Акт возмездия - Михайлов Максим - Страница 68

– Ну что, ребята. Вы думаете, что сделали нас? Считаете, если смогли купить несколько шестерок в погонах, так вы уже переиграли нас всех? Что ж, посмотрим, как у вас получится переиграть пулю…

Варяг нежным ласкающим жестом коснулся кончиками пальцев ребристой рукоятки пистолета Макарова, накрепко прижатого к телу брючным ремнем.

Молодого подающего надежды адвоката Аслана Сатуева нашли тем же вечером в подъезде его собственного дома. Обитал Аслан не в престижном жилом комплексе с консьержем и охраняемой территорией вокруг, а в обычной панельной многоэтажке, правда, в престижном центральном районе города. Планировал вскорости переехать в жилье поприличнее, гонорары от юридической деятельности вполне позволяли, вот только все никак не мог подобрать подходящий вариант. Вот и доперебирался. Время сейчас такое, всякое может случиться, особенно в едва освещенном подъезде многоквартирного дома, где кричи, не кричи, никто не поможет и не спасет. Даже милицию не вызовут, сволочи, только будут сидеть затаив дыхание под дверьми, прислушиваться и благодарить всех известных богов, что самих пронесло и это не они сейчас вопят о помощи в полумраке лестничных маршей. Сучье время. Каждый сам за себя, никому дела нет до чужой жизни. Зато многим дело есть до чужого добра… За обшарпанный старый мобильник кишки выпустят запросто, лишь бы потом сдать перекупщику, да на дозу хватило, или на бутылку паленой водки, тут уж кому что… Так что ничего странного нет в том, что дорого и модно одевавшийся чеченец, приезжавший домой на новенькой, блестящей темным лаком иномарке, стал объектом нападения, скорее уж странным можно посчитать то, что такого с ним не случилось раньше…

Другое удивительно. То, что умер Аслан не от бандитской заточки, вспоровшей живот, не от удара бутылкой, или бейсбольной битой по голове. Пулю он получил, причем прямо в сердце. Даже не понял, наверное, что умирает. Так уж свезло убийце, или таким уж он был метким стрелком. Кто теперь скажет? Гильзы в подъезде не обнаружили, выходит стрелок был не только метким, но еще и далеко не глупым. Одного только не предусмотрел: пуля все равно в теле осталась, не прошла на вылет, не расплющилась о бетонные стены в бесформенную свинцовую лепешку, а значит, ее можно будет извлечь и привязать к конкретному пистолету. Нарезы в канале ствола всегда оставляют на прикрывающей пулевой сердечник биметаллической рубашке следы, такие же индивидуальные, как отпечатки пальцев. Так что, как пистолет найдут, убийца уже не отвертится, мог бы и не трудиться, гильзу разыскивая, улик и без нее хватит. Вот только пойди сначала найди тот стреляный ствол. Если киллер опытный, то давно уже паленый пистоль где-нибудь на дне речки плавает, разобранный по частям и протертый до зеркального блеска, чтоб не дай бог отпечатка пальцев где не осталось.

Ага, киллер, значит… Вот слово и сказано! Выходит не случайный гоп-стоп, или попадалово на агрессивную шпану под кайфом… Выходит так… Шпана все больше ножичками, или еще чем попроще… А тут пистолет, правда без классического контрольного в голову, ну да контроль при таком попадании без надобности… А если еще национальность вспомнить, только аккуратно, чтобы правозащитники вой не подняли… Нет, конечно, мы не утверждаем, что все чеченцы связаны с криминалом. Просто когда чеченца валят в подъезде из пистолета, очень часто оказывается что тут какие-то бандитские разборки. Натура у них такая, горячая, у чеченцев… Очень любят в разборки влипать… Юрист опять же, адвокат, значит по работе с теневым криминальным миром постоянно трется, а там, мало ли…

Выходит, бандитская заказуха?.. Выходит так…

Хотя еще одна деталь нашлась непонятная… Киллеры, они в основном народ маловпечатлительный, к эффектным жестам и лишней драматизации не склонный. И то, любое лишнее движение – лишняя зацепка для тех, кто потом будет преступление разматывать, лишний след. На хрена себе во вред делать? Так что их работа, как правило, образец эффективности и минимум театральных эффектов, в идеале вообще лучше всего под несчастный случай закосить. А тут…

Следователь оперативной бригады, сидевший на корточках перед трупом Аслана, подался в сторону, освобождая новый ракурс фотографу-криминалисту.

– Жека, морду его крупно сделай, чтобы отчетливо все было видно. Глядишь, пригодится…

– Не учи папу трахаться, – недовольно пробурчал похмельный и от того злой криминалист, щелкая стареньким фотоаппаратом.

На снимках в хорошем качестве и с явной претензией на художественное искусство навечно осталось искаженное агонией, застывшее в смертной маске, лицо Аслана Сатуева. А поверх его правильных аристократически тонких черт комьями налипшей грязи отпечаталась ребристая подошва тяжелого ботинка. Зачем убийце понадобилось так картинно наступить на лицо адвоката, следователь понять не мог.

Зато сразу поняла Людмила Викторовна, мать едва не убитого бандой азербайджанцев школьника Паши Сергеева. Она собиралась готовить ужин и щелкала каналами маленького телевизора на тесной кухне, пытаясь найти передачу, что послужит подходящим фоном ежедневному рутинному процессу. Криминальную хронику Людмила Викторовна никогда не смотрела, но сейчас задержала руку на переключателе, потому что в телевизоре вдруг мелькнуло знакомое лицо. Лицо с грязным следом чужой подошвы на холеной щеке.

– Ногами, говоришь, топтать собирался, – тихо произнесла женщина, всматриваясь в неровно мерцающий экран. – Выходит покруче топтуны выискались…

Выходит так…

Настроение было отличным, в тон бодрящей, солнечной погоде. Наконец-то весна полностью вступила в свои права, заполнив городские улицы пьянящими ароматами цветущих деревьев, залив их ярким солнцем и зеленью свежей травы. Выйдя из подъезда, Салман невольно остановился, привыкая к резанувшему по глазам после полутемных лестниц дневному свету, подставляя лицо под ласкающие солнечные лучи. Весна… Пора любви и пробуждения новой жизни… Дни, когда сердце бьется чаще, а мускулы наполняются чудесной энергией неукротимой шальной молодости… Хорошо жить весной… Хорошо, даже если ты вышел из дома, чтобы отправиться на судебное заседание. Все равно, хорошо и здорово, к тому же и сам суд какой-то несерьезный и вовсе не страшный. Вон, Султан и вовсе не волнуется, говорит, что если еще приплатить чуть-чуть судье и адвокатам, так этого русского вообще виноватым сделают и самого в тюрьму посадят. А уж им всяко ничего не будет… Подумаешь, мелкое хулиганство… Учитывая то, что раньше они к ответственности не привлекались, да плюс сюда положительные характеристики откуда только можно, и молодой возраст на сто процентов все обойдется каким-нибудь пустячным штрафом, на худой конец небольшим условным сроком и все… То же мне наказание…

Зато все родственники и друзья смотрят как на героя. Как же, ведь самого настоящего скинхеда привалили, одного из тех, что наводят такой страх на выходцев с юга. Сейчас Салман и сам уже искренне верил, что они вчетвером умудрились победить сильного и опасного противника, а не беззащитного рохлю, который даже не сопротивлялся, когда его убивали. Таково магическое действие общей убежденности окружающих. В самом деле, раз все считают, что было именно так, то почему бы и непосредственному участнику событий тоже не поверить в собственную лихость и храбрость?

Если уж совсем честно, то в начале, когда он попал на первые милицейские допросы, Салман проклинал свою дурную голову, каялся, что не решился вовремя отказаться от участия в задуманном друзьями предприятии. Тогда он всерьез считал, что они попали по полной, думал, что остаток жизни проведет в тюрьме среди уголовников. И сидеться, как он предполагал, будет ему отнюдь не сладко, ведь русские бандиты наверняка не одобрят его участия в убийстве русского же парня и постараются ему отомстить. По-крайней мере азербайджанцы, точно бы так поступили… Вот это попал, что называется, за компанию! Вся жизнь теперь под откос…

Но такие мысли посещали Салмана давно, еще на этапе предварительного следствия. Едва дело оказалось в суде, все его страхи развеялись, словно дым. Дебелая тетка-судья отнюдь не внушала такого же почтительного страха, как жилистый, скорый на кулак оперативник с железными передними зубами. Адвокаты уверенно заявляли о том, что у дела нет никаких перспектив. Свидетели после интимных бесед с друзьями и родственниками бравых азербайджанцев один за другим отказывались от своих показаний. Все судебное действие все больше и больше напоминало комедийный фарс, неминуемо обязанный закончиться такой же смешной развязкой. По законам жанра, так сказать. У комедий не бывает трагических концов, на это есть драмы.