S-T-I-K-S Изолированный стаб (СИ) - Горшенев Герман - Страница 53

Я давно заметил, что Стикс даёт умения не случайно, а согласно именно потребностям, на уровне подсознания. А какое желание может быть у древнего старпёра? Правильно! Спать, а когда не спит, участвовать во всём, до чего может дотянуться. Просто надо было со стороны посмотреть на себя.

Кстати, порядок уже навели и организовали очередь. По какому принципу распределили детей, не ясно, но меня это не касается, и тут не больше полутора десятков детей. Совсем немного. Самое тяжёлое — сказать «нет» тем, кто нет.

Уговорил ещё троих. Ещё двое детей были очень несговорчивые. Почти двое суток опять не спал, пытаясь найти ключи к детским умам и душам. Я сам не понимаю, как это работает, но удалось.

Попадались и просители не моего профиля. Крупный мужчина, тут низкоросликов почти не было, с грудным ребёнком на руках, пришедший из другого мира. Мужчина оказался иммунным, а ребёнок, как обычно, — лотерея. Я с первого взгляда увидел, что не мой вариант, ребёнок не местный, но меня продолжали уговаривать, просить, угрожать и всё такое. Вмешался главный, с которым мы в первый раз разговаривали. Прогнал мужика, пригрозив и ему, и его младенцу прикладом по голове настучать, если он к хренам не свалит и не перестанет мне мешать работать.

Главный у них был ментатом и бугром одновременно. Я ещё удивился, чего около шефа не крутится никто кивающий и подмигивающий. Остальные, кто присутствовал при нашем первом разговоре, тоже внимательно слушали, но не кивали или как-то проявляли активность выше необходимого. Он, кстати, был тихушником в очень большом звании и приезжал в регион с инспекцией, когда сюда попал. Стикс с ним мудрить не стал, а выдал ему ментата, согласно профессиональных навыков.

Стикс часто даёт умения, на основе жизненного кредо. На моём стабе с Сестрой Асей также было. В своём мире она была вначале хирургом, а потом после травмы перебралась в деревню и была всем сразу, от терапевта до травматолога, ей даже ноги, отрезанные косилкой, удалось пришить. Стикс ей дал знахаря. Между прочим, ещё одно подтверждение неслучайности умений. Я даже придумал, чем займусь на ближайшую вечность, я буду систематизировать и придумывать технологию развития умений согласно заданных параметров. А пока я буду спать, не раздеваясь и в берцах. После трёх суток борьбы за будущее детей мне хватило сил только дойти до кровати и плюхнуться на постель.

Из глубокого сна меня вырвал вопящий шёпот Гоги. Именно так. Он ухитрялся вопить шёпотом:

— Вот кто вы такие? За вами Объединённый Союз целую кучу танков послал. Они сразу по двум дорогам идут, как в войну. За вами. Сюда. Бежать надо. Мы целую войну вести не будем. Очень много танков. Вот! Собирайтесь.

— Что случилось?

— Танки за вами идут. Главному нашему по радио передали, что за вами едут, чтобы посты пропустили.

— А он тебя послал нас предупредить?

— Нет, конечно, он никому ни слова не сказал, а то, что громкую связь надо выключить, его не предупредили, не предупредили его, что слушать надо молча. Папашка той девочки, которую ты первой уговорил, он у нас командир радара и главный по связи. Они с командиром в соседних креслах сидят.

— Он тебя и послал?

— Да, брат. Сам-то начальник никому ни слова не сказал, любой ментат подтвердит. Это подчинённые у него такие, других нет. — Гоги расплылся в широкой улыбке, как и у Чеха, во все свои жёлтые, неровные зубы.

— А вам что-то будет?

— Конечно, будет. Но к стенке не поставят. Если вы свалите, то поругают, говно в сортирах на полгода чистить отправят, перед Союзом извиняться. Если вас тут не будет, то они с нами тоже ссориться не будут, наши бригады на броне им очень нужны.

— Мы, конечно, сбежим, но как-то неправильно тебя под трибунал.

— Нас накажут, если разбираться будут. В соседней комнате оружейка, вы её взломайте и соприте что-нибудь. Там много хороших стволов, гранат наберите, со споранами ящик стоит.

— Понял. Украл. Выпил. В тюрьму. Романтика? — Гоги не понял, наверное, в его мире эта фраза хождения не имела.

Срезали виброножом замки и петли. Вытащили дверь. Комната была богата имуществом. Зверёныши прихватили бронебойных и охотничьих экспансивных патронов под наши калибры. Взяли запасных обойм, намереваясь их потом набить через один бронебойным и охотничьим. Взяли несколько обычных гранат, хватанули и сыпанули на пол немного споранов, больше оставляя следы грабежа, чем имея возможность что-то унести. Взяли ночной прицел, компактные ПНВ, несколько налобных диодов. Всё брали без фанатизма, у нас ещё своё имущество было. Выпотрошили несколько рационов, забирая только самое калорийное и лёгкое. Я взял чекушку водки. Живчика было ещё много, но запас пополнить я не успел.

В этом месте была одна традиция: если кто-то засиделся на стабе, то он может взять свои манатки и ночью уйти. Даже если ты прихватишь немного общественного имущества, возражать не станут. Никаких обязательств, никаких обид, но ты становился автоматически чужим, и больше тебя на стаб не пустят. Никогда. Ты можешь приехать с караваном и прожить тут хоть год, работая как наёмник, но никто никогда с тобой не поздоровается и всё общение будет формальным. Ушёл, значит, ты чужой — навсегда.

В спину уходящим в ночь никто не стрелял. Здесь такой мир, что с головами проблем больше, чем где-либо, поэтому такая отдушина была лучшим лекарством для многих. Мы самым нахальным образом пользовались этой традицией, уходя из этого замечательного стаба в темноту, нацепив на глаза ПНВ.

Глава 47

Верхом на броне

К чудесам привыкаешь, если вокруг тебя эльфы, гномы и дворфы, а над головой летают драконы. Когда над ушами вместо комаров пищат феи, то удивляешься самым обычным вещам. Например, лежащему на пеньке гамбургеру и бутылке колы. Чувствующие неминуемую опасность от этих предметов, волшебные твари разбегаются во все стороны от этой поляны. Могучие единороги обходят пенёк по большой дуге, косясь на опасные предметы, тролли перебираются в соседний лес, и даже охочие до всякой мерзости гоблины не решаются подойти к пеньку. Совсем молодые и неопытные предлагают в гамбургере вымочить наконечники стрел, за что получают от более взрослых подзатыльники. Даже они понимают, что есть предел использования гадости, и иногда самые опасные вещества могут обратиться против своих хозяев.

В моём вояже со зверёнышами чудеса уже стали делом привычным. Это было очередное чудо Стикса, вернее, это было то же самое чудо Стикса, которое просто продолжалось, но мы, вымотанные, уставшие, грязные и по традиции голодные, осознаем происходящее позже. Нас догонял очередной гул моторов.

Твари, проламывая кусты, выбегали на шум. Скупо рявкали автоматы, очень коротко, в два-три патрона. Совершенно понятно, что стрелки были очень опытными и хладнокровными бойцами, и то, что это были не наши преследователи. Это тоже очевидно, потому что автоматы обычные, базовые, а когда идёт техника местная, всегда пытаются использовать глушители, даже на пулемёты по возможности ставили. В Стиксе к звукам выстрелов вообще болезненное отношение. Вставая с кровати, вначале надевают глушитель, а только затем трусы, по крайней мере, на фронтире именно так. Чем тише, тем дольше живут.

Раздвигая кусты и продавливая себе проезд в редком подлеске, выполз БМП и за ним БТР. На броне сидели очень недурственно упакованные ребята. Шума от них было на всю округу, траки на цыпочках не ходят, да и моторы были не бесшумными.

С противоположной от меня стороны выскочили несколько заражённых, и их тут же положили. С моей стороны зашуршали кусты, и на шум ринулось ещё несколько бегунов. Лучшего повода для знакомства не придумаешь. Я заменил обойму на перемешанные экспансивные и бронебойные и, вопя, как я буду прикрывать броню, вступил в бой с тварями. Орал, чтобы обозначить своё присутствие и показать, что я на их стороне.

Мне удалось выстрелить пару раз, прежде чем бойцы с техники добили новую партию нападавших, но теперь совершенно очевидно, что я тоже за красных, хотя без меня обошлись бы, как и обходились до этого. В зачёт мои попытки помочь приняли. БМП прошла немного вперёд, а БТР встал напротив в паре метров. Парни на броне внимательно на меня смотрели.