Рыжий (СИ) - Иванушкин Александр - Страница 9

Только вот я до нее не дошел. Под ногами что-то треснуло и на меня упала клетка. Да. Практически копия той, в которой томился Адольфо. Клетка не просто упала, а упала и вросла в землю, не пошевелить. Вот оно, черное колдунство!

Дева прыгала вокруг и хлопала в ладоши, даже разок колесом прошлась, гимнастка.

— Я поймала! Я тебя поймала! Поймала!

Может она скажет, что и голышом купалась громко песни распевая, чтобы меня подманить? Да так оно и было, скорее всего. Но белка была моя, квестовая белочка. Белку, черная зараза, подговорить не могла. Или могла?

— Ты невыразимо коварна!

— Ооо… Повтори это еще раз! Еще раз! Еще раз!

— Зовут-то как?

— Я Лита, дочь Латопа, сына Лигура! Преклони колени, бабазяк! Блин! Я поймала бабазяка! Никто не верил, что они еще где-то есть. И такого красивенького! И такого смешного!

— Как ты меня вообще нашла?

— Да ты топал на весь лес, как ослепший каменюка. Так громко и так медленно, что я успела в реке замерзнуть. Знаешь, что мой дед убил последнего бабазяка на этих землях?

— Зачем, прости, он его убил?

— Не знаю. Дед говорил, что бабазяки вкусные. С этого последнего он снял шкуру и набил ее опилками. У него в тронном зале стоит. Только у того кожа красная и волосы черные. Ты же такой милашка. Милашечка!

— А с белками умеешь разговаривать?

— Не пробовала. Дались тебе эти белки. Ну, проси кушать свою хозяйку. Ты ведь хотел?

Еще как хотел. Ну, похоже меня выцепили в лиловом бору после оврага. Боже, дай разума всем твоим белкам и спасибо, что я попался так далеко от моей сладкой, румяной, печеной рыбки. Я обязательно вернусь к тебе, верный Газенваген.

— Милая Лита, накорми меня пожалуйста. С голодных бабазяков облетают волосы и ногти. С меня вот вот начнут облетать, а мне этого ужасно не хочется. И подари мне счастье обедать вместе. Так не хочется оставаться одному в этой страшной клетке.

— Бедняжечка. Я не буду тебя мучить сегодня. Но что будет завтра, знает только Черный Эль!

И дева убежала подпрыгивая. Эльфы, насколько я знаю, так себя не ведут. Они надутые и строгие, потому что вечные и все уже видели и все уже знают и бла бла бла. Может эта еще очень молодая, несмотря на размер груди? Совсем соплюха, судя по тому, что чешет не фильтруя.

Однако обварившись молоком, в смысле став жертвой коварства, размыслим и следующее: вдруг и эти искренние трели удачливой охотницы — дым дым дым.

— Что скажешь, Аргумент?

— Она не злая.

— Нравится тебе?

— Если тебя не будет мучить, я ее не убью.

— Ого, парень. В тебе определенно пробиваются местные гены.

— Что такое гены?

— И сам не знаю. Просто красивое слово для неведомой хни.

— Она идет.

К нам от палатки шла большая деревянная тарелка с печеным чем-то, и с плодами какими-то, и с большой булочкой. Булочка! Это просто грезы, а не явь. Большую тарелку с едой несла Лита и ушки ее трепетали, но это не важно. Тут была булочка! А еще кувшинчик, как я его сразу не заметил. Ну, шевели же своими черными ножками, ушастик.

Да, тарелка сквозь прутья не пролезла, но сквозь прутья прекрасно пролазили мои руки. И я все съел. И я все выпил. Что это было не понял, но выпил. Охой. Лита смотрела как я ем с большим любопытством. Собственно тарелка была уже пуста, а мы с ней сидели друг напротив друга. Я в клетке, она снаружи.

— Это у тебя морфик? Не отпирайся, я видела как убрался шлем.

— Ну да. Морфик.

— Очень крутой. Кто мастер? Хотя, подожди. У тебя любовь пропала!

— И что?

— Значит где-то тут бродит еще один бабазяк. Бабазячка!

— Может мы любим кокосы.

— Что такое кокосы?

— Плоды кокосовых пальм.

— Хаха. Подожди с пальмами. Может и этот морфик тебе сделал мастер бабазяк? Неизвестный Черному Элю мастер, который прячется в этом лесу? Признайся, здесь где-то полно бабазяков? Целый подземный город.

— Нет. Я один из гроба вышел.

— Что такое гроб?

— Плод гробовых пальм.

— Я принесу плеть и буду бить тебя пока ты мне все не расскажешь.

— Я сломаю клетку и натяну тебе глаз на жопу.

— О Черный Эль! Глаз. На. Жопу. Это как? И клетку эту сломать нельзя. Это малая клетка судьбы. Я за нее 700 черепов заплатила.

— Урклские черепа были, или беличьи?

— Дурень, череп — это монета. Просто круглая монета. Попробуй сломать клетку. Давай.

— Не хочу.

— Почему же?

— Потому, что я любопытный.

— Это я любопытная! Я самая любопытная в Черном Эле.

— Тогда высунь язык.

— Зачем это?

— Я должен знать какого он цвета. От этого зависит смогу ли я тебе доверять.

— Я высуну язык, а ты мне все все расскажешь. Да?

— Именно.

— Нашел идиотку.

Лита посмотрела направо, посмотрела налево и высунула свой язык. Боже, она открыла рот и старательно высунула свой розовый язык.

Язык

Язык был розовый, а зубы белые, а глаза красные (белки синеватые, радужка алая, зрачок темно бурый), губы чуть светлее кожи и чуть темнее волос а волосы прямые серые (когда она успела их высушить и уложить?). Совершенно анимешное чудище.

Я был уверен, что «таран судьбы» с клеткой справится. Но покидать клетку нельзя пока я не узнаю о этом мире все, что от Литы можно узнать.

— У тебя розовый язык, как у меня.

Я честно вывалил свой.

— Потому тебе можно доверять.

Бабазяки же дурни. Легко попадаются в ловушки, верят мечущимся по лесу белкам, и все такое. Лита замерла в предвкушении.

— Но только в обмен. Мои секреты, на твои секреты. У тебя же есть секреты? Отвечать честно и кратко. Спрашиваем по очереди. Твой вопрос первый.

Я еще не договорил, как эльфийка выпалила:

— Как пройти в подземный город бабазяков?

Блин, может быть где-то здесь действительно есть подземный город бабазяков? Красных с черными волосами. Но нет ничего практичнее правды.

— Я бабазяк не из этого мира, потому ничего не знаю про здешних. Видишь, у меня даже цвет другой.

— Ты упал из голубой дырки?!

Вообще-то я вылез из гроба. Однако наличие «голубой дырки» не может не радовать. Если из нее падают, то можно в нее и вылететь.

— Это уже второй вопрос. Моя очередь сейчас, не твоя. Почему ты пришла в этот лес и живешь в этой палатке?

— Я мантикора пятого легиона, а эта «палатка» — сторожевой пост. Такие есть по всей границе Черного Эля. Теперь отвечай ты. Что находится за голубой дыркой?

Да откуда я знаю, что там находится. Она значит сторожевая мантикора в глухих пограничных лесах и одновременно внучка деда, у которого есть тронный зал, и который любил покушать бабазячины. Любопытный отпрыск голубых кровей жаждущий приключений на свою черную попку.

Ладно. Приключения, так приключения.

— Я не знаю что находится за голубой дыркой, потому что попал в этот мир из гроба. Но у меня есть средство подняться к голубой дырке и посмотреть, что же там находится на самом деле.

Глаза ее стали круглыми.

— У тебя есть настоящий дракон, который тебя слушается!?

— Почему ты не соблюдаешь правила? По одному вопросу и одному ответу. Что здесь непонятного?

— Тише! Заткнись. Сиди тихо тихо и ничего никому не говори. Иначе сразу убью.

Вот так. Кто-то приближается к нашей полянке и чуткие черные ушки это услышали. Помолчим подождем. Лита развернулась в сторону, вытянулась в струнку и растопырила ушки пошире. Надену-ка шлем на всякий случай.

Там, куда вслушивалась эльфийка, действительно становилось шумно. Что-то большое ворочалось в лесу, и гупало. И довольно быстро приближалось к нам. Лита достала из кармана костяной свисток (ну это было похоже на костяной свисток) и резко дунула в него три раза. Звука свисток не издал, но, видимо, в звуке не было необходимости, непонятной природы сигнал ушел куда надо.

Дева воин заслонила меня спиной и наложила стрелу на лук, тетиву, все же, не натягивая. Гупало и трещало уже не слабо. Птицы с ближайших к полянке деревьев снялись с возмущенным криком. И на поляну вывалилось нечто.