Бог-близнец (СИ) - Скребнёв Алексей - Страница 13

— Благодарю за ваши слова, Мария. Но не буду мешать вам наслаждаться полётом. И видом из окна.

Он еще раз неуклюже улыбнулся и пошел на пассажирское место рядом с СЗРовцами.

Где-то через пять минут они замедлились, развернулись и начали спуск на вертолётную площадку перед Парламентом. Её устроили прямо на площади с парковкой в пятидесяти метрах от здания. По особому распоряжению, чиновники пришли на работу пешком, а машины, подвозившие представителей Синода — уезжали в другие части административной зоны.

Skycross приземлился. С одной стороны — красная ковровая дорожка, ведущая до самого входа, с другой — за немногочисленными полицейскими — плотная толпа журналистов, человек двести, с аппаратурой.

Из вертолёта вышли двое охранников, встали по бокам. За ними — отец Иоанн. Он поставленным голосом объявил выход Богордицы. Редкие вспышки камер участились.

Сначала вышел, чуть не оступившись на коротких ступеньках, Александр. Он оглядел толпу, едва не застыв в изумлении, но опомнился и подал руку жене.

Едва она поставила ногу на трап, как фотографы начали снимать не переставая. Яркие вспышки слились в единое сверкающее озеро, слепящее даже днём. Мария помахала им рукой. Журналисты, не бросая нацеленных фотоаппаратов и камер начали ликовать, приветствуя Бога и Его носительницу. Верховный сановник вежливо отодвинул Александра от жены, а ей показал, что можно подойти чуть поближе. Сам он встал позади, рядом с растерянно-недовольным мужем. Маша почувствовала не просто внимание людей, она ведь уже приняла немало паломников, но внимание как к звезде!.. она улыбается. Улыбается искренне, как никогда, широко, счастливо. Она, в прекрасном и дорогом платье, прилетела на роскошном вертолёте, стоит на ковровой дорожке, как актриса или певица на вручении премии… Она чуть не расплакалась, но сдержалась, помахала им рукой еще раз и поспешила к спутникам.

И они пошли к зданию Парламента: белоснежному, с маленькими окнами, округлому с фасадной стороны. В высоту оно — ниже пятиэтажных домов, в ширину — половина стадиона, хотя по телевизору всегда кажется больше. В разные стороны от входа, за зелёными клумбами, идущими вдоль здания, расходятся попеременно флагштоки с Георгием Победоносцем, гербом Московской Территории, и чёрным Символом на сером фоне, неофициальным флагом Религии.

Они вошли в широкие автоматические двери. Вдоль стен стоят чиновники, в строгих рабочих костюмах, с символами в руках. Они смиренно и жадно смотрят вслед Богородице. Мария решила остановиться, но Иоанн сразу подхватил её под руку.

— Богородица, прошу простить, но нас ждут. Вы потом можете их благословить.

Когда они поднялись по лестнице и подошли к роскошной деревянной двери с орнаментом, изображающим московский герб, сановник всех остановил.

— Мария, сейчас мы зайдём в зал, и вы пойдёте к трибуне. Я займу место своё, — святой отец немного запыхался.

— И что делать?

— Бог всё сделает сам. Не волнуйтесь.

— Ну хорошо, — она посмотрела на мужа, ища совета.

Саша ей кивнул. Всё будет хорошо.

— Александр, вас попрошу остаться здесь. Вас, полагаю, проводят в столовую или куда еще, где можно подождать.

— Меня даже не пустят внутрь?!!

— Простите меня, но там не будет даже операторов, оборудование будет управляться удалённо. Только сановники. Это традиция.

— Да что вы говорите! Бог повелел вам показать Синод на весь мир, а муж Богородицы не может там быть?!

— Отец Иоанн, я хочу, чтобы Саша был со мной…

Сановник чуть раскрыл рот, потом упал на колени перед ней. Смирновы замолчали. Он заговорил не отводя взгляда от пола.

— Прошу вас, Мария. Есть правила. Не требуйте от бедного создания Божьего их изменить.

Они переглянулись. Отец Иоанн может и лукавит, но не верить старику, упавшему на колени, они не могут.

— Хорошо, святой отец. Я останусь тут, — они еще раз переглянулись. — И прошу простить меня.

— Я понимаю, — сановник встаёт, опираясь о руку одного из СЗРовцев. — И вы меня поймите, прошу.

— Конечно, — Мария прикоснулась к плечу Иоанн. — Вы в порядке?

— Да, Богородица. Пойдёмте.

Он открыл массивную дверь. Александр поцеловал и обнял жену.

Она вошла, зашагала вперёд по коридору под трибунами и попала в знакомый по ТВ-картинке зал. Полукруг сидений для депутатов занят почти полностью сановниками со всего мира. По велению Создателя, Религия сохранила традиционные наряды своих территорий, так что служители Его предстали во всём многообразии: тюрбаны и клобуки монотеистических религий, тёмные одеяния Европы и яркие халаты азиатских территорий, необычные и экзотические наряды, доставшиеся от языческих культов. Здесь собрались представители всего мира Его.

Мария заняла трибуну. Перед ней сидят одни из самых уважаемых людей всей планеты. Весь мир сейчас смотрит через телекамеры на неё… Но она не успела начать волноваться ещё больше. Её окутало золотое сияние.

***

Вся палатка встала по будильнику в семь утра, как договорились накануне. Синод начнётся лишь в девять, но хочется успеть позавтракать и занять место перед огромным монитором стадиона, на котором будет вестись трансляция.

Судя по очередям в столовых и туалетах, большинство паломников выбрало такой же план. Все волнуются, переговариваются, строят прогнозы.

На завтрак, за которым вместо привычных пяти минут пришлось отстоять все пятнадцать, дали какую-то безвкусную еду. А может это просто кажется от волнения. Хотя омлеты с колбасой и праздничные тортики к чаю выглядят аппетитно, Фрида буквально заставляет себя есть, профессиональные знания медика говорят, что это надо делать. За пределы стадиона они с Марком уже успели на перекур сбегать раз шесть, чтобы хоть как-то унять волнение, но никотин не помогает.

Синод — это не только наставление Бога для сановников. Это экзамен человечеству. Как мы вели себя последние тридцать лет? Вдруг мы пошли не тем путём? Многие от волнения плачут уже с самого утра.

Конечно, кара тебя персонально не постигнет — Создатель наказывал так лишь тех, кто начинал войны или пытался проповедовать старые религии. И то, это было более семи веков назад, с тех пор человечество вело себя правильней. Но всё равно сейчас страшно каждому жителю Земли.

С половины девятого загорелся большой экран. Заиграли колонки по всему стадиону. Появилась картинка с белостенным парламентом Московской Территории, от которого к журналистам тянется красная дорожка.

Паломники, несмотря на раннее время, ринулись занимать места поближе. Они встали среди палаток, словно вода скатившаяся на один из краёв стадиона, заняв каждый метр свободного пространства между белыми жилищами. Никто не ругается, не толкается, всё внимание — репортажу.

Пошёл звук с голосом журналиста:

— Итак, сегодня мы собрались на самое важное событие не только года, но и последних десятилетий! Совсем скоро сюда прибудет Богородица и наш Создатель объявит Синод открытым.

Картинка показала шеренгу журналистов с камерами и редкими полицейскими. Затем она сменилась на зал заседаний парламента, где уже сидят сановники со всего мира. Они спокойны, не переговариваются, застыли, словно восковые фигуры. Они волнуются еще больше зрителей, это чувствуется даже через экран. Не было еще Явления, когда Он был доволен всем: он мог наказать отдельных сановников или всю Религию, как уже не раз бывало. Иногда он прощал их. Предугадать, что будет сегодня, невозможно.

Марк попробовал взять жену за руку, но Фрида резко отдёрнула её. Не до мужа и его сантиментов сейчас. Он только обиженно и нарочито громко вздохнул.

— Итак, что нам известно на этот момент, — продолжает на хорошем английском невидимый ведущий. — Парламент Московской Территории под руководством спикера Мусы Павлова сам предложил Религии провести собрание в их зале заседания — это уже стало традицией с двадцать первого Явления, которое проходило в тысяча семьсот девяносто девятом году в Бенгази. Всего он имеет сто сорок мест для депутатов, сегодня тут сидят сановники. Напоминаю, их прибыло восемьдесят девять — по количеству государственных образований в мире.