Колониальная Пехота (СИ) - Зейналов Руслан - Страница 35

Осознавать, что с тобой так поступили, жутко неприятно. Просто воспользовались, как вещью.

Тишину прервал старческий кашель. Я посмотрел в угол – тело лежало, держа руку на вертикально стоящем шесте. Старик поманил меня пальцем, и стоило мне подойти, заговорил:

– Ты... Смог, юноша. Я верю в тебя, дохляк. И духи верят. – старик улыбнулся и стянул с себя бинты. Мне открылось серокожее лицо, смутно знакомое, пусть и вместо бороды была кривая щетина.

– Ты должен идти дальше. Юноша, духи смотрят. И теперь я тоже буду среди них. В тот момент, когда ты дрался с Большим Бругхом, я покривил душой... Боя духа не было... В полной мере. Ты должен был победить... А Грумза – наказан за легкомыслие. Он тоже следит. А теперь – иди, Данлоп. Дай старику спокойно умереть. – с этими словами Шагила, Говорящий с Духами, склонил голову и испустил последний выдох.

Я встал и покрепче взялся за «Косорез». Фирс смотрел на меня немного недоумевающе.

– Ты мне многого не рассказал, когда мы были на корабле.

– Тогда я не помнил этого, спасибо ККВД. А сейчас – пошли. У нас есть миссия, забыл? Избавиться от Детей Скубы на Балтиморе. – я махнул ему рукой и пошёл вслед за шариком света, который, наверное, должен нас вывести отсюда.

– И как мы будем это делать, если нас только двое? Очередная дикая в своей сути авантюра, в которой всё зависит от тебя? – не скрывая иронии, бросил Фирс, меняя хват «Жабы» на походный и следуя за мной.

– Как ты угадал, а? – я громко и весело рассмеялся, и мой товарищ ко мне присоединился. И так, смеясь, мы вышли к ярко-фиолетовой двери.

– Ну что, кто первый? – спросил Фирс.

– Давай я. Если не вернусь, поставь мне цветочки на могилку.

– Угу, обязательно. Шуруй давай, балабол.

Я лишь кивнул и сделал шаг вперёд, навстречу своей войне.

Глава 17: Спасение мира...

Когда я шагнул в портал, мне пришлось оказаться в самом невероятном и необычном пространстве, в котором только можно быть.

Пелена белого света сменилась фиолетовой дымкой. Я оказался в тянущемся вдаль туннеле. Его граница казалась относительной, одновременно поддерживая ясную форму, но не ограничивая. Свет был и за ним, и в нём. Меня окружили несущиеся лучи разных цветов: синего, голубого, белого, ярко-фиолетового. Все они неслись мимо, в никуда. Я не чувствовал опоры под ногами; меня несло как в свободном падении, но я не чувствовал давления откуда-то. Моё тело меня не слушалось – оно застыло, подобно статуе. Я мог только шевелить глазами, оглядывая туннель.

Неожиданно тот конец туннеля стал становиться ярче и ярче, пока не стал болезненно белым. Белое пятно расширялось, тянулось в мою сторону. Из-за потока света я зажмурился, но всё равно чувствовал сильную боль.

И тут меня, наконец, выкинуло. Вместо калейдоскопа цветов – привычное тусклое серое небо Балтимора, бледный бежевый бетон, грязь, коричневого оттенка водица, вяло текущая по стоку. Я даже не сразу осознал, что я в реальном мире. Но когда осознание пришло, я вскочил, как ужаленный, и начал водить стволом плазмера из стороны в сторону.

Рядом, примерно в таком же состоянии, как и я, возник Фирс. Он ошалело мотал головой, и поймав меня взглядом, так и застыл с открытым ртом. Кивнув в сторону исчезнувшего портала, напарник вопрошающе глядел в мою сторону. Я только устало вздохнул и пожал плечами. Поняв, на что я навожу, Фирс поправил хват пулемёта, настроился на работу.

– И где мы? – спросил он, проходя стволом «Жабы» по верхнему уровню акведука, в котором мы оказались.

– Где-то. – многозначительно произнёс я, делая первую пару шагов вперёд. Каждый шаг сопровождался всплеском грязноватой водицы. Коричневые капли попадали на берцы и форменные брюки. Я сместился немного в сторону, чтобы ходить по сухому бетону. – Но что я могу сказать точно, эту штуку не используют уже давно.

– Удивительно, как ты пришёл к такому выводу, Данлоп. – бросил Фирс, закатив глаза и начав двигаться правее.

– Работаем как по учебнику? –спросил я, смещая ствол «Косореза». Фирс зеркально повторил мои действия, готовясь открыть огонь по любому противнику над моей пустой головой.

– Спрашиваешь ещё. Разве мы умеем по-другому? – с непониманием спросил мой второй номер, не прекращая внимательно оглядывать свой сектор. И в чём-то я с ним был согласен – мы не умели по-другому. Нас так вымуштровали, что нам и не приходило на ум, что можно сделать иначе. В Колониальной Пехоте не думают, а воюют.

– Лучше бы умели. – буркнул я.

Мы продолжили двигаться по акведуку, готовясь в любой момент вступить в бой.

Сам акведук выглядел печально – многоуровневая бетонная конструкция, окружённая строгими, высокими зданиями заводских цехов. Ярко-белые пластины, которыми были выполнены стены и крыши, контрастировали с серым, застарелым бетоном, трещинами и налипшей грязью. Оборванные провода свешивались вниз. Промокшие листовки прилипли к бетону и практически вросли в него. Полоски света меланхолично мигали и гасли.

Я отпустил цевьё «Косореза» и показал левой рукой на край нашего уровня акведука. Фирс кивнул и начал смещаться наверх, переместив ствол своего пулемёта направо. Я взял на себя прикрытие и двигался назад, осматривая наши тылы. Услышав на выбранном нами радиоканале шёпот «Готов», я отвернулся и ускорился, приблизившись к второму номеру.

Нам открылось крупное внутреннее пространство заводских цехов. Контейнеры для межпланетных перевозок, гравиплатформы, на которых покоились неизвестные металлические ящики. Иногда из цехов выбегали люди, чтобы что-то схватить или перебежать в соседний. Каждый цех имел своё погрузочное поле, отделённое двухметровыми заборами с лазерной сеткой. Между дорогами, сетью тянущимися вдоль зданий, пролетали грузовые и рабочие дроны, проскальзывая в специальные окна. Мы переглянулись – в глазах моего напарника читалось удивление.

– Мне казалось, что здесь бунтовщики должны были всё разгромить. – сказал он, скрываясь за бортом акведука.

– Мне тоже. Но похоже, что они как-то неправильно бунтуют. Или мы их не поняли. – ответил я, многозначительно подняв указательный палец. Фирс посмотрел на меня, как на идиота, и спросил:

– И что мы будем делать дальше, капитан Умные Мысли?

– Мне тоже интересно. – заметил я, выглядывая из-за борта, – Вообще, наша задача была в поддержании порядка на планете и ликвидации чёртовых мятежников, а не кошки-мышки, где мы играем роль сопутствующего ущерба. Но раз уж такая пьянка, то нам стоит что-то сделать. Вообще, я слышал, что местные зависимы от какого-то кино.

– Ты шутишь? Какого ещё кино?

– Помнишь, на день Всеобщего Призыва тоже кино крутили? Мне кажется, это из той же темы.

– А что было не так в том кинофильме? Агитка как агитка.

– Забей. – бросил я после минутного молчания, полного разочарования в дедуктивных способностях моего напарника. А ведь он казался мне намного умнее меня. – Ты был патриотом?

– Не особо. – ответил Фирс, чуть призадумавшись. – Хочешь сказать, что фильм на это повлиял с помощью прямого воздействия? Программирование человека?

– Да, хотя я бы сказал проще. А теперь давай вернёмся к более насущной проблеме, чем насаждаемый нам патриотизм. Например, к тому, что нам сейчас делать. Идеи?

– Диверсионная деятельность. Ты же понимаешь, что заводы уцелели не просто так? В них заключена какая-то ценность, из-за которой «Дети Скубы» их не трогают. Так что я считаю необходимым нанести по этим самым заводам удар.

– А у нас было на то добро? Мне казалось, нам и то автопушки давать не хотели, не то что взрывчатку доверять. – недоверчиво протянул я, и вдруг мой взгляд зацепился за крупную грузовую платформу. Её окружала группа боевиков и рабочих. Все они были одеты в костюмы химбиозащиты, и сканировали её содержимое. На платформе держалась огромная цистерна с символикой Детей Скубы, нарисованной поверх предупредительного знака «Биологическое оружие».