Гражданская игра (СИ) - Яценко Владимир - Страница 6

Не успел я порадоваться своему нечаянному одиночеству, как увидел девушку с копной соломенных волос. Она сидела под спасательной шлюпкой в шезлонге и с ожесточением грызла яблоко. Под шезлонгом лежал рюкзак и стоял термос. Заметив мой взгляд, девушка отвернулась. Но яблоко грызть не перестала.

— Приятного аппетита, — насмешливо сказал я. — Не сыровато для пикника?

Блондинка резко обернулась, смерила меня с головы до ног и враждебно сказала:

— Погоду, как и Родину, не выбирают.

Мне показалось, что она крепко обеспокоена, почти в панике, но тон её ответа не располагал к продолжению беседы. Я подумал: «не стреляет и ладно», и поймал за пояс проходящего мимо полового:

— Не в курсе, как скоро выйдем в море?

Человек освободился, с достоинством поправил одежду и ответил:

— Десять узлов, считайте сами. Через три часа будем в заливе. Потом объявят о праздничном ужине. Номер столика совпадает с номером каюты. И ради Бога! Никого не трогайте руками.

«Какие мы нежные!» — посмеялся Демон над негодованием штатского. Половой ушёл по своим делам, а я решил заняться своими.

Убедившись, что Марии в обозримом пространстве не наблюдается, а блондинка с яблоком не обращает на меня внимания, открыл дверь в пассажирскую надстройку и окунулся в атмосферу пластика, табака и лака. Здесь было сухо и тепло. За столиком с надписью «Администратор» сидела ещё одна блондинка. Только эта, в отличие от побирушки под шлюпкой, была приветливой до тошноты:

— Чем могу помочь? — улыбнулась девушка.

Я обратил внимание на её белоснежные ровные зубы и протянул анонимный билет Крецика:

— Не могу найти каюту. И где мне взять ключ? Билет подарили, а вводных не дали.

Она сверила номер билета со своей амбарной книгой, ляпнула на билет печать и вернула с двумя ключами:

— Каюта триста семь. Прямо по коридору, по лестнице на один этаж наверх и налево.

Я поблагодарил и двинулся в указанном направлении. Через минуту стоял перед дверью с нужным номером.

«Поразительная чёткость инструкций, — признал я. — Чувствуется, что объясняет дорогу не первый год».

Зашёл в каюту и остолбенел. Между койками стоял ещё один бленкер смерти. Сразу стало душно. Почему-то захотелось в убежище, в казарму. Я снял шляпу, стряхнул капли дождя в сторону двери и присел на краешек кровати.

Потом вспомнил о деньгах и заглянул под койку. Здесь лежал чемодан средних размеров. Потрёпанный кожаный чемодан чёрного цвета. Очень прочный, с двумя крепкими ремнями поперёк корпуса и тремя замками.

Я попробовал вытащить баул одной рукой, но понял, что мне это не под силу. Тогда я встал на колени перед кроватью, и вытащил его двумя руками. Расстегнул ремни и присмотрелся к замкам. К моему удивлению, это оказались крепкие, стальные запоры, которые отняли у меня по пять минут каждый. «Интересно, под кожей металлический корпус»?

Откинул крышку.

В кино в этой сцене главный герой задумчиво свистит и чешет затылок. Но я не в кино. И мне не хочется быть главным героем. Их часто убивают. Поэтому я тихо закрыл чемодан и затолкал его обратно под кровать.

«С деньгами Крецик не обманывал. А вот изобретатель, судя по всему, готовился обмануть Крецика».

Я подошёл к шкафу и легонько толкнул его плечом. Аппарат не шелохнулся. «Тяжёлый!»

Открыв створки, увидел иконостас тумблеров, кнопок и циферблатов, очень похожий на тот, что стоит двумя этажами ниже в нашей с Марией каюте. На мгновение закралась мысль: может, Студент сделал два бленкера? Один сразу отправил на «Аркадию». А второй оставил для демонстрации в лаборатории.

Это казалось глупым, но, судя по весу чемодана с деньгами, возможным.

Извлёк кабель со сканером и попытался включить бленкер. Но он был тих, как покойник. Поискал глазами шнур с вилкой. Да, вот он. Воткнул вилку в розетку, и снова включил. Прибор загудел, лампочки радостно расцвели предновогодним настроением. Только звук трансформатора был другим. Бленкер Никанорова шумел, как неисправный холодильник. А этот мурчал, как котёнок, которому перепал кусочек сала.

Я осторожно поднёс щуп к глазу. Нет, на этот раз меня не ослепило. Напротив, голубоватое свечение показалось тёплым, даже ласковым. В голове потеплело. Именно «в голове». Странное ощущение. Прибор будто подогревал мне мозг.

Опустил щуп и глянул на индикаторы. Вместо циферок светился бред. Глаза ничуть не слезились, я всё отчётливо видел: плюсы, минусы, звёздочки, запятые и точки. И сразу стало понятно, что это «кукла». Единственное назначение этого рукоделия: как можно дольше морочить покупателю голову.

Я всё-таки почесал в затылке и присвистнул. У меня теперь два бленкера и две каюты. В одной — чемодан с деньгами, в другой — дрессированная пантера, замаскированная под женщину. Это что же, на два фронта, получается? Или рассказать о втором бленкере Марии? Но тогда придётся признать, что я утаил билет. И про деньги рассказать. Нет, о деньгах я ей точно не скажу.

Выдернул вилку из розетки и вынул из кармана корешок библиотечной квитанции, разорвал его и одну половинку скатал в шарик. Закрыл шкаф и засунул бумажку в нижнюю щель между дверцей и корпусом шкафа. Теперь, если кто-то в моё отсутствие откроет шкаф, я буду знать об этом: потому что шарик выкатится из щели и затеряется в ковре каюты.

Я спрятал под подушку билет с одним из ключей и уже пошёл к дверям, когда вспомнил о чемодане. Пришлось снова становиться на колени. Остаток библиотечной квитанции засунул под дальний левый угол баула. Если кто-то будет интересоваться деньгами и даже заметит этот клочок бумаги, он ни за что не угадает, в каком месте под чемоданом лежал огрызок квитанции.

С чувством исполненного долга я вышел из каюты, запер дверь и повесил табличку: «не беспокоить».

С ключом тоже нужно было что-то делать. Оставлять его в кармане не хотелось. Но и этот вопрос решился просто. В конце коридора заметил столик с вахтёром. Женщина отвлеклась от газеты и строго на меня посмотрела. Я сразу почувствовал себя дома.

— Предполагается бурная ночь, — я звонко щёлкнул пальцами по шее, всем видом показывая, что уже начал к ней подготовку. — Боюсь потерять ключ, мамаша. Ужин, танцы-шманцы… Можно, оставлю у тебя? Передашь сменщице или коменданту, если загуляю.

Женщина посмотрела мне в глаза, и её лицо неожиданно смягчилось:

— У нас нет коменданта, молодой человек. Но если идёте на ужин и собираетесь танцевать, я бы вам посоветовала избавиться от этого ужасного плаща и сменить рубашку. Умыться бы вам тоже не помешало, грязь под ногтями… а ещё у вас ссадина на лбу.

Я вздрогнул, и она это заметила:

— Это просто совет. Только представьте: девушка стирала платье, гладила, а может вообще в первый раз надела. А вы такими руками…

Она неодобрительно покачала головой, небрежно бросила ключ в ящик стола и снова уткнулась в газету. А я перевёл дух и пошёл к лестнице. Посмотрел на руки: ну, да, помыть перед ужином. Но при чём тут плащ? И вообще, какого чёрта они все смотрят на мои руки?!

Столовая пугала. Никогда в жизни не видел столько накрахмаленных скатертей, света и улыбок. Но настоящим потрясением было количество ножей и вилок.

— Ложкой — только первое блюдо, — наклонив голову, прошептала Мария. — Второе — вилкой.

Я кивнул и попробовал разрезать кусок мяса боковой стороной ложки. Она оказалась тупой. Дикари! Даже ложку наточить не могут.

— Ножом, Макс, — терпеливо пояснила Мария. — Режут ножом. Придерживают вилкой. Ложкой у них только хлебают. Делай, как я. Не ошибёшься.

Я неуверенно взял нож и покрутил его между пальцев от мизинца к указательному и обратно.

— Прекрати! — с досадой сказала Мария. — На нас смотрят…

Отложил нож и затравленно оглянулся. В столовке было сотни две народу. Все с ножами и вилками. Если эта банда на нас бросится, нам с Марией не отбиться.

— Перестань вертеться!

Кушать не хотелось. Меня злила эта роскошь и благолепие. Еда пахла вкусно. Так, наверное, пахнет сыр в мышеловке.