Синяя кошка (СИ) - Иванушкин Александр - Страница 29

Сам белый котяра с опаленными усами встретил нас у второй шахты. Шерсть его потемнела и трещала от жара. Он что, строит лестницу в неостывшей шахте?

— Зачем многоножку приволок?

— Ты когда ел последний раз?

— Хочешь чтобы я это съел?

— Это Ребекка. Она сейчас нам камеру в небо поднимет. Я закинул кастрюлю в шахту и вернул зелёной мохнатой сколопендрочке пульт с рукояткой.

Лютик прилёг под стену отдохнуть. Интересно, как с ним котобой Тара проведёт? Да никак. Эту тушу никакими шипами на пятках не пробить.

Кастрюля зажужжала винтом и улетела вверх. Мы с Беккой заглянули в шахту, в которой действительно уже было сколько-то пролётов лестницы, и таращились, ожидая когда камера выйдет в небо.

Она и вышла, вначале превратившись в точку, а затем и вовсе исчезнув. Не пора ли её назад? Бекка дернула рукоятку на себя. Мы ждали, но камера не опускалась.

Да. Кастрюлька с винтом так и не опустилась назад в шахту.

— Её могло сдуть ветром. Она умеет только вверх и вниз. Скорее всего опустилась на поверхность мимо шахты.

Это Беккино заключение. Но был вариант и «камеру проглотило летающее чудовище», и «камеру сбили из скорострельного гранатомёта». Ладно. Примем как опыт.

— Лютик, ты хоть водой обливаешься, когда в шахту лазишь?

— Кровью любопытных котов я обливаюсь. Очень помогает.

Я отпустил Бекку с пультом, и ножки сами понесли её назад к Виссарионычу. Я тоже ушёл. Голодного Лютика выбешивать — не моё любимое занятие. Внизу в коридоре никого не было. Все в столовой занимаются спортом.

Тара уже не вела поединки. Коты, поднабравшись от неё разных трюков, отрабатывали их друг на друге. Но большинство стояли в очереди за едой.

— Ра! Милый, я так устала. Но ты не представляешь как интересно!

Прекрасно представляю. Мне еще ставить кошачий бой с мечами. И это действительно крайне интересно.

— Рыбки хочешь?

— Там Дёмыч строго всё считает. Я не встала в очередь, тебя пошла искать.

Мы направились к холодильнику. Очередь категорически не желала нас с Тарой в себе держать. «Иди вперёд, Ра. Не стой. Все пропустят. Тарочку хорошо корми» и прочее такое же совершенно не демократическое.

Дёмыч перекинул мне два брикета мороженной рыбы и несколько бутылочек с водой.

— Завтра рыба кончится. Послезавтра будет только мясо, Ра. Скоро наверх?

— Там Лютик один лестницу строит. Но соваться не советую. Пусть кто-нибудь ему еды и воды отнесёт. Кто смелый.

— Сделаю.

И Дёмыч переключился на следующего кота. Сам пойдёт, наверное. Вообще, социум разумных хищников, при соблюдении некоторой осторожности в действиях и высказываниях вполне жизнеспособен.

И даже хорош. Любая иудина гнусь сразу же обозначает себя вонью для всех и каждого. А то, что все вооружены и легко воспламеняемы, требует от всех и каждого не среднего уровня вежливости. Выживем.

Мы с Тарой сгрызли свою рыбку и запили водой.

— Как тебе кошки наши в боевом смысле?

— Кошки быстрее и гибче котов.

— Так может мне гвардию из кошек набрать?

Боже, она сморщила лобик и честно размышляет о таком варианте. Как хитрющему рыжему коту досталась такая простодушная кошка?

— Знаешь, Ра, коты сильнее и быстрее учатся, потому смешанные команды лучше. А еще кошки имеют свойство котят в животе заводить.

И хитро так глазками стрельнула. Возможность возникновения рыжих котят в этом пушистом тёмно-сером животике меня немного озадачила. Не думал о таком никогда.

Тара отпрыгнула и села полуотвернувшись. Типа чужая кошка, сижу тут сама по себе, какой потолок красивый.

Шикарная игра. Кусь-кусь! Я прыгнул, пытаясь поймать. Ага. То, что кошки «быстрее и гибче» оказалось чистой правдой. Мы выскочили из столовой и неслись по коридору.

Мимо мелькали двери. Занято, занято, вот за этой Гоша и Корви младший мирно беседуют. Ха! У свободной каюты Тара замешкалась, и я её поймал.

— Кто ты такой! Что тебе нужно!

Мы вкатились барахтаясь в пустую каюту, двери закрылись, и я получил когтями по морде. Очень чувствительно. Тара шипела, шерсть её стояла дыбом, хвост с выпущенным жалом метался из стороны в сторону.

Она хотела меня убить. Но не знала как. Она не умела убивать и плохо владела кошачьим телом. Это не Тара.

— Ты кто?

— Наипрекраснейшая Линог, тварь! Ты заплатишь за этот фокус с телами своей кровью! Я буду медленно есть тебя живым.

Я оглох от горя. Красная ящерица в теле любимой. Хотелось пойти и сгореть в шахте. Этот ужас я не переживу.

— Ты хотел не меня?

Кошкино чутьё открывало переселенке глубину моего отчаянья.

— Я хотел свою жену, красная ящерица. А ты пришла и убила её.

— Бордовая эгория, невежа. Я — бордовая эгория. И я не убивала твою жену.

— А что ты сделала? Я играл с любимой и вдруг она исчезла, а её тело заняла какая-то бордовая эгория. Что ты сделала!?

— Ничего я не делала! Я принимала тапос в ванной. И вдруг оказалась здесь.

— Так иди в свою ванну обратно! Верни мне мою жену!

Шерсть на Таре, которая не Тара, улеглась и хвост её перестал стучать по стене.

— У тебя очень глубокие чувства. Так любить жену может далеко не каждый муж. Я знаю, у меня их 302. А сколько у твоей?

— Рептилия, посмотри на меня и на себя. Мы теплокровные млекопитающие. Не надо особенности своей расы возносить в абсолют. Мы живём парами. Как лебеди.

— Лебеди, это такие райские птицы?

— Хочешь назад к своим мужьям?

— Да. Не меньше, чем ты хочешь свою вернуть.

— Я хочу не только Тару вернуть, но и прекратить это безобразие в принципе. Мне известно лично уже четыре случая появления здесь бордовых эгорий в чужих им телах.

— Это недопустимо. Бежняжки. Кто они?

— Двое мужчин были убиты из за недопонимания. Один в теле собаки, второй в теле гоблина. Одна женщина — пятая дочь прекрасной Есиф, фермерша, что разводит тушканов. Сейчас в теле насекомого. Боюсь потеряна для рептилий, потому что у неё очень красивый муж — глава моего научного отдела. И вот ты, Линог.

— Наипрекраснейшая Линог.

Поправила меня бордовая эгория.

— Да кто бы сомневался. Я разговариваю с тобой только потому, что надеюсь вернуть Тару.

— Ну что же. У нас общие интересы, кот.

— Меня зовут Ра, и я лидер новорожденной расы.

— Ого. А я глава бункера крови. Я владею всем тапосом!

— Фермерша сказала, что её укусил мёртвый песок. И она думает, что сейчас в мире мёртвых. А ты?

— Очень интересная версия. Как с ней поговорить?

— Мой научный отдел как раз занимается проблемой. Пошли. Познакомлю.

Так тоскливо было видеть идущую рядом Тару, такая пустота чёрная, как будто все лапы и хвост оторвали и в канаве тонешь.

Научный отдел встретил нас привычным отпором. Наипрекраснейшая Линог увидев насекомых ощерилась от омерзения. Точно так, как кяхт Виссарионыча в своё время. Хорошо, что сколопендрочки не могут читать эмоции, как коты.

Когда бордовые эгории познакомились, и Вис получил еще один источник информации, я забрался к нему на маты и свернулся в позу зародыша. Ярость и тоска сильно мешали думать. А думать было нужно. И быстро.

Однако кот требовал сна, отключки. Я не могу потерять её навсегда. Я даже не успел узнать где она под нейропломбой. Хотел заснуть обнимая свою нявочку, а перед сном спросить, куда же они увели людей из замка. Но не успел.

Если я сейчас не отрублюсь, то потеряю разум. И все здесь потеряют разум вслед за мной. Я зарычал и проснулся у погасшего костра.

Человеческий детёныш доверчиво спал внутри колёсика из пушистого Ра. Девочка, я не плюшевая игрушка, а машина смерти. И я иду убивать.

Чёрная гвардия учуяла мой настрой. Кяхты были осёдланы в пол минуты. Вис еле успел всунуть лапки в свои ремешки на костяной лежанке. Будугав взревел, и мы пошли рысью.

— Мирон, следы!

Конечно же он понял. Убитые вчера огры пришли сюда вминая землю своими здоровенными лапами. Вот по этим следам и ускорился чёрный Мирон. Разведка не помешает.