Акт возмездия - Михайлов Максим - Страница 58

Однако ничего сказать Андрей не успел, остановленный расслабленным и даже каким-то вялым жестом Мещерякова.

– Раньше не было… Теперь вот появилась… – лениво протянул хозяин квартиры. – Все мы меняемся в этом мире… Кто в лучшую сторону, кто в худшую… Я, видимо, успел солидно продвинуться на пути добродетели с нашей последней встречи, так что не вижу ничего странного и невозможного, в том, чтобы пустить к себе жить нуждающегося в помощи школьника.

– Илья Станиславович, я пойду к себе в комнату, хорошо? – в голосе парня так и звенело перетянутыми гитарными струнами предельное напряжение.

Можно было представить чего ему стоит это деланное спокойствие тона.

– Да, Андрей, иди, конечно… Мы тут еще с Вадимом Сергеевичем посидим, поболтаем… Так что иди, нечего тут тебе старых ворчунов слушать, голову себе забивать…

Облегченно вздохнув, Андрей боком протиснулся мимо сидящего на его пути Железяки. Проходя мимо висящей в углу иконы, он остановился, секунду пристально вглядывался в отрешенный божественный лик, а затем истово и умело перекрестился. Не небрежно ткнул четыре раза по телу пальцами, не смазанно махнул рукой лишь бы отвязаться, а серьезно и сосредоточенно осенил себя крестным знамением по всем церковным канонам. Железяка удивленно поднял брови, такого от юноши столь молодого возраста он не ожидал. И еще что-то было не так в этом много раз виденном оперативником жесте. Что-то неуловимо неправильное в самом исполнении привычного ритуала, вот только сразу и не поймешь что… Он напрягся, пытаясь детально восстановить в памяти только что виденный жест, прокрутить его перед мысленным взором словно в замедленной съемке. Вот Андрей, чуть развернувшись к нему в пол оборота, смотрит на икону, вот медленно начинает поднимать руку и касается двумя сложенными пальцами лба, потом опускает руку, касается живота… Стоп! Вот оно! Он крестится только двумя пальцами! Двумя! Не тремя!

И тут Железяку словно ударило током. В голове сами собой поплыли сто раз пересмотренные кадры с чудом уцелевшей после взрыва видеокамеры наружного наблюдения в салоне черной магии Аделины. Худая мальчишеская спина обтянутая линялой джинсой, скрытое капюшоном толстовки лицо, боком стоящего к камере подростка и сложенные в староверское двоеперстие пальцы, последовательно касающиеся лба, живота, правого и левого плеча. Четкий, отработанный жест, нигде не смазанный и явно привычный… А ведь если также одеть этого Андрея, он просто не отличим будет от предполагаемого подрывника!

– Какой религиозный у тебя ученик, – стараясь чтобы в голосе не проклюнулись нотки азартной охотничьей дрожи произнес, глядя на икону Железяка.

– Да, – не чуя подвоха, согласился с ним Илья. – Хороший парень. В бога верит, часто в церкви бывает. Даже посты держит, как положено…

– Только крестился он как-то странно… Или мне показалось?

– Э, брат, да ты, я смотрю совсем темный в этих вопросах, – довольный возможностью продемонстрировать лишний раз свои познания Мещеряков покровительственно улыбнулся. – Не неправильно, а таким образом, как принято у старообрядцев. Это, брат, целая философия. Вот ты думаешь, верующий просто так пальцами в себя тычет, как придется?

– Ну…

– Вот тебе и ну! На самом деле средний и указательный палец, сложенные вместе символизируют собой человеческую и одновременно божественную природу Христа, причем, чтобы они были на одном уровне, средний, приходится немного пригибать. Это как бы божественное начало в Христе, снисходит к своей человеческой половине, и вообще к человеческим слабостям. Понял? Ну а остальные три пальца плотно прижатые к ладони, это Святая Троица. Про нее-то ты знаешь?

– Слышал что-то… Так почему остальные тогда так же не крестятся? Они что Христа не уважают?

– Ну, ты и слова говоришь, брат. Мы же не на бандитской стрелке авторитетами меряемся, ишь, уважают, не уважают… По новым обрядам символика другая. Там как раз три сжатых пальца и символизируют единство Святой Троицы: Бога Отца, Бога Сына и Святого Духа. Это единство и ставится во главу угла, а уж двоякая природа Христа во вторую очередь обозначается двумя оставшимися прижатыми пальцами. В этом и есть принципиальная разница, врубился?

– Ну, ты прямо богослов, где нахватался-то?

Железяка внутренне ликовал, все ложилось в цвет, значит, определенная манера креститься это не случайность, а тщательно продуманный жест. То есть, террорист с видеозаписи, особым способом сложив пальцы при крестном знамении, выдал тем самым свою принадлежность к устойчивой общественной группе приверженцев старых обрядов Православной церкви. Причем группа эта не слишком многочисленна, и встретить в повседневной жизни адептов этого учения не так-то легко. И вот один из них, подходящий по возрасту и телосложению неожиданно появляется в окружении того человека с которым "по ошибке" выходит на связь арестованный экстремист. Улики, конечно, все косвенные, в суд с такими не пойдешь, но для начала полномасштабной разработки с подключением наружки и проведением литерных мероприятий вполне достаточно.

– Скажешь, богослов… – польщено улыбнулся Мещеряков. – Просто я теперь учитель, яркий представитель интеллигенции, так сказать… А положение, как говорится, обязывает…

– Ладно, проехали, интеллигенция, – залихватски подмигнул Илье Железяка. – Сейчас сложившееся положение обязывает нас с тобой беспощадно уничтожить все запасы алкоголя в этой квартире. – Так что давай сюда стакан!

В квартире Михаила Соломоновича Шаца все перемешалось и встало с ног на голову. Веселая суета, вызванная неуемной энергией заполнивших стандартную блочную трешку родственников, понаехавших черти откуда, с непредставимо далеких окраин родной страны и даже из самой Земли Обетованной, продолжалась уже несколько дней, напрочь выбив Михаила Соломоновича из устоявшегося привычного ритма жизни. Но и повод для этого бедлама был немалый. Можно сказать радостный, но одновременно и тревожный… Средняя дочка профессора тридцатилетняя Софочка наконец-то выходила замуж.

Всего у Михаила Соломоновича дочек насчитывалось аж три штуки. Старшая, шумная и заводная Ильза уже давно отыскала свое счастье, подарив Михаилу Соломоновичу двух замечательных внуков. Впрочем, с ее непоседливым характером это как раз было не удивительно. За нее Михаил Соломонович тоже успел напереживаться не мало, однако все обошлось замечательно, избранник ее оказался из вполне приличной обеспеченной семьи. Да и сам был не промах – грамотный преуспевающий адвокат, специализирующийся на гражданских делах, имеющий все шансы сделать неплохую карьеру. Собственно он ее и сделал и сейчас уже руководил собственной адвокатской конторой, приносившей немалый доход, позволяя Ильзе всецело отдаться воспитанию детей. Внуки в результате занимались в бесчисленном количестве спортивных секций, закаляя свои мышцы, учились в спецшколе с английским уклоном, тренируя в дополнении к телу еще и мозги, и каким-то непостижимым образом умудрялись еще посещать музыкальную школу, воспитывая в себе склонность к прекрасному. Нет, за Ильзу и ее семью Михаил Соломонович был категорически спокоен. Тут все было в полном порядке.

Младшая дочка тихоня и скромница Розочка тоже в девках не засиделась, хотя от кого, от кого, а от нее Михаил Соломонович такой прыти вовсе не ожидал. Еще будучи студенткой, пошедшая диковатой восточной красотой в мать Розочка, по протекции папы-преподавателя смогла съездить на практику в Израиль, где и закрутился у нее бурный роман с красавцем-офицером тоже российского происхождения, эмигрировавшим в свое время на историческую родину. Что ж, сердцу не прикажешь, а для истинной любви ни расстояния, ни границы не помеха. Год назад по всем правилам сыграли свадьбу, и молодые отбыли на постоянное место жительства в далекую Хайфу. Детей у Розочки пока не было, да они с мужем и не планировали, решив вначале сделать карьеру, создавая крепкий фундамент для будущего благополучия. Младший зять, по мнению Михаила Соломоновича, конечно, кое в чем проигрывал старшему. Не был таким же хватким и предприимчивым в плане зарабатывания денег, зато выгодно отличался честной прямотой и мужественным открытым характером. С таким было не страшно отпускать дочку за тридевять земель: и защитит, и убережет от любой напасти.