Попаданство - не напасть. Как в гареме не пропасть? (СИ) - Грин Миранда - Страница 1

Глава 1

— Мисс Элина, мы рады, что Вы очнулись. Ваши мужья уже оповещены об улучшении Вашего состояния.

С трудом, но удается понять смысл сказанного. Почему-то гудит не только голова, но и все тело ощущается непривычно. С головой-то понятно, сколько мы с девчонками вчера выпили — подумать страшно, было бы удивительно, если бы она не болела. А вот что с телом? Упала? Уснула на полу? Голос надо мной продолжает гудеть:

— Мисс, госпожа Элина, Вы меня слышите?

Мычу что-то неразборчивое. Почему он так странно коверкает мое имя? Сделать из Алины Элину еще надо постараться. И кажется он еще о чем-то говорил, но не могу сосредоточиться. С трудом приоткрываю один глаз и тут же зажмуриваю обратно. Свет! Как же больно-то! Незнакомый мне собеседник правильно реагирует на мое шипение, даже через веки ощущаю, что света стало меньше. Получается открыть глаза.

Палата. Хорошая больничная палата, с дорогим ремонтом, оборудование в которой наверняка стоит огромных денег. Рядом с кроватью стоит человек, вот только я не могу разобрать пол. Щурю глаза, пытаясь рассмотреть кадык или его отсутствие. Что я вчера такое пила на выпускном, что меня в больницу уложили? Врач не унимается:

— Вы меня слышите? — киваю. — Я очень рада. Ваш старший муж скоро прибудет. Не переживайте, в сопровождении Вашей тетушки, все приличия будут соблюдены.

Так, врач все-таки женщина. А еще у меня откуда-то взялась тетка и муж. "Старший муж" — это как? Есть еще что ли? Пытаюсь встряхнуть головой, шею непривычно щекочет. Обладательницей косы до пояса я никогда не была, но ярко-алая копна лопатки прикрывала.

— Что последнее вы помните? — она опускается на край кровати, но матрас даже не проминается.

Морщусь. Говорить больно, думать сложно, хочется уснуть. Но нельзя, надо собраться и прояснить ситуацию. Собираю волю в кулак:

— Мы с девочками отмечали наш выпускной. Кажется, это было вчера. Напились. Я танцевала на столе, упала с него на диван и где-то в полете отключилась.

— Сильно Вас приложило… Амнезия, ложные воспоминания… Я бы на Вашем месте этого мальчишку в Воспитательный сдала, но дело Ваше, конечно же.

— Простите, я не понимаю, о чем речь. И, можно мне зеркало?

Она кивнула, делая какой-то жест. В воздухе прямо передо мной развернулась гладкая поверхность. Все настойчивее становилось ощущение, что я сплю и это такое пьяное видение. Нет таких технологий. В зеркале отражалась достаточно симпатичное, но истощенное лицо, слишком отдаленно напоминающее меня. Черные волосы были обрезаны почти под корень, очень небрежно, просто чтобы не мешались. Если это тело долго пролежало в больнице — то не удивительно. А вот я, похоже, попала.

Кто-то еще смеялся над любовью к романчикам про попаданок. А тут вот оказалась одной из них. Но это все еще может быть просто сном. Голова гудит. Я подумаю об этом потом. Прикрываю глаза. На грани сна слух улавливает тихие шаги и щелчок двери. Я просто очень хочу спать

В себя прихожу внезапно, ощутив чей-то взгляд. По руке мягко скользят пальцы, осторожно поглаживающие кожу. Поворачиваю голову вправо, открывая глаза. У кровати на коленях стоит парень или, скорее, молодой мужчина. Явно высокий, беловолосый, под самое горло затянутый в черное. Фигуру хорошо разглядеть не выходит, но вроде бы все неплохо. Очень хочется потрогать свисающую у виска длинную прямую прядь, не думаю, что с этим будут проблемы. Этой Элине он явно не чужой, посторонним так ласково ручки не гладят. С трудом поднимаю руку, он охотно подставляется под ласку.

— Прости, не помню тебя. Даже имени. Кто ты?

— Не извиняйтесь, госпожа, — он мягко целует раскрытую ладонь. — После того, что случилось, счастье, что Вы в себя пришли. Не переживайте, Ваша тетушка уже наказала провинившегося. И следила за нами эти четыре месяца. Я Дженталь, моя леди. Ваш старший муж.

И тут я замечаю, что среди художественно растрепанных прядей виднеется острый кончик уха. Прелесть какая! Глажу, едва касаясь кожи. Ухо смешно дергается, а эльф краснеет. В этот момент, прерывая такую милую сцену, дверь открывается.

— Вот видите, госпожа Вальц, она уже пришла в себя.

— Я вижу, и снова таскает любимую игрушку за уши. Никогда не понимала, дорогая племянница, чем тебе этот ушастый так нравится. Ты тогда, лет пятнадцать назад, его сразу на рынке углядела. Пигалица пигалицей, а сторговалась.

Я в недоумении изогнула брови. Отражению на вскидку было не больше тридцати, минус пятнадцать… Это что же, его ей, то есть мне, еще в подростковом возрасте подарили, ой, продали? Дженталь смотрел куда угодно, но не на вошедших женщин. Сейчас я чувствовала себя лучше, чем в прошлое пробуждение, сил хватило приподняться на локтях. "Тетушка" оказалась женщиной неопределенного возраста, не красавицей, но ухоженной и знающей себе цену. Она подошла к кровати, эльф, все также не поднимая глаз, плавным движением сместился к изножью.

— Простите, но я ничего не помню…

Давай, Алина, амнезия — идеальное прикрытие. А главное — это не ложь. Являюсь я этой Элиной Вальц — да, физически, я же в ее теле. Помню я события с ее участием — нет, не помню. Женщина опустилась на край кровати, мягко беря меня за руку и с беспокойством заглядывая в глаза:

— Совсем ничего?

— Мне сказали, что у меня ложные воспоминания.

Она заправила гладкую черную прядь за ухо, потрепала меня по ладони. Я лишь завистливо вздохнула, глядя на на роскошную копну — может и семейная черта, но когда уже у меня такие отрастут? Тетушка тем временем кивнула врачу, и та принялась отсоединять меня от аппаратуры. Потом новообретенная родственница неожиданно подхватила меня на руки, отрывая от кровати. Меня хватило лишь на то, чтобы панически завизжать:

— Не надо, я сама пойду! Мирена!

Имя вырвалось произвольно, но попало в цель. Может, мне повезло и какие-то ошметки памяти мне все же достались? Или жизнь, которую я помню, и правда была ложной, бредом коматозного мозга? Вальц-старшая опустила меня на ковер, продолжая поддерживать за плечи, и довольно улыбнулась:

— Ну вот, я же знаю, чем тебя встряхнуть. Может дома и память быстрее вернется. Собирайся, племянница. Ушастый твой поможет тебе собраться.

Она передала меня в руки Дженталю, все еще нервно дергающему ушами, и вышла вместе с врачом. Эльф, оказавшийся выше меня на голову, смотрел куда-то в стену надо мной. Повинуясь порыву, легонько дунула на длинное ухо. Он дернулся, переводя взгляд на мое лицо и тут же опуская глаза. Сейчас, буквально вися на нем, я могу понять, на что купилась Элина тогда, пятнадцать лет назад. Красивый, почти до смазливости, под слоями плотной ткани прощупываются крепкие мышцы. Судя по всему, очень привязан к своей — жутко не нравится это слово, но другое не подойдет — хозяйке. Кстати, о покупке…

— Напомни мне, почему мне пришлось тебя у торговца буквально отвоевывать?

— Просто, понимаете, — он немного посмурнел, — меня до этого трижды возвращали, не прижилась во мне послевоенная эльфийская "покорность судьбе".

Он напрягся, явно ожидая последствий. Хмурюсь, но эльф явно принимает недовольство на свой счет, бледнеет. Не нравится мне все это, но сейчас не время разбираться. Спешу перевести тему, за дверью меня явно ждут:

— Дома поговорим. Помоги мне переодеться.

Зря я это ляпнула — еще непонятно, кого из нас процесс напрягал сильнее. Как она его еще не заездила — я не понимаю. Это ж не эльф, а инкуб какой-то! Интересно, это только на мое неподготовленное сознание он так действует, или это реакции предыдущей владелицы тела. Не выдерживаю, запускаю пальцы остриженные белые волосы:

— Хороший мой, если ты не прекратишь себя так вести, то дома мы окажемся не скоро. А я не горю желанием задерживаться в больнице.

Он кивает, движения становятся четче, почти не дразнят. Ну, зараза ушастая! Я тебе еще покажу!

Из палаты выхожу, опираясь на руку эльфа. Не знаю, сколько это тело пролежало без сознания, но на ноги меня поставили на удивление быстро. Вид с крыльца лечебницы заставил изумленно выдохнуть: я такое только в фантастике видела. Самым поразительным было фиолетовое небо, слишком нереалистичного оттенка, и плывущие по нему голубые облака. Засмотрелась и чуть не упала, Дженталь успел поймать и по кивку тетки поднял на руки и понес по тропинке.