Восстание ликанов - Кокс Грег - Страница 55

Её изменам пришёл конец в фонтане крови ее собственного тела.

Бесчинствующие оборотни не пощадили и Совет. Урсула вскрыла себе вены зубами, решив, что лучше самой покончить со своей жизнью, чем пасть жертвой их врагов. Достав кинжал из -за пояса, Ульрик попытался последовать её примеру, пронзив себе сердце, но не смог решиться на большее, чем просто уколоть себе грудь, прежде чем напавший волк вырвал его руку из сустава. Яркая артериальная кровь хлынула из его плеча.

Кровь забрызгала Коломану лицо, ослепив его. Он протер глаза и обнаружил прожорливого оборотня, пристально смотревшего на него с высоты трона Виктора. Кобальтовые глаза с жадностью смотрели на него. Из открытой пасти зверя прямо на поднятое лицо Коломана капала слюна. Длинные светло-жёлтые волосы предыдущей жертвы торчали у волка между зубов.

- Пожалуйста, - тихо взмолился дрожащий боярин. - Ты не понимаешь. В Совете я часто просил о нисхождении для вас. Я на вашей стороне...

Не обращая внимания на его слова, волк оторвал ему голову.

***

Принюхиваясь, Люциан шел по следу Виктора в цитадель. Хаос бушевал вокруг него. Ликаны и оборотни неистовствовали по всему древнему зданию, неся кровавое возмездие за века несправедливой травли и гнёта. Теперь вампиры узнают, каково это, когда на тебя охотятся, как на животное. Не обращая внимания на дразнящие запахи и звуки бойни, Люциан следовал за Старейшиной вниз, в самые недра цитадели, даже ниже теперь пустовавших подземелий. Трупы зарубленных стражников валялись на нижних ступенях и коридорах; без сомнения, дело рук Рейза. Люциан пробежал по трупам с мечом в руке, спеша догнать Виктора. Мысль о том, что Старейшина мог избежать правосудия, словно окрылило его. Он не позволит этому случиться.

"Беги так быстро, как можешь, Виктор, - молча насмехался он над ним. - Ты не сможешь убежать от меня! Клянусь душой Сони!"

Ядовитый запах Старейшины привёл его к деревянному люку, встроенному в пол тёмного подземного коридора. Багровый отпечаток руки, оставленный окровавленной перчаткой, выдал путь отхода Виктора. Люциан рывком открыл люк и без колебаний прыгнул вниз, в самое сердце горы. Казалось, Виктор искал убежище в самих глубинах ада. Люциан бесстрашно побежал вниз по тоннелю.

Ему показалось, что он слышал воду, плещущуюся где-то впереди.

Виктор добрался до лестницы, ведущей вниз к причалу. Многими футами ниже его ждал Танис вместе с саркофагами Старейшин на борту загруженного ялика. Он чувствовал приглушённые сердцебиения Маркуса и Амелии, дремлющих внутри своих саркофагов и грезящих о давно минувших веках в терпеливом ожидании восстать вновь, каждый в свою очередь. Как, чёрт возьми, он объяснит Амелии эту катастрофу, когда она пробудится в конце столетия?

"Будь ты проклят, Маркус. Это всё вина твоего неразумного брата!"

Он снял шлем, чтобы свободнее дышать в затхлом лестничном колодце. Мысль оставить крепость в руках врага раздражала его сама по себе, но мудрый командир знал, когда разумнее было отступить. Перед ним растянулось бессмертие; было достаточно времени, чтобы нанести ответный удар, но позднее. Сейчас было важнее увезти Старейшин клана в его имение за Будой.

"Я вернусь с новой армией Вестников Смерти, - поклялся он, - и заставлю Люциана и его чернь заплатить за это зверство, даже если мне придётся сжечь каждый лес в Восточной Европе!"

Таль всё ещё свисала с потолка. Виктор схватился за болтающуюся цепь, намереваясь соскользнуть вниз по цепи к ожидающему ялику. Но прежде чем он успел сойти со ступенек, железные звенья с лязгом были перерублены пополам над его головой, и цепь резко плюхнулась в бездонные воды далеко внизу. Он услышал, как Танис испуганно взвизгнул. Ялик оторвался от причала, бросив Старейшину. Виктор с удивлением уставился на свои пустые руки. Он посмотрел на ступени.

"Что за чёрт?"

Люциан внезапно спрыгнул с верхней площадки, приземлившись на лестницу всего несколькими ступенями выше Виктора. Чистая животная ненависть вспыхнула в его кобальтовых глазах. Он зарычал словно дикий зверь, каким его всегда считал Виктор, и отбросил перерубленное звено цепи.

"Теперь ты мой! - торжествовал он. - Неужели ты действительно думал, что сможешь убежать от меня?!"

Виктор встретил беспощадный взгляд Люциана таким же, полным отвращения, взглядом. Он рывком достал меч из ножен и бросился вверх по лестнице к своему заклятому врагу. Их мечи столкнулись с громким лязгом в мерцающем свете факелов. Испуганные летучие мыши разлетелись со своих насестов. Крысы разбежались в панике.

Сила нападения Старейшины заставила Люциана пошатнуться и отступать вверх по ступенькам. Закалённые стальные клинки сталкивались со сверхъестественной силой, вызывая сноп искр при каждом ударе. Скрещенные мечи вступили в пылкую беседу, обмениваясь едва различимыми смертоносными ударами. Это было больше, чем просто борьба до последней капли крови. Их взаимная ненависть подняла ставки до большего, чем просто выживания, потому что каждый из мужчин считал другого ответственным за их разбитые сердца.

-    Ты развратил мою дочь, - прошипел Виктор.

Люциан отказывался взять на себя вину за смерть Сони. Оттолкнув широкий меч Виктора, он перешёл в яростную контратаку, которая обрушилась на защиту Старейшины словно молот, бьющий по наковальне:

-    Она была твоей дочерью!

-    Я сделал то, что необходимо! - без сожаления объявил Виктор. Он ухмыльнулся Люциану сквозь скрещённые мечи. Злоба сочилась с его губ. - А как, ты думал, все должно было закончиться?

"Не так! - подумал Люциан. - По крайней мере, для Сони!"

Скользящий удар Виктора открыл одну из ран от стрелы на плече. Горячая кровь потекла по руке, сделав рукоять его меча влажным и липким. Чистая горечь царапала его голос:

-    Я любил её!

-    Ты убил её! - выплюнул Виктор.

Это обвинение раздуло пылающий гнев Люциана, как меха в его кузнице. Обжигающие воспоминания о Соне, сгорающей заживо у него на глазах, её обугленная кожа, сыплющаяся хлопьями, пока она кричала от боли, подогрели его ярость, превратив её во всепоглощающее пламя. Оставив всякую осторожность и сдержанность, он рубил Виктора словно сумасшедший, оттесняя Старейшину вниз по лестнице. Нога Виктора соскользнула с

заиленной ступени. Кончик меча Люциана порезал его щёку. Рука Виктора метнулась к лицу, пока другой он продолжал сдерживать лихорадочное нападение ликана. Багровое пятно блеснуло на его металлической перчатке. Это был, пожалуй, первый раз за неисчислимые века, когда Виктор был ранен в бою.

Отвращение застыло на его лице. Он одарил Люциана испепеляющим взглядом:

-    Мне следовало раздавить твой череп, когда ты родился.

-        Да, - согласился Люциан. Полный безразличия голос Виктора и непреодолимое осознание выпавшего ему жребия подпитывали его решимость. Ему казалось, что он всегда шёл к этому моменту с тех пор, как Виктор безжалостно убил его мать-волчицу два века назад. - Тебе следовало.

Яростная схватка достигла своего апогея. Мощный удар выбил меч Виктора из его руки. Клинок вылетел из пальцев Старейшины. Безоружный, он бросился на Люциана с широко открытым клыкастым ртом.

Люциан воткнул свой меч в глотку вампира.

-    Но ты этого не сделал, - сказал он.

Виктор подавился клинком. Кровавая пена запузырилась на его губах. Люциан навалился на меч, вгоняя его все глубже, пока их лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Виктор посмотрел на него глазами, полными боли и неверия. Малиновая дымка затуманила его выпученные голубые глаза.

"Это за тебя, Соня", - подумал Люциан.

Он выдернул меч. Виктор повалился на спину и покатился вниз по лестнице, с всплеском упав в чёрные как смоль воды реки. Его бледное лицо исчезло под водой, оставив после себя только клубящиеся алые завитки, которые быстро унесло течением. Через несколько секунд не осталось ни следа Старейшины.