, все зло, вся нечисть мира в тот же момент обнаружит меня и тут же бросится в атаку, чтобы терзать сначала мое тело, а когда его не станет, то и саму мою душу, веки вечные. О нет, лишь сидеть тихонько, притаится, шепча молитвы и заклинания вперемешку, и надеяться, что зло минует.

Именно в такие моменты меня спасает Марго. Она всегда безошибочно чувствует начало приступа: берет мои руки в свои, смотрит прямо в глаза, с низу вверх, сидя у моих коленей, так доверительно и с такой теплотой, а потом начинает тихонечко петь. Она моя чародейка, моя хранительница, все чудовища в комнате боятся ее пения и тут же начинают прятаться по темным углам. Что бы я без нее делал в этой темноте? Совсем один, если не считать легионов зла, жаждущих сожрать меня. Марго была нужна мне, словами не передать на сколько я нуждался в ней. Наверное, именно поэтому я ее создал, хотя не только поэтому.