Акт возмездия - Михайлов Максим - Страница 51

– Да причем здесь ревность! Этот урод ее использует, а она как овца на веревочке, будто и не видит ничего!

– Вот именно, она сейчас ничего не видит, потому что и не хочет видеть. А насильно человеку глаза не раскроешь, надо чтобы он сам зрячим стать захотел. Понимаешь?

– Кажется… – Андрей неуверенно качнул головой, задумчиво морща лоб.

– Потому разумный человек сейчас другой путь выберет. Уйдет с горизонта, чтобы не раздражать, не злить лишний раз, но со стороны будет ситуацию внимательно контролировать. Рано или поздно, мама твоя сама во всем разберется, все поймет. Не сможет этот Ахмед, вечно хорошим притворяться, не та у них натура, понимаешь? Вот тогда-то и настанет момент для нашего хода. Мне лично, кажется, так действовать гораздо правильнее будет…

– Может Вы и правы… – Андрей упрямо сжал губы, как человек пришедший, наконец, после долгих и трудных размышлений к какому-то решению. – Вот только не выйдет из этого ничего. Куда мне деваться? Что на вокзале жить? Или на мусорке в коробке из-под телевизора?

– Ну, это как раз не проблема! – облегченно махнул рукой Илья. – Жилье найдем, было бы желание!

– Ага, как же! Где это мы его найдем?

– Мир не без добрых людей, Андрюха! Главное верить в это, и все получится!

– Ну да, только где они, эти добрые люди? – юноша скептически скривился, ясно давая понять педагогу, что в такие абстрактные материи, как бескорыстная доброта ближних, он давно уже не верит.

– Ты меня прямо обижаешь… – притворно нахмурил брови Илья, демонстрируя показную суровость. – У меня пока перекантуешься, если не против, конечно…

– У Вас? – удивлению Андрея не было предела.

– Почему бы и нет? Что тебя смущает?

– Но…

– И никаких "но"! Не вижу, почему бы двум благородным донам и не пожить какое-то время в одной квартире!

– Правда, я Вас не стесню? – на лице 43-его появилась, наконец, робкая надежда на то, что это действительно не розыгрыш и главный человек в Братстве, Учитель и практически полубог, всерьез предлагает ему такое.

– Смотри, как бы я тебя не стеснил, – улыбнулся Илья. – У меня за время холостяцкой жизни накопилась целая уйма разных привычек, с которыми тебе, маленький брат, придется, так или иначе, мириться.

– Я буду, – поспешно заверил Андрей. – Я вообще уживчивый, да мне ничего особенного и не требуется. Была бы крыша над головой…

– Уж это я тебе гарантирую, – все еще улыбаясь, заявил Илья. – Ну, раз решили, то нечего рассиживаться. Подъем и двинули знакомиться с апартаментами. Только надо все же заскочить к тебе, предупредить мать, чтобы не волновалось. Как раз и жилец ваш сейчас, наверное, на рынке, не хотелось бы лишний раз встречаться…

– Да я сам сбегаю, Илья Станиславович, что Вы будете ходить… – Андрей даже покраснел от стыда, что его как маленького собираются водить всюду за ручку.

– Э нет, братец, давай-ка я сам поговорю с твоей матушкой, так оно надежней будет. Да и прислушается она ко мне, как-никак взрослый человек, педагог и все такое… Ну что, двинули? А то так весь день тут просидеть можно…

– Двинули, – все еще смущаясь, кивнул Андрей, первым поднимаясь с лавки.

– Ну а как тебе сегодняшний урок? – Илья решил резко сменить тему, чтобы окончательно отвлечь подростка от невеселых мыслей, благо и идти до его дома оставалось недолго.

– Здорово! Вы так много нового нам рассказали!

– Так уж и нового? Об этом каждый день из телевизора говорят, да в газетах пишут, – учитель лукаво усмехнулся.

– Ну да, пишут и говорят. Только там обрывочно все, а у вас как кубики в тетрисе, все одно к одному. И сразу целая картина получается, простая и ясная…

– Да, брат, вот поэтому-то и надо в первую очередь учиться думать самому, чтобы самостоятельно из информации реальные картины складывать…

Некоторое время они шли, молча думая каждый о своем.

– А как остальные твои одноклассники? Все поняли, о чем я говорил? – вновь нарушил молчание учитель.

– По-разному… – неохотно ответил Андрей, опуская глаза.

– По-разному, это как? – не отставал почуявший в интонациях его голоса неладное Илья.

– Да большинству вообще по барабану, им хоть что приключись, лишь бы шмотки не дорожали, да попсу по ящику крутили… – стараясь не встречаться с учителем взглядом, начал рассказывать Андрей. – Ну, даги, понятное дело, возмущались, доказывали, что это все неправда. Лечи даже сказал, что Вы это специально все придумали, потому что не любите кавказцев…

– Не люблю… – горестно развел руками Илья, при этом демонстративно пристально поглядев на затянутую в черную перчатку правую кисть. – Не люблю, знаешь ли… Не сложилось как-то…

С минуту Андрей непонимающе смотрел на него, и лишь потом, когда по нарочито скорбному лицу наставника поползла-таки предательская широкая улыбка, сообразил, и тоже рассмеялся, легко и радостно. Они стояли посреди мостовой и хохотали невесть над чем, глядя друг на друга, и все проблемы испарялись, улетучивались вместе с этим веселым искренним смехом, становясь вдруг разом неважными и надуманными.

– Не люблю кавказцев! Надо же… – задыхался приступами смеха Андрей. – Это точно! Я-то уж знаю! А лицо у Вас было… Ну рассмешили!

Отсмеявшись же, 43-ий вдруг разом посерьезнел и, катнув по скулам нервные желваки, сообщил:

– Хуже всего, что они не одни так думают… С ними понятно все, они сами оттуда – значит, враги… Но есть и наши…

– В каком плане наши? – Илья тоже уже больше не смеялся.

– Наши русские, которые их поддерживают. Сергеев, например… Он, вообще заявил, что то, о чем Вы рассказывали, смахивает на фашистскую и расистскую пропаганду. Сказал, что нельзя представлять дело так, что один народ хуже, а другой лучше, что это явный расизм и так можно до концентрационных лагерей докатиться…

– И как слушали его?

– Слушали. И даги эти, и еще ребята, тоже соглашались. Они говорят, что все народы равны и нет среди них плохих и хороших…

– Вон как… – Илья задумчиво покачал головой. – А ты, что по этому поводу думаешь?

– Я? – Андрей как-то неопределенно пожал плечами, явно не горя желанием отвечать на вопрос.

– Да ты, ты, кто же еще?

– Ну вообще все люди ведут свой род от Адама… Они, конечно, разные и по цвету кожи, и по вере… Но вообще всякие ведь встречаются… И среди мусульман, к примеру, я знаю несколько нормальных… И Алик вот, тоже, ничего так пацан, не то, что Лечи… Разные все, короче…

– Вот то-то, ты сам знаешь ответ, просто не можешь правильно сформулировать, – учитель торжествующе поднял вверх указательный палец. – Если тебе говорят, что народы равны, то получается и люди, из которых они состоят тоже равны? Правильно?

– Ну, вроде того…

– Так вот, раз ты это признаешь, то должен согласиться, что ты, к примеру, равен с любым чукчей-оленеводом, так?

– Но…

– Так! А как же? А теперь расскажи мне, в чем же это равенство?

– Да ни в чем, какое же там равенство?

– Вот то-то! Ни физически, ни умственно, ни по моральным качествам люди между собой неравны. Причем "неравны" тут неправильное слово. Очень часто они не просто неравны, а практически противоположны друг другу! Давай разберемся подробнее – про физические свойства пояснять не надо, тут все на виду: один сильный, другой слабый, один ловкий, другой растяпа… С этим ясно. Давай дальше: один в вашем классе отличник, другой – хорошист, третий, вообще двоечник и потенциальный второгодник. Как же так? Учатся-то все вместе, у одних и тех же учителей, а результат разный! Выходит и по умственным способностям люди друг дружке не ровня! Ну а с моралью совсем просто: то, что нормально для дикаря из Полинезии, никогда не позволит себе человек из цивилизованного общества, так? И наоборот соответственно. Вон в Африке до сих пор людей едят и считают это нормой, так что теперь и нам тут у себя каннибализм узаконить, во имя всеобщего равенства и толерантности? Так получается?

– Не, ну с каннибализмом это Вы уже чересчур хватили…