Повелитель тьмы. Том l (СИ) - Федотов Андрей - Страница 57

Удар и звон ломающихся костей и черепов, как глухой стук по барабану. Каждый следующий вдох, это ново отнятая линия судьбы. Слышно хлюпанье стальных сапог по каменным дорогам, по которым стекались реки алой крови, образуя мозаику. Маленький городок был полностью охвачен пламенным танцем. Люди танцуя в облаках дыма, копоти и гари, кричали громко, образуя новою мелодию: сладостную и приятную для вторженцев. Животные: коровы, козы, кони, подняты и перемещены в более подобающие места империи зла. Мирное население в хаосе и даже не понимало простой причины, почему слуги зла продолжали подливать масла в огонь. Каждый пытался спасти собственную шкуру, пытаясь ухватится за нож или другое оружие, дабы себе даровать надежду на спасение. Но это была наглая ложь их собственного разума. Они даже не подозревали, что таким глупым поступком обрекают себя на верную смерть.

Впервые за двести лет в бой на сторону зла пришли ледяные и жёлтые прихвостни, которые дополнили собой картину творящегося Ада в деревне. В дополнение к общему: мясу, разрушению, кишкам, отрубленным конечностям и внутренним органам на стенах. Люди если их так можно назвать, были прибиты, словно гвозди морозными иглами. Смертные, которые не прекращали содрогаться в агонии от электрических импульсов и молний маленьких желтых слуг Повелителя тьмы. Ко всему прочему, вся канализация города стала непригодна для выживания и ведения партизанской войны. Зеленые хорошо пользовались новыми растениями созданными Лизой. Черти джунглей направили ядовитые пары растений по канализации, убивая все, что могло двигаться. Из канализаций в небо поднимались фиолетовые облака дыма.

Во всем этом хаосе прихвостни находили безоружных особ и несли тех на центральную площадь, близ дома мэра. Круг пойманных рос прямо на глазах, страх сковывал людей в. В этот день земля очистится людской падали, а именно прихвостни приступили запретный порог. Их голод: обжигал, ранил лица живущих. Плоть и мясо рвались на куски — это слуги зла стали пожирать нечистых особей людского вида. Красные жарили, а затем уже смаковали. Другие кланы чертей не отставали от веселья, кто-то пытал, убивал, грабил, насиловал. Пощады от этих существ никому не заслужить, нарушил правила и конец.

В то же время Владыка решил взглянуть на пойманных людей и окинуть взором совершенного зла. Глаза Повелителя горели красным пламенем, который обжигал молодые сердца и души. Люди не понимали замыслов этого выродка, которому они все питали злобу и отвращение. Мортис не говорил со смертными, дабы те умерли в тот же момент. Ведь зло настолько укоренилось в душу и тело Владыки, что вырывалось из него бесконтрольно. Спустя минуту властелин указал на маленькую девочку в бежевом платье, а следом задал вопрос своему слуге:

— Гнарл, что это за девочка, почему её имя и тело отдает святой энергией? — по телепатической связи спросил Владыка тьмы холодным голосом.

— Дело в том Владыка, что это дитя света или героя, но не спешите убивать эту особу. Она может послужить на благо зла, мой Хозяин, — покорно и вежливо ответил серый слуга.

— Твои предложения?

— Предлагаю при помощи тёмной стороны забрать у неё все светлую сторону, следом можете начать поглощение белой сущности сейчас, дабы потом не возникло ненужных проблем.

— Хорошо, — ответил Владыка с жутким оскалом на лице. Вместе с этим отдал мысленный приказ свите притащить девочку, слезая с коня. Отккрыл портал в Иной мир, дабы коняшка поела розовой травы, специально выращенной Лизой.

Перед нападением Федор пытался отвести внучку в семейны подвал. Но вспомнил про огонь, который завалит не только выход, а также заберет весь воздух.

— Дядя Федя, что это за чёрные тучи были в зеленых лугах? — спросила Лили, она не знала, что её дальнейшая судьба до боли печальна. Старый человек погладил по голове маленькую девочку, её каштановые волосы, которые отдавали блеском дорогих масел.

— Ну что мне сказать такому милому созданию, которое очень далеко от понятий черни в этом мире. Мне очень хотелось, что моя внучка узнала про это чуть позже, дабы сильно не очернять её чистое сердце.

— Дядя, что ты бубнил себе под носом? — вырвалось из уст маленького человечка.

— Твой дедушка думал, — спокойным голосом сказал Федор.

— И придумал?

— Самые счастливые дни подошли концу, тьма вторгнется в наши почерневшие сердца, от грехов и нарушенных запретов.

— Не говори загадками, я тебя не понимаю, — смотрела Лили на Федора, который из-за всех сил пытался сдержать слезы.

— И почему в городе все бегают, праздник какой? — после этого вопроса, в голове старца проскользнула молния, которая осветила его сознание: “Почему мне не отвести себя и мою внучку под защиту церкви?” — смотрел Федор на внушительные стены, маленькие окна, и стальные двери святилища Божьего.

— Нет Лили, давай к ним, — показал рукой Федор в направлении большой колокольни, маленькой девочке. Та в свою очередь молча кивнула, со сложным лицом.

Уверенным шагом, Федор и маленькая Лили направились к цели. Другие люди просто огибали эту компанию, все знали этого человека и его семью. Если пойти против них, даже если ты в Аду, они тебя заберут и устроят новый, ещё более страшный.

Спокойно добравшись священники долго не думали и открыли ворота, скрип которых отдавался в округе.

— Входите быстрее, — мокрый от головы до пят, говорил человек в чёрном одеянии, но воротник оставался белым, а также крест из серебра. С лица молодого пот лился рекой.

— Поспешим Лили, — держа маленькую руку, говорил старик, дрожащим голосом.

Вновь маленькая принцесса кивнула, в знак согласия. За этим двое присели на холодную плитку там, где они не будут мешать никому.

Шли последние счастливые минуты их разговора. Уже слышны: звуки скрежета стали, ор и крики людей, а также веселые прихвостни, которые напевали прекрасную мелодию. Ещё одно мгновение и двери священной обители ощутили на себе повторный удар тарана, бурых дьяволов в чёрных латах. Глаза их пылали жаждой крови и голодом к свежей плоти. Каждый следующий удар заставлял стены трястись в страхе, перед нескончаемым потоком слуг истинного зла. Жалкие людишки пыхтели из всех сил, токская: балки, бруски, мешки, всё, что могло продлить их жизнь. Врата пытались удержать. Но всё оказалось напрасно, был слышен треск и грохот старого дерева, который так и кричал, от боли наносимой демоническими существами.

— Быстрее! Быстрее! — кричал кто-то из священников, подгоняя других. Монахини не могли поднимать такие тяжести своими хрупкими телами, потому на коленях молились богу добра Белриду, дабы тот даровал спасение или быструю смерть.

— Моя маленькая Лили, не переживай все будет хорошо, — обнимая малышку, сказал Федор. Маленьке слезы никак не умолкали у маленького существа.

— Не беспокойся, — также успокаивающим голосом сказал дядя.

— Папа и мама, они будут с нами!? — спросила дрожа Лили.

— Обязательно, моя малышка, — ответил Федор, чуть сам не плача. В то же время наблюдал, как двери стонут и рвутся на части.

— Вот ещё один удар и они хлынут нескончаемым потоком, — как только эти слова вышли из уст Федора, замершие у входа были превращены фарш под тяжелыми шипованными стальными сапогами бурой свиты. Кости лопались, как мыльные пузыри, плоть разрывалась на тысячи и одну нить. Сухожилия мялись и деформировались. Зубы, волосы, ногти все это стало дополнением к фаршу из людей находившихся под ногами орды маленьких бурых. Это случилось столь резко и дерзко, что некоторые части тел разлетелись повсюду и облепили не только пол, но и стены, потолок и фреску, на которой изображался воитель добра и борец за справедливость Бог Белрид.

— Не убивайте нас, пощадите! — жалобным голосом говорил крестьянин, а вместе с ним и служитель доброй веры.

На что этим смелым людям ответили голосом из самого Ада: “Понеслась! Крови! Крови!” — эти голоса преисподней не умолкали ни на миг. Сводя с ума всех жалких людишек. Но спокойным оставался здесь только Федор, в то же время, он прикрыл своей ладонью взор дрожащей малышки, дабы та не смотрела на творящийся ужас. Прихвостни не всех убивали, а лишь тех кто попал под горячую руку. Вскоре всех оставшихся заковали в серые цепи, а вместе с ними и Лили, которая даже не увидела смерть своего дяди.