Акт возмездия - Михайлов Максим - Страница 56

– А теперь сюрприз! Опа!

Жестом фокусника Железяка извлек из-за пазухи литровый пузырь ржаной "Зеленой марки" только что купленный в супермаркете за углом. Весьма равнодушный по жизни к спиртному, сейчас он разыгрывал на лице целую гамму чувств, свойственную записному алкоголику. Тут было и нетерпеливое ожидание, и гордость за собственную щедрость, как же, целый литр, дорогому другу принес, и чувственное удовольствие от одного прикосновения к таре содержащей вожделенный напиток. Играть требовалось максимально правдиво, надо было четко изобразить нашедшего повод выпить алкаша, который не смирится ни при каких обстоятельствах с потерей подобной возможности. Ход был заранее продуман именно для этой ситуации, и мог считаться беспроигрышным. Беседа с объектом, теперь Железяка именовал Мещерякова только так, должна быть по замыслу долгой и доверительной, просто для первоначальной прокачки, на которую требуется время, и как можно больше материала для анализа. Обычный вечер воспоминаний старых друзей, это, конечно, хорошо, но всегда есть опасность, что почуявший неладное, да и просто тяготящийся разговором с ФСБшником объект, легко разорвет контакт, сославшись на какую-нибудь важную причину. Оторваться же от накрытого стола с бутылкой водки, психологически сложнее. Тут есть несколько дополнительных якорьков, что могут удержать. Даже если клиент не ведется на саму возможность бухнуть на халяву, ему все равно неимоверно трудно отказать "другу" в поддержке на таком мероприятии, тем более прервать застолье, пока не закончена водка. А литр на двоих при желании можно тянуть бесконечно долго, а то и традиционно сбегать за второй… Короче, главное зацепиться, а дальше возможны варианты…

Как и предвидел Железяка, Мещеряков особого энтузиазма по поводу намечающейся пьянки не проявил. Даже попытался было робко протестовать, ссылаясь на общую занятость и плохое самочувствие. Но коронным аргументом всех алкоголиков в стиле "ты меня уважаешь?", высказанном хоть и в шутливой форме, но достаточно настойчиво, он все ж таки был побежден и отправился на кухню нарезать немудрящую холостяцкую закуску.

Железяка меж тем беглым взглядом оглядел из коридора жилую комнату. Сразу бросалось в глаза, что обитает здесь холостяк и квартира давно не испытывала на себе благотворного воздействия женской руки. Нет, общий порядок присутствовал, даже чисто достаточно было, но вот чего-то неуловимо женского, каких-то оживляющих интерьер штришков, уловить не удавалось. Будто в гостиничный номер попал, какая-то казенная обстановка, не живая… Хотя один интересный момент он все же отметил: в дальнем от коридора углу комнаты висела массивная, потемневшая от времени, явно старинная икона. Ишь, в Бога поверил, бывший офицер ФСБ? Или семейная реликвия? Похоже на то… Дорогая вещица, явно не ширпотреб из церковной лавки, и само собой не стилизованный под старину новодел. Даже неспециалисту видно. Отметим для себя, отложим в памяти… надо сказать этот штрих, хоть и яркий, оказался единственным. Остальная квартира абсолютно безликая, словно выставка мебели в магазине.

Ни одна особа прекрасного пола такой абсолютной функциональной бездушности, граничащей с полной стерильностью, никогда бы не допустила. Некогда видать товарищу заниматься обустройством своей личной жизни, другие дела отнимают все свободное время… Хотя, прямо скажем, не так и просто в его случае отыскать женщину, согласную делить с ним пополам горе и радости. Все ж таки материальное положение школьного учителя отнюдь не блестящее, как бы там наши государственные деятели по этому поводу ни пыжились. Да еще вдобавок инвалид. Да, бесперспективная какая-то картина получается… Стоп! Инвалид! Блин, вот она инерция мышления! Ведь и не подумал даже, что однорукий Мещеряков корячится сейчас на кухне, пытаясь совладать с нарезкой колбасы, а он, стремящийся завоевать его доверие, или хотя бы расположение, столбом застыл, посреди коридора, даже не думая как-то помочь.

Коря себя за такую непредусмотрительность, Железяка быстрыми шагами направился в сторону кухни. Но уже в дверях столкнулся с выходящим навстречу Ильей. Мещеряков тащил целый поднос загруженный тарелками с ароматным, сочащимся слезой салом, колбасой нескольких видов и почти прозрачными тонкими сырными ломтиками.

– Извини уж, чем бог послал…

Железяка уставился на него с неприкрытым изумлением, тут даже играть ничего не пришлось.

– Как ты это смог? Ты же… – он сбился, не зная, стоит ли употреблять слово "калека" в разговоре.

– Безрукий инвалид, хочешь сказать? – Мещеряков сам пришел ему на помощь, заговорщицки подмигнув. – Говори, не стесняйся. Я уже давно по этому поводу не комплексую. Видишь ли, к любому физическому недостатку можно привыкнуть, приспособиться… Просто нужно приложить немного упорства при тренировках, вот и весь секрет. Гораздо сложнее, когда изъян у человека не в теле, а в душе…

Последние слова прозвучали каким-то неясным намеком, и сопровождались значительным взглядом в глаза. Но Железяка предпочел этого не заметить, принявшись громко восхищаться мужеством товарища, его настоящим мужским характером и уменьем, ни при каких обстоятельствах не опускать руки… Руку?.. Тьфу, опять запутался…

Объект слушал, благосклонно кивая и дежурно улыбаясь. Понятное дело, лед отчуждения и недоверия, так просто не сломать, но ничего, вода камень точит. Медленно, но верно, капля за каплей, а мы никуда и не торопимся, вон на столе еще непочатая литровка возвышается. Надо бы, кстати, замотивировать свой визит, не дожидаясь пока опомнившийся хозяин сам задаст каверзный вопрос. А то ишь, гусь лапчатый, вспомнил про сослуживца спустя несколько лет.

– Неплохо ты тут устроился, – разливая по первой и усиленно изображая вожделеющее нетерпение, почти пропел Железяка. – Прямо завидую. Этакая холостяцкая берлога. Хочешь водку пей, хочешь девок води! Красота!

– Нормально, по-моему, ничего сверхъестественного, – пожал плечами Илья. – Или тебе родное ведомство до сих пор отдельную квартиру не предоставило?

– Ну да! Чай не прежние времена на дворе, – хохотнул Железяка. – Контора нынче опять в почете, или ты не в курсе, кто у нас президент? В курсе? Ну, то-то… Так что однокомнатная в новом доме, на окраине, правда, ну да метро рядом…

– Здорово, давай тогда за новоселье?

– Так оно еще когда было! Давай за контору! Бывших ФСБшников ведь не бывает? Так?

– Вроде как…

– Ну давай тогда, до дна… За контору!

– За нее…

Водка пролилась по пищеводу тугим обжигающим шаром. Тут же вдогонку ей отправился ломтик ароматного сала. Эх, хорошо! Кабы еще не работа…

– Так вот, – прожевав закуску, продолжил поднятую тему Железяка. – Квартира-то есть. Только я лоханулся по собственной дурости… связался тут с одной… Знаешь, как это бывает, вроде сначала нормальная баба была, и выпить в компании и погулять… А как ко мне переехала, словно подменили, прямо гестаповец в юбке. Зверь, не женщина! Какая там гульба, веришь, нет, пиво под футбол и то не могу выпить!

Железяка подпустил в голос слезливой пьяной искренности, для пущей убедительности монолога не помешает. По его мнению, такое поведение вполне соответствовало роли несчастного, раздавленного умостившейся на шее мегерой подкаблучника.

– Так выгони ее, – безразлично посоветовал Мещеряков.

Невооруженным взглядом было заметно, что интимные проблемы бывшего однополчанина немало его не тронули.

– Выгони, тебе легко говорить… – обиженно засопел Железяка. – Как же я ее выгоню? Живем ведь вместе… Эх, жизнь… Давай что ли по второй?

– Ну, давай…

– За свободу! За мужское братство! Завидую я тебе, ох завидую…

Так, главное не пережать! Теперь он наверняка решит, что сослуживец вспомнил о нем, чтобы иметь возможность в тихую от своей вздорной бабы надираться в неизвестном ей месте. А что, вполне нормальная мотивация! Главное убедительно сыграть тихого алкоголика, весь смысл жизни которого заключается в заглядывании на дно бутылки. Такой вполне способен ради беззаботной пьянки навязаться в гости к кому угодно. И никакой опасности априорно не представляет.