Повелитель тьмы. Том l (СИ) - Федотов Андрей - Страница 16

***

Закончив с подсудимыми, по возвращению домой, у Алева состоялся неприятный диалог с братом:

— Брат, сознайся перед братьями и сестрами своими в своих грехах, и может они тебя поймут, — сказал спокойным голосом Алевс.

— Я не могу это сделать — у меня дочь. Ты жаждешь её страданий, когда она останется без любящего отца?

— Скажи правду тогда они тебя простят. Если же нет, то я обещаю, что позабочусь о твоей дочери.

— Нет, сперва выслушай, а потом можешь говорить свои гразные реча против меня, — “Кто ему мозги прочистил, что он не понимает одного… Я обещал Катерине защитить нашего ребенка, чтобы у неё было лудшое детство, чем у нас в рабстве и нищите. Когда каждый убивал за шматок хлеба”, - размышлял Алев, — "я не могу сейчас покинуть свою дочь. Брат зачем преграждаешь мой путь?”

— Отвечай! — медленно рука брата тянулась к мечу в ножнах, готовясь в любой момент оборвать жизнь члена семьи вампиров.

“Братство не простит мне продажу их за звон монет, дабы увидеть, что дочь вновь сможет встать на ноги”, - горечь быстро подступала к языку, — “ведь я виноват, что тогда не остался вместе с ней и Катериной".

Алевс уже вытянул за спиной меч, готовясь нанести удар по безоружному брату.

— Ты уверен в своём решении, что я виновен? — обернувшись спросил Алев.

— Все на это указывает, — гордо произнес Алевс, прикладывая серебро к шеи вампира.

— Ты знаешь? — шепча произнес Алев, смотря спокойными глазами на блеск клинка, — через месяц будет аукцион, где будет камень исцеления для моей дочери.

— Это действительно правда!? — спросил, улыбнувшись, Алвес.

— Да. Потерпи ты с этим судом братства. Если камень поможет моей дочери, то можешь со спокойной душой меня убить за грехи.

— Хорошо, — после этих слов Алевс убрал в ножны оружие мнимого правосудия и пропал во тьме городской ночи. Продолжать поиски свидетелей и других доказательств.

"Слава всем богам, что мой упертый брат решил повременить со своим безумным чувством справедливости. Теперь понятно почему, он наш духовный руководитель организации".

За время своих раздумий Алев вошел в свой богатый дом. Ожидали его три молодых служанки из академии "Красной розы" — принадлежит семьи Астель, где из девочек-сирот учили быть настоящей и правильной рабыней своему господину. Открывая дверь с облицованными медными узорами, поприветствовали три горничные, одетые достаточно откровенно с вырезами и короткими юбками в черно-белых тонах.

— Приветствуем нашего Господина и Повелителя, — отозвались хором три служанки, среди которых Лери являлась главной; каштановые волосы стекали по её плечам, карие маленькие глазки, носик — одежда горничной прекрасно гармонировала в этом образе.

— Ужин готов? — спросил немного уставший и голодный Алев, чувствуя, что порвет любого кто вознамериться пойти против него.

Прислуга кивнула и направилась насыпать еду.

— Папа, почему ты такой грустный? — вопросила дочь, сидя в коляске для инвалидов.

— Твой папа не грустный, а задумавшийся, — сказал Алев, почесывая нос.

— Папа, скажи правду! — будто моля, промолвила дочь эти слова, зная, что когда отец почесывает нос, то он что-то недоговаривает.

— Дело в том, что твой отец, через месяц пойдёт на аукцион приобрести камень исцеления.

— Правда? — спросила девяти лет дочь.

— Конечно, дочь моя, — произнес с любовью Алев, обнимая дочь, своими грубыми руками. Маленькая Мария начала плакать, так как отец борется за неё уже несколько лет и наконец луч надежды пал на семью.

— Папа ты помнишь, что через две недели тебе будет двадцать девять? Чтобы ты хотел на день рождения?

— Я хотел бы, чтобы ты снова могла ходить, моя дорогая дочь.

— Господин, ужин стынет, — ласково вымолвила Лера.

— Пап давай поедим.

— Хорошо, — нежно погладил за волосы Алев дочь, не спеша направляясь ко столу.

Вечер прошел весело в доброте и заботе, маленькое сердце вампира согревалось любовью его единственного чада. Читая сказку на ночь, Алев чувствовал себя заботящимся отцом, правда иногда занятым государственными делами. Душу сжимала боль за проступок в те времена. До сего дня кошмарный сон смерти Катерины преследует Алева. Образ сгорающей и осыпающейся жены на руках в серую пыль, застыл в разуме на долгие века. Будь его воля, пролились бы реки крови во имя любви, лишь дочь и брат остановили распутье судьбы.

Глава 19

Демонический Бог Деормен Манхем — так прозвали первого Повелителя Бездны, выбравшимся из неё. Оковы потаенного мира сильно спутывали древний план, а священные преграждали выходу такому “зверю” на поверхность. Серафимы и хирувимы, проливали реки крови в междумирье, дабы сдержать и усмирить ненасытное чудовище, желающие с каждым днем все больше и больше приносить мучения всему живому. Мироздание содрогалось при яростных криках агонии, Деормена Манхейма.

Нити реальности в один миг разорвались и чудовище выбрало из адского порока мучений. Число шрамов, оставленных войной не счесть.

Не успев почувствовать запаха свободы, как врата зла притягивали его обратно. Бог демонов и великого зла, подумал: “Меня не отпустят, пока не будет достойного наследника из мира живых, готового отдаться Бездне целиком”, - недолго думая, стоявший под дождём Манхейм увидел дождевого червя и понял. "Отличный, кандидат на роль сил Бездны, лучше не сыскать!” — не сразу намереваясь бросив жалкий кусок червя, во врата, чтобы те заперлись вновь на века ожидая нового пробуждения.

“Как же наскучило быть закрытым, от благ общества и этих насекомых. А я такой милый и прекрасный, почему же меня не любят?! Что могут знать эти жалкие смертные, о пламени жгучем душу войны? Где пустота и мрак одна сказка! Лишь всполохи вулканов освещали мир полный крови и разрушений, погрязший вечных муках!” — отбросив часть Манхейм в надежде, что его заклятые враги не пойдут следом в мир смертных.

“Может быть, червь, будет более созидательным, чем я? Возможно с его появлением Бездна приобретет свой шарм, изюминку и красоту. Уверен, он покажет миру ужасы, кои испытал я, но всему своё время".

После своих раздумий, Бог Манхейма, поднял ничтожное создание и произнес заклятие: "Де кастома де пасто балонезо де само сан ив Аир", — эти слова значили: "Я нарекаю тебя следующим повелителем Бездны и имя тебе Аир".

После чего, Демонический Бог ослаб и почувствовал, что теперь свободен от Бездны. Аира забрали врата Бездны, после закрылись и впали в землю словно, не оставляя после себя и следа. Появление демона такого уровня, не останется без внимания расы Аргелантов, так их звали люди, копающие свои норы деревянными лопатами.

В Аргелантов синяя кожа, серые глаза, язык как у змеи, а скрученные волосы отдавали серебряным блеском. Лицом похожи на людей, но существовали исключение виде альбиносов, у которых почти все отдавало белизной. Проблемой внешности являлась не устойчивость, к солнечному свету.

В будущем Манхейм образовал демонические земли под влиянием, которых Аргеланты, преврататся в представителей вампиров этого мира.

Аргелаты любили порядок и чистому до фанатичности, потому не могли терпеть, чтобы какое-то зло портило их земли. После закрытия врат, камни света, которые обвивали шеи Аргелантов, засветились чёрным цветом, в знак того, что зло рядом. Духовный мир и взгляд процветал, так и погружался во мрак. Аргеланты использовали людей в качестве рабов и не признавали, в этих отрепьях что-то иное.

Попытки Бога Манхейма, вести переговоры завершились полным провалом. Как только первый голодранец, зовущий себя разумным существом, видел странное создание, кожа которого переливалась всеми оттенками боли, ужаса и крови, а глаза его пекли души, всех кто посмотрит на них.

Возникало ощущение, что тебя жгло насквозь в самое сердце, а голос пронизывал душу и сознание, звучавший подобно скрежету металла. Когда говорил Манхейм, живые вокруг закрывали уши от громкого скрипа их струн душ. Слова вытягивали из разумных жизненную силу и разум. По черным когтям стекала алая кровь, зубы отдавали золотым блеском, язык раздвоен как у змей. Тело закрывали тёмные доспехи цвета ночи, на левой руке выделялась перчатка власти, в которой красовался красный камень. Кожа горела словно магма, отдавая во все стороны искры пламени, а глаза отдавали блеском рубина.