Вселенная шай-ти (СИ) - Котикова Мария Вячеславовна - Страница 72

- Ты же помнишь, я объяснял тебе значения свадебных узоров шей-ти и шай-ти?

Соня мало того что помнила тот разговор, так еще и собственное возмущение вновь подняло голову, оскалило зубы, а она ведь думала: прошло и забылось. И в который раз Соня порадовалась: у них вышло иначе, не пришлось просить благословения у Тай-до-ко и семьи Ашая, которые точно воспротивились бы их союзу, растянув свадьбу не на месяцы, а годы. Пропустить их через все тридцать три воды и вулкана они вполне были способны. А там бы нашлась Земля, и Тай-до-ко придумала бы повод вернуть Соню на ее родную планету…

После Арены девочка уже была готова ко всему и никак не ограничивала собственное воображение. У шай-ти развита медицина, здесь умели лечить даже самые страшные болезни. А там, где настолько хорошо лечили, не могли не уметь так же хорошо калечить.

- Конечно, такое и захочешь, не забудешь! - ответила Соня, подлезая Ашаю под руки - мол, обнимай, вот она вся я! Ашай понимающе хмыкнул и прикрыл Соню еще и крылом, сомкнув поверх ладони.

- Это хорошо. Подобные узоры - официальные, за редкими мелкими нюансами их рисуют всем. У нас даже где-то была книга всех существующих на данный момент вариантов росписи, если захочешь когда-нибудь прочесть - включу, - на полный скептицизма и осуждения взгляд Ашай только пожал плечами: это же просто в целях образования и развития кругозора. Лишних знаний не бывает, бывают еще невостребованные. - То, что на тебе сегодня цветет и так меня восхищает, идет корнями отсюда же, но носит намного более личный и интимный характер.

- То есть мне нельзя выходить из дома до того, как все узоры смоются и исчезнут?

- Почему нельзя? Можно, просто… - осторожно произнес Ашай, словно слова подбирал, искал более мягкую формулировку. - Я понимаю, что у тебя занятия, тебе хочется пройтись и погулять, пока меня нет - скучно же - а в полном официальном одеянии тебе будет просто жарко. Только это знание совершенно не помогает тому, что я не хочу тебя ни с кем и ни с чем делить. И уж тем более, чтобы все знали о твоем ко мне отношении - я не стесняюсь тебя, нет, но многие и так завидуют.

Соня мысленно сделала себе пометку: выходить на улицу разве что на занятия, да и то под паранджой!

- Многим будет очень больно прочесть о том, что свет принадлежит тьме, вверяет себя ей более чем полностью, - очень мягко и нежно сказал Ашай. - На тебе распускаются цветы и звезды, а спину украшает только половина крыла, твои ладони - бабочки, две и одна, твои ноги и ступни обвиты лианами, как цепями - ни одна шей-ти не станет рассказывать о таком, ни одной тьме не доставался свет, желающий стать ею.

Ашаю странно и удивительно приятно было смотреть на увиденное Ат-шерой-ти в душе Сони и перенесенное ею темной краской на тонкую кожу. А слова Мастера… Он догадывался, что на телах подобных его деду с бабушкой и Рейшу с Сойрашем пар расцветают не до боли классические узоры, не оставляющие никаких вариантов трактовок, когда все предельно просто и понятно - но одно дело догадываться, а другое узнать и увидеть самому.

А когда-то ведь считал себя неправильным, не таким: ему нужна была только одна, та, что звала и ждала где-то далеко от него. Друзья и знакомые ходили в Дома-для-удовлетворения-тела-и-спокойствия-души, сбрасывали напряжение, а он с головой закапывался в учебу и медитации. Потом к этому подключилась еще и работа. Смеялись, даже Фенх подначивал, но смотрел между тем цепко и глубоко, а сам Ашай… Ему не требовалась замена даже на время. Ему нужна была Соня. Совершенно не такая, как шей-ти, мягкая, округлая, жарко-медовая, которую пьешь и напиться не можешь.

С Соней у него насыщалась душа, а не только тело.

Ради этого стоило загонять себя до беспамятства, прочесать километр за километром сначала эту планету, потом последующие, а затем и территорию Альянса, вслушиваясь в тихий голос где-то в глубине своей души, цепляясь за тонкую ниточку, уводящую его все глубже и глубже в космос… Он уже рассказал Соне: без карт летал на своем личном, собственноручно собранном и запрограммированном легком кораблике, где даже кровать трансформировалась из кресла. И в научные экспедиции записывался, всегда и везде - самый первый, самый деятельный, самый рисковый, самый…

Только дед в него верил, пока жив был, поддерживал, ободрял. И понимал. Потому что сам таким же был, ни на одну не смотрел, кроме своей Сиэл-ри, единственный смысл жизни. Все в нем было для нее, каждое дыхание, каждое движение и каждая мысль.

- Ты рада отдавать себя и принимать меня в себя, тьма моя - твое продолжение, и свет твой сияет только для меня. Ты часть меня, я часть тебя, и вместе мы одно, и полет невозможен для тебя и не нужен, и крылья твои без меня оборваны и не наполнены звездным ветром. И ты рада нашей связи и своей принадлежности, и не нужно тебе иной дороги, и травы, обвившие ноги твои, тому доказательство, - начал говорить Ашай, словно зачитывая старое сказание из книги, глубоко погружаясь в прочитанное. - И твоя жизнь принадлежит мне, и без меня ты уйдешь на Дорогу, и не будет другого пути, ибо единственный он - быть подле меня и для меня.

Смел ли он мечтать о таком, когда увидел свой свет: увядший, но не сломанный?

- Я счастлив, мой свет. Безумно, безмерно счастлив, - и это была истинная и единственная правда.

Соня кивнула, улыбнулась, а потом неожиданно зевнула и уткнулась носом Ашаю в шею, затихая. Тай-до-рю решил, что она уже спит, сам почти провалился в мерную дрему, когда услышал ее шепот:

- Я рада, что ты нашел меня. Тогда. И быть твоей - мне кажется, что так всегда было. И будет. Ты только не отпускай меня, не прогоняй, хорошо? И я буду. Для тебя и у тебя.

У Ашая встал ком в горле, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы заговорить.

- Никогда. Никогда не прогоню и не откажусь. Никогда, даже если звезды станут пылью, а планеты звездами.

*

- Фенх? - замерла Соня на пороге. Удивило ее даже не само наличие Фенха у них в квартире, а то, что тот был без Ашая, да еще и в середине рабочего дня. - Что-то случилось?

- А? Соня? Привет! - словно бы очнувшись от сна, поздоровался лекарь, вскакивая с дивана и явно не зная, куда себя деть. - Ты сегодня раньше, чем обычно, я думал, мне тебя еще часа полтора ждать придется… С занятий отпустили?

- Да, можно сказать и так: к мастеру Ромашу брат приехал, - Соня недовольно нахмурилась.

- А да, хорошо, - а потом, спохватившись, Фенх попытался исправиться. - Вернее, плохо, что занятия отменились, но хорошо, что ты уже здесь и…

- Я поняла, - перебила лекаря девочка. - Не надо объяснять.

Фенх потеряно моргнул и кивнул. Чем дальше, тем меньше Соне нравилась вырисовывающаяся картина: нервничающий Фенх был чем-то из области фантастики!

- Значит так, если ты не против, план действий у нас такой: я сейчас переоденусь, и мы с тобой будем обедать. Заодно и расскажешь мне, что за беда у тебя приключилась, и чем я могу тебе помочь, - взяла бразды правления в свои руки Соня, поняв, что дай ему волю, лекарь так и простоит у них посреди гостиной памятником самому себе до прихода Ашая. - Можешь пока погреть еду. Контейнеры в холодильнике.

Девочка проводила взглядом послушно скрывшегося на кухне Фенха и, тяжело вздохнув, повесила уличный плащ в шкаф, а сумку с художественными принадлежностями примостила на специально выделенную для этого полку. Не будет она переодеваться в домашнее: мало ли куда ехать придется?

С кухни донеслись сдавленные проклятия в адрес слишком прыгучей и слишком хрупкой посуды: Фенх разбил одну из обеденных тарелок. Соня покачала головой и поспешила на помощь другу, а то одной тарелкой дело не обойдется. Впрочем, посуды ей было не жалко. Только их с Ашаем кружку, но та стояла в спальне, так что и волноваться не стоило.

- А, не переживай, - махнула рукой девочка, предупредив желание Фенха извиниться за учиненный беспорядок. - Мы давно хотели заменить эти тарелки, да все забывали. Теперь точно не забудем.