День чудес (Смешные сказки) - Виткович Виктор Станиславович - Страница 32

11

Тата лежала с закрытыми глазами и бормотала что-то невнятное. Куклы снова ее окружили.

— Она умрет, — зловеще сказал повар. — А нас отправят в дезинфекцию, а потом… а потом не известно что…

Управдомша решительно заявила:

— Никто не умрет! Никого не отправят в дезинфекцию! Мы достанем волшебное лекарство и спасем девочку!

Заметив, что повар недоверчиво покачал головой, она сказала:

— Что, не веришь?! Гели я захочу, я могу достать даже новое кровельное железо, не то что лекарство!

Но тут в дверях щелкнул ключ, вошла мама, и куклы кто где был упали на кровать, как неживые. Галина Ивановна зажгла свет.

— Таточка! Доктор сказал, что утром ты будешь здорова! Слышишь, Таточка? Ты спишь?

Тата лежала с закрытыми глазами. «Спит…» — прошептала мама, склонилась над донкой и, приподняв челку, попробовала губами ее лоб.

Заметив шарики под потолком, мама поймала их за ниточки, привязала к спинке кровати, собрала кукол в коробку, а управдомшу напялила на чайник и ушла на цыпочках, погасив свет и притворив дверь.

Едва ее шаги затихли на кухне, куклы выбрались из коробки.

Управдомша слезла с чайника и стала отвязывать от спинки кровати зеленый шарик.

— Ты куда? — спросил повар.

— Лечу за волшебным лекарством! К доктору Краксу!

Повар свистнул, взобрался на подоконник и посмотрел вниз.

Где-то далеко-далеко через двор шла кошка.

— Тебе что, жизнь надоела?

Алла Павловна молча обвязывала ниточку шарика вокруг своей талии.

— Ну нет! — сказал Петр Петрович. — Я не полечу! Я не авиатор! Я повар!

— Я тоже не авиатор, но жалко девчонку.

Повар почесал в кукольном затылке и почему-то принялся отвязывать красный шарик.

— А ты куда? — спросила управдомша.

— А тебе какое дело! Может, ты думаешь, что мне ее жалко? Просто захотелось с тобой полетать. Захотелось и все!

Лиля завопила:

— И я с вами! И я!..

— Нам тебя не надо, сказал повар. Ты нам будешь мешать.

— Не буду! Я не буду мешать! Увидите, не буду!..

Управдомша махнула рукой:

— Ладно, пусть летит!

Повар сначала сказал: «Ни за что!» потом сказал:

«Я или она!» Наконец строго сказал Лиле: «Только гляди у меня!»

Но Лиля уже не слушала, она весело отвязывала желтый шарик.

На улице ярко горели фонари, когда из окна третьего этажа вылетели три куклы на разноцветных воздушных шарах. Они полетели над Москвой, перекликаясь кукольными голосами.

На каком-то балконе в луче света валялась кукла в матроске. Увидев пролетающих кукол, она в изумлении приподнялась, жалобно пробормотала «Братцы»… — но на балкон выбежала девочка, и кукла упала, как неживая.

На одном из подоконников, несмотря на сумерки, кишели голуби: толкаясь, они клевали хлебные крошки. Лиля крикнула во все кукольное горло «Кыш!» и, свернув к подоконнику, шлепнулась среди голубей. С треском разрывающегося парашюта, они взмыли вверх.

— Опять дурацкие шалости! — крикнул повар. — Нам некогда! — Дернул Лилю за платье, и они полетели дальше.

У какого-то раскрытого окна сидела старушка, чинно раскладывая пасьянс. На ее носу, отражая вечерние фонари, поблескивали очки. Повар и управдомша быстро пронеслись мимо, а Лиле в голову пришла блестящая мысль: на лету, прежде чем бабушка успела поднять голову, Лиля стащила с ее носа очки и умчалась, визжа от восторга.

Петр Петрович и Алла Павловна оглянулись. Они увидели, как Лиля подлетела к соседнему балкону, где дремала собака (это был известный в районе скоч-терьер, его звали Кузька), и надела очки на песий нос. Кузька оскорбленно вскочил и, стащив лапой очки, залился лаем. А очки полетели вниз.

С проклятьем повар кинулся за ними, поймал и, вернувшись к окну старушки, которая — ища очки — незлобиво шарила рукой по подоконнику, напялил их ей обратно на нос. Увидев улетающего повара-куклу, старушка всплеснула руками. А повар догнал Лилю и зарычал:

— Еще одна шалость — и мы тебя бросим на съедение волкам!

Куклы полетели дальше; повар шипел управдомше:

— Вот навязалась девчонка на нашу голову! Это все ты! Если бы не она, мы уже давно были бы вон где!

И показал поварешкой в конец улицы, где над крышей горели пестрые буквы: «ГАСТРОНОМ». Свирепо вращая глазами, Петр Петрович ворчал:

— Давай бросим ее на съедение волкам!

— Я больше не буду… — захныкала Лиля. — Не надо на съедение…

Читатель! Летали ли вы когда-нибудь на воздушных шарах? Неужели не летали?! Неужто не знаете, как захватывает дух от ветра и высоты, когда вы где-то там, наверху, а ваши ноги болтаются под вами, закрывая и открывая уличные фонари, и собак, перебегающих через улицу, и людей, которые ходят внизу, перебирая спичечками-ногами. Летать — это очень-очень интересно! И разные мысли приходят в голову!

«Ах, — думала Алла Павловна, летя мимо телевизионных антенн, — если бы я опять стала управдомшей, я осчастливила бы жильцов! Я даже починила бы крышу! И еще бы я…» Но что «еще бы», — так и осталось неизвестным…

Куклы как раз поравнялись с горящими буквами. Лиля что-то пробормотала про себя и, ринувшись к букве «Г», лихо забарабанила ножками по цветным лампочкам. Раздалось пять выстрелов, и буквы «Г» как не бывало.

Повар и управдомша оглянулись на выстрелы и остолбенели. Над крышей — горела загадочная надпись «АСТРОНОМ». А там, где раньше была буква «Г», на железной крыше стояла Лиля, задрав голову вверх. И ее желтый шар уносился к звездам.

— Вот там и останешься! — сказал повар и помахал ей рукой.

— Сама виновата, — сказала управдомша.

И они полетели дальше. Лиля забегала по желобу вдоль края крыши, завопила, заплакала:

— Куда же вы?! Стойте! Я здесь пропаду! Тут — дым! Ветер!..

Она ревела благим матом. Хотя Петр Петрович и Алла Павловна летели дальше, в сердце, как видно, у них что-то щипало. Смахнув с кукольной щеки слезу, управдомша сказала:

— Что мы, звери?! Бросать девочку одну на крыше…

Повар рассердился.

— Нам надо спасать Тату, а не возиться с этой…

— Но она же еще ребенок…

И, ни слова не говоря, они полетели обратно.

— Благодари ее, — хмуро сказал Петр Петрович, паря возле желоба и кивая на управдомшу. — Я бы тебя тут бросил!

Спустившись на крышу к Лиле, они придумали, как лететь втроем на двух шариках. У каждого была одна свободная рука! С обеих сторон они взяли Лилю за руки и, спрыгнув с крыши, медленно полетели втроем: Лиля висела посередине, подогнув ноги. А ее желтый шарик уносился в вечернее небо все выше и выше.

Так они летели, пока не увидели сверху ярко освещенное окно доктора Кракса и открытую форточку. Тогда они, как парашютисты, сначала сильно вытянули ноги, чтобы стать тяжелее, потом отпустили подлиннее ниточки — это тоже сделало их тяжелее, — и, кренясь набок, начали спускаться.

12

Доктор Кракс ждал беды откуда угодно, только не из форточки. Он мирно дремал в полосатой пижаме на кресле-качалке. Перед ним горел телевизор: под тихую музыку диктор рассказывал о приемах лечебной гимнастики, а маленькая фигурка приседала, вытягивала руки, делала вдохи и выдохи.

Звякнула форточка, и в окно (Кракс многое видывал на своем веку, но такого еще никогда!)… в окно на двух воздушных шарах влетели три куклы. Сделав круг, они опустились на стол.

— Из театра Образцова сбежали куклы… — пробормотал Кракс и хотел схватить Лилю.

— Ма-ма! — крикнула она, отскочив.

А повар и управдомша заговорили наперебой: