Гражданская игра (СИ) - Яценко Владимир - Страница 20

— Комната прослушивается. Я не могу доложить по всей форме…

— Нет, не прослушивается, — безжалостно отрезала путь к спасению Мария. — У меня в сумке включён локатор нелинейности. Если бы в каюте работало чужое электронное устройство, локатор голосил бы, как проклятый. Можешь докладывать.

Она вопросительно подняла брови и требовательно задрала подбородок.

— Вот видишь, — осторожно сказал я. — Выходит, ты тоже что-то делаешь, не поставив меня в известность.

— Я — командир группы. И ставить тебя в известность не входит в список моих служебных обязанностей. Но, считай, поставила. Теперь ты скажешь, что происходит?

У неё было такое гневное выражение лица, что я не решился сказать «нет»:

— Да. Ситуация изменилась. Теперь я — командир. И пока не могу раскрыть всех подробностей.

Она так оскорбилась, что захотелось подойти и нежно обнять. Но я вспомнил об ируксоле и сдержался.

— Что? — на мгновение её нежное личико стало отталкивающим от злобы. — Что за фантазии, боец?!

— Васнецов вёл операцию двумя независимыми группами. У меня его личный приказ: как только ты что-то заподозришь, принять командование на себя.

— Васнецов?

— Пал Палыч. Только не ври, что не понимаешь, о ком идёт речь.

— Может, ты ещё и должность его назовёшь?

— Его должность и звание засекречены. Ты видела его приказы? От кислотно-жёлтого фломастера до сих пор круги перед глазами.

Она покачала головой:

— Поразительно!

— Давай не будем всё портить, — я говорил в точности её же словами! — Нам повезло вытащить билет в счастливое будущее. Стоит ли оно разбирательств с нашим убогим прошлым?

Она долго смотрела на меня, и всё-таки решилась на ещё одну попытку:

— Ты можешь свои слова как-то доказать?

— Легко! Отправь радиограмму начальству с просьбой подтвердить мои полномочия.

— Это невозможно.

— Тогда согласимся на ничью: есть вопросы, на которые не отвечаешь ты. И есть вопросы, на которые не отвечаю я. А выяснение, кто из нас главный, оставим на период аккомодации в Лиссабоне.

Она всё ещё сомневалась, а когда попыталась что-то сказать, я не дал ей такой возможности:

— После выполнения задания мы не собираемся возвращаться. Какая разница, кто из нас главнее?

— Ты не забыл, что у нас нет бленкера? Как мы будем выполнять задание?

— Бленкер на «Аркадии», — напомнил я. — И у нас ещё трое суток перехода. Перевернём судно вверх дном, заглянем в каждую каюту. Найдём!

Мария перевела взгляд на спящего Юрия:

— Наши коллеги полагают, что судно в Лиссабон не придёт. Если Контора и вправду переменила мнение, то «Аркадия» днём будет уничтожена. Мы как раз в центре Северного моря. Кстати, при таком варианте мне вообще непонятно, о выполнении какого задания мы говорим? Если Юрий не соврал, то обстрел «Аркадии» — лучшая радиограмма об отмене задания.

— Юрий мог соврать. И сценарий может быть зеркальным: Запад, вдруг, понял, какую беду им несёт бленкер, и решил потопить судно. А наша подводная лодка уничтожила лодку Запада…

Она задумчиво кивнула:

— При отсутствии связи с командованием, выполняй последний полученный приказ?

— Вот именно. И Пал Палыч знает, что мы будем делать. Не стоит его разочаровывать.

— Кроме того, мы всё ещё пытаемся получить деньги, — сказала Мария. — Жизнь на Западе отличается от жизни в Мегасоце. На Западе лучше жить с большими деньгами.

— А у нас?

— А у нас с большими деньгами долго не живут. Кстати, о деньгах. После вчерашнего отравления камбуз мне что-то разонравился. Конечно, если нас разбомбят до обеда, то вопрос снимется сам собой. Но если бомбардировка отложится до вечера…

Она увидела, как я показываю пальцем под кровать:

— Что?

Мария подползла к краю кровати и свесила голову:

— Ого! Ты подготовился к осаде?

— Всего лишь обокрал местную продуктовую лавку.

— С тобой не пропадёшь!

— Даже не пытайся, милая…

12. В осаде

Гервиг объявился только к восьми. Осторожно постучал в дверь, а когда я недовольным голосом спросил «кто?», сказал, что пришёл за Юрием Александровичем.

Мария сунула под нос Юрию тампон с нашатырём, а когда тот фыркнул и отшатнулся, мы поставили его на ноги и выпихнули за дверь в объятия Гервига. Я ещё раз порадовался отсутствию бленкера. Если бы шкаф стоял посреди каюты, мы бы не смогли так ловко избавиться от заложника.

— Что дальше, командир? — насмешливо спросила Мария. — Как я поняла, будем отсиживаться? Во избежание снайперов и отравления в ресторане?

— А также «случайного» падения за борт. Но инициативу противнику не отдадим. Присядь за компьютер, дорогая…

Я обнял её за плечи и подтолкнул к столу.

— Номера комнат нам известны. Почему бы не пригласить заинтересованных лиц на беседу?

— Вебинар? Ты читал о веб-конференциях?

— И о многом другом, милая. Ты же помнишь: не ем, не сплю, праздность не праздную… чем-то же нужно заниматься в свободное от любви время?

Она разослала по каютам приглашения и обернулась ко мне, чтобы что-то сказать, но не успела: первыми отозвались амеры из сто тринадцатой. С экрана на нас смотрел человек в ковбойской шляпе:

— Что-то хотели, девушка? — с усталой ненавистью спросил человек.

Мария повернулась к объективу и твёрдо ответила:

— Живой сойти на берег. Вы не против?

Человек в мониторе стянул с головы шляпу и бросил её куда-то себе за спину.

— Зовите меня Джонсоном, — сказал он. — И будь я проклят, если не хочу того же.

У него был противный, гнусавый голос. Как на операбельной стадии гайморита.

— Мара, — представилась Мария. — Рада знакомству, Джонсон. У нас одно желание, почему не объединиться?

Удобно устроившись в кресле так, чтобы не «светиться» в объективе, я приготовил несколько листов бумаги и карандаш.

— Хочу устроить вебинар для заинтересованных лиц, — продолжала Мария. — Кроме нас с вами на «Аркадии» действуют ещё две группы охотников на бленкер Крецановского. Одна из них стучится к нам на конференцию. Пускаю.

Джонсон как-то неопределённо махнул рукой: то ли «плевать», то ли «давайте со всем этим покончим».

Монитор «разломился» пополам: Джонсону досталась левая половина, а на правой восседал растрёпанный Пётр Леонидович.

— Доброе утро, Мария, — тускло поздоровался Пётр. — Ваш приятель где-то рядом?

— Мой муж всегда рядом, Пётр Леонидович, — доброжелательно сказала Мария.

— Муж? — заволновался Джонсон. — Вас двое?

— А вас сколько? — вызывающе спросила Мария.

— Вы нас представите? — как-то уныло, без огонька попросил Пётр.

Я подумал, что сегодня не только у меня выдалась тяжёлая ночь. Мария представила их друг другу и воскликнула:

— А вот и наш третий участник!

Экран поделился на четыре части: в правом верхнем углу — Мария, под ней Пётр, слева наверху Гервиг, а под ним — Джонсон. Это была прекрасная картинка для передовицы «Известий»: осунувшиеся от вечной злости акулы империализма и свежее, румяное лицо хорошо выспавшейся комсомолки. И подпись: «исключи лишних».

— Как Юрий себя чувствует? — светски справилась хозяйка вебинара.

Если не знать, что вчера за ужином она его прирезала, звучало с участливым беспокойством.

— Спасибо, хорошо, — с вымученной улыбкой сказал Гервиг. — Спит. Так что я пока побуду за него.

— Спит? — неприязненно уточнил Пётр. — Так разбудите, молодой человек.

— Прошу его простить, мистер, — забормотал Гервиг. — Удар ножом, проникающее ранение рядом с артерией.

— О, Господи! — вырвалось у Петра.

— А ночью его допрашивали. Большая доза наркотиков. Я пока не понял, чем его накачали…

— Хлоралгидрат, — сказала Мария.

— Вашего мужа нужно посадить в клетку! — прорычал Пётр Леонидович.

— Если вы о ноже, то это моя работа, — безмятежно сообщила Мария. — Макс только наложил швы…

— Ну и семейка! — с чувством сказал Джонсон.