Темная леди (СИ) - Сотникова Юлия Олеговна - Страница 24

- Нравится?

- Очень, - совершенно искренне выдохнула я, даже не думая скрывать восторга, и с удивлением заметила, как расслабились плечи мужа, а из глаз ушло напряжение. Ему действительно так важно было знать мое мнение? - Это сказка, Ренделл, я даже предположить не могла, что когда-нибудь увижу нечто подобное, не говоря уже о том, чтобы здесь жить.

Сделав несколько шагов, подошла к нему вплотную и прикоснулась к щеке, пытаясь хоть как то выразить всю гумму чувств, что теплилась в моей груди. Изумление, восторг, гордость, а также небольшая доля страха - ведь следить за поместьем придется именно мне. Даже занятно что, примерно эти же чувства во мне вызывал и сам владелец этих земель.

- Спасибо.

- За что?

- За что, что позволил стать хозяйкой всего этого. Теперь и я вижу всю прелесть нашего брака.

- Рад служить, ваша светлость, все мое состояние отныне принадлежит вам, - со всей серьезностью изобразил поклон мужчина, однако глаза искрились весельем.

- Постараюсь не разорить вас, ваша светлость, - присела я в реверансе и, не сдержавшись, засмеялась, а успокоившись и вновь посмотрев на супруга, замерла.

Почему он на меня так смотрел? И отчего мне стало тревожно? Рендел больше не веселился, хоть внешне этого невозможно было заметить, однако вместо тепла и задора во взгляде герцога на несколько мгновений показалась ярость и что-то похожее на боль. Это отрезвило, напомнив, что приличные леди в любой ситуации ведут себя достойно и уж конечно не проявляют столь открыто эмоции в компании мужа.

Взяв себя в руки, отвернулась и направилась обратно к карете. Поделом мне, слишком расслабилась, открылась, зная, что не каждый человек нашего круга способен оценить подобное. Таков уж высший свет, своеобразный мир с собственными законами, правилами и укладом жизни. Обычно я об этом не забывала. Обычно.

- Меллани? - в голосе Ренделла помимо удивления проскользнула тревога.

- Кажется, я несколько переоценила собственные силы, - пришлось остановиться и чуть виновато улыбнуться. Сыграть все это было легко - сказывались годы тренировок. - Мне бы хотелось побыстрее добраться до покоев и немного отдохнуть. Надеюсь, ты не возражаешь?

- Конечно нет, прости, что сам об этом не подумал.

- Пустяки.

Весь оставшийся путь до особняка прошел в молчании, только на этот раз ни о каком комфорте речи не шло. Не знаю, о чем думал герцог, но тяжесть его пристального взгляда мне удавалось вынести с трудом. Пару раз казалось, что он хотел что-то сказать, но передумывал в самый последний момент, и, честно говоря, меня это вполне устраивало.

Изнутри поместье оказалось не менее восхитительным, чем снаружи. Мне действительно понадобится время, чтобы привыкнуть к подобной роскоши, которую даже сравнить нельзя с тем, что мог позволить себе мой отец. Графство Ассек никогда не считалось бедным, напротив, наш годовой доход по меркам аристократии был весьма высок, однако по сравнению с состоянием Ренделла мы были беднее храмовых мышей.

Встречать, по традиции, нас вышла вся прислуга, которой меня представили в новом статусе. Слушая, как Ренделл перечисляет имена каждого своего человека, начиная с управляющего и заканчивая самой обычной служанкой, я внимательно присматривалась к этим людям, не в силах понять, что же меня так настораживало. Запомнить, как их зовут, я даже не пыталась, прекрасно понимая тщетность этого занятия, и делая зарок на утро запросить полный список прислуги у управляющего. Им, кстати, оказался всего один человек, да к тому же мужчина, что несказанно удивило. Надо бы присмотреться к нему повнимательнее. Обычно загородными поместьями, которые довольно редко посещают хозяева, занимаются двое - поверенный делами и домоправительница. Мужчина и женщина, и всегда в паре. Здесь же Тольрих, как представил его муж, отвечал абсолютно за все. Даже если предположить, что основную часть дел Ренделл предпочитал вести сам, объем работы у управляющего был попросту огромным.

Что же касается прислуги... Опрятные, приветливые, исходя из того, что я уже успела увидеть - исполнительные и весьма ответственно относящиеся к своей работе, но что-то не давало покоя. Быть может взгляд, в котором отражался налет обреченности? Или мне это всего лишь показалось?

Поприветствовав всех должным образом и извинившись перед Ренделлом, я поднялась в хозяйские покои, отныне принадлежавшие мне и, наконец, смогла расслабиться, оставшись одна. Пресветлые боги, как же здорово! Пять дней в карете не могли не сказаться на самочувствии, поэтому первое, что я сделала - с наслаждением растянулась на огромной кровати, даже не потрудившись раздеться. Перевернувшись на спину, медленно прошлась взглядом по комнате, понимая, что абсолютно ничего не хотела бы здесь изменить. Нежные бело-золотые тона покоев радовали глаз и создавали атмосферу легкого шика, в остальном же планировка оказалась вполне типичной. Всего четыре комнаты: малая гостиная, спальня со смежной дверью в покои герцога, гардероб и ванна - стандарт любых хозяйских покоев. Но почему-то мне именно мои казались самыми-самыми.

- Ваша светлость, к вам можно? - в дверь робко постучалась молоденькая служанка.

- Проходи.

- Я Эмми, ваша светлость, - пройдя в комнату, девушка присела в неглубоком реверансе. - Мы заметили, что с вами нет горничной, я буду вам прислуживать, пока она не подъедет.

- Боюсь, что свою горничную я оставила в родительском доме, Эмми, поэтому буду рада, если ты возьмешь на себя эту обязанность, - улыбнулась я, сев на край постели.

- Конечно, ваша светлость, с большим удовольствием, я... - радость ее была настолько искренней, что улыбка моя стала еще шире, а эта малышка густо покраснела, поняв, что слишком бурно проявляет эмоции.

Действительно малышка. Невысокая, худенькая, на вид не больше шестнадцати-семнадцати, довольно миленькая, а густыми ярко-рыжими волосами, непослушно выбивающимися из-под белоснежного чепчика, я так просто залюбовалась. Чем-то она напомнила мне Кристи, заставив сердце сжаться от тревоги. Именно ради сестренки я рассталась с Ленси, горничной, прислуживающей мне с детства. Раз Кристабель забрали из пансиона, я не могла доверить заботу о младшей кому-то другому.

- Все в порядке. Эмми, сколько тебе лет?

- Восемнадцать, ваша светлость.

- Правда? Я думала меньше.

- Мне многие это говорят, ваша светлость, - она не решалась поднять на меня взгляд.

- Хорошо, - я добавила в голос больше теплоты, надеясь, что это хоть как-то подбодрит перепуганную девушку. - Ты ведь знаешь, чем должна заниматься горничная?

- Да, ваша светлость, моя матушка прислуживала покойной герцогине.

Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять, что речь шла о матери Ренделла, которая отправилась за Грань три года тому назад.

- В таком случае помоги мне переодеться, а после ступай к господину Тольриху и предупреди о своих новых обязанностях.

К тому времени, как в дверь вновь постучались и предупредили, что все готово для обеденной трапезы, я успела переодеться, дать Эмми указания насчет гардероба и немного передохнуть. В столовую, вопреки собственным ожиданиям, я спустилась первой.

- Прикажете подавать, миледи?

- Нет, думаю будет лучше дождаться его светлость, - с легкой полуулыбкой ответила лакею и заметила, как тот виновато отвел взгляд.

- Боюсь, милорд просил передать, что не сможет отобедать с вами.

Это шутка? Как он мог не прийти на первый семейный обед? Как мог так унизить меня перед слугами? Не понимаю. Возможно что-то произошло? За последнее время я успела достаточно хорошо узнать своего мужа, чтобы быть уверенной, что он никогда не позволит себе неуважительное отношение ко мне. Но его нет, и если честно, я даже не знала, что думать.

- Он у себя в покоях? - внешне я оставалась абсолютно спокойной.

- Нет, ваша светлость, он уехал с пол часа назад.

Уехал? Знаком поблагодарив слугу, я принялась за еду, совершенно не чувствуя вкуса. Аппетит пропал, словно это не я за весь день съела всего одно яблоко, однако продолжала пробовать кулинарные изыски местной кухарки. Любой труд должен быть оценен, этому нас всегда учил отец, а она действительно постаралась на славу. Каждое блюдо было восхитительно вкусным и будь я в более благодушном настроении, непременно отдала бы должное каждому творению. А так приходилось лишь делать вид и улыбаться, ни на миг не позволяя себе "потерять лицо".