S-T-I-K-S Изолированный стаб (СИ) - Горшенев Герман - Страница 78

В прошлые разы, когда не удавалось завалить этот проход, было три волны. Вначале шли мелкие, но шустрые твари, затем самые крупные и быстрые, а потом вперемешку, но долго и много. Сейчас, как я понимаю, мы убиваем вторую волну. Удобная всё-таки эта штука, решётка из рельсов. По сравнению с нами, местные в тепличных условиях, только их кормят плохо.

Бой потихоньку стихал. Не очень умные, среднего размера мертвяки пытались лезть, получая удары копья или ломая лапы о шестопёр Батюшки Айболита. Создавалась патовая ситуация. Самые крупные твари остались с той стороны решётки и не подходили, а именно они представляли самую главную опасность.

По команде Эль-Маринель девчонка-оруженосец, уже не один раз бегавшая и обновлявшая запас стрел, галопом метнулась к тележке, где располагался боезапас нашей эльфийки. Скинула два пустых колчана, заменив их полными, а в руки взяла небольшой колчан, штук на двадцать мифриловых стрел, и на вытянутых руках несла сокровище. Это я шучу.

В боекомплект входили аккуратно выполненные стрелы, с оперением из пластика и идеально отшлифованного металла, похожего на титан или магний. Один из квазов продолжил бить копьём заражённых через решётку, а второй как в цирке обнял ноги лучницы и поднял выше головы, легко удерживая над той частью решётки, которая оставалась свободна. Тонкий многогранный наконечник стрелы, выполненный с ювелирной точностью, я смог рассмотреть только на восьмом или больше выстреле, когда цели уже начали заканчиваться и приходилось некоторое время ждать, пока кто-нибудь из крупных развитых заражённых подставит или глаз, или пасть.

Враги заканчивались. После десяти минут ожидания очередного выстрела, когда замершая с натянутой тетивой лучница внимательно всматривалась в темноту прохода, стоя на руках могучего чёрного доспеха, Мося погнал призовую команду. Несколько человек подтащили массивную тележку с домкратами, компрессором и зажгли пламя газовой горелки. Совершенно неведомым образом определили ту часть уродливой груды металла, удаление которой не повлияет на общую прочность конструкции, а другая группа занялась, наоборот, укреплением оставшейся. Засверлили десятка два крупных отверстий, вставили арматурные прутья, окончательно расклинив и приварив конструкцию.

Жизнь в специфичных условиях учит и специфичным навыкам. Мастера не стали делать дверь в моём понимании, а соорудили лежачую дверь с поднимающейся решёткой, а затем начали снизу выдёргивать трупы, вытаскивая на эту сторону, цепляя тварей к лебёдке. Настя Лёня включились в процесс, легко вытаскивая тела, додушив несколько везунчиков. Но я уверен, что аборигены и сами бы прекрасно справились. Добыча потрошилась, а оставшийся биоматериал оттаскивали в ответвление туннеля.

Первыми в проём пролезли квазы, затем Эль-Маринель и, в нарушение всех инструкций, девчонка-стрелоносец. Заражённые появлялись регулярно, но, по словам местных, так и должно было быть всё время нашего похода. С протаскиванием всего остального тоже проблем не возникло.

Старались не шуметь. Были слышны только тупые удары стальных рукавиц, звон тетивы и редкое хеканье нашего Святого Отца, прикладывающего шестопёр к морде твари. Мягкие резиновые колёса тележек и станков к крупняку почти бесшумно перекатывались по полам коридоров. Вот именно сейчас я оценил настоящую «пряморукость» местных умельцев. Одно дело — изготовить резной стул, ковыряя дерево от безделья, а другое — за три дня и ночи придумать и соорудить кучу устройств для перетаскивания имущества, при этом обеспечить лёгкость, бесшумность и полезность. Почти нигде не скрипело и не звякало, поломки устранялись на ходу.

Мне в очередной раз показалось, что сейчас что-то будет, когда Настя Лёня замерли в напряжённых позах, Эль-Маринэль пнула свою оруженосиху, которая послушно поскакала к стайке девушек-пулемётчиц, а Батюшка Айболит хрустнул шеей и занял свою позицию сбоку и немного спереди от нашей эльфийки. Это наша стандартная раскладка в леспромхозе, а дальше стоим мы, гражданские. Мося спокойно, вполголоса, раздавал команды и щедрые пинки, и оплеухи тем, кто не выполнял распоряжения достаточно быстро. В его душе жили две противоречивые сущности, военного и ещё одна.

Мои чувства меня не подводят, когда я один и когда от меня зависит многое, а когда я пытаюсь размышлять логически, ставить себя на чьё-нибудь место, то или места оказывается много, или логика не та — экшена не получилось.

Звякнула тетива, и несколько стрел с гулом ушло в темноту. В ответ на выстрелы Эль-Маринель ответили звуком падения тел и урчанием. Несколько заражённых разного размера выскочили на наших квазов. Настя Лёня без особых проблем приняли гостей в секиры. Глава теологического ведомства пробил шестопёром по лапам и хребтам проскочивших небольших шустряков. После небольшой паузы наша процессия передвинулась ещё метров на двести. Всё повторилось.

Вместо жестокого боя на пределе возможного была обычная рутина, которую я привык видеть в леспромхозе. Заготовка споранов и перемещение каравана с ресурсами. Вот сейчас я точно понял, о чём говорил Батюшка Айболит, и, возможно, аналитики нео считали точно так же. Силы и возможности наших рукопашников были несоизмеримы с теми задачами, которые они выполняли. В первое нашествие мы приняли бой целой орды заражённых и, даже не считая, можно сказать, что мы истребили несколько тысяч тварей. Сильно развитых среди них было не очень много, в основном лотерейщики и кусачи, но были и элитники, и руберы.

Между прочим, если бы у нас не было рукопашников, мы бы и не дрались, а не рассчитывая на мощь наших бойцов, просто раньше разожгли Дурку, и тогда не надо было бы принимать столь жестокий и опасный бой. Думаю, нео выбрали местом спасения наш стаб не только из-за черноты. Наверняка у них есть немало потаённых уголков, а решающим фактором стало наличие этих мощных, неадекватно сильных, неустрашимых бойцов.

Ещё одна остановка — ещё несколько заражённых, очевидно, нашли свою стрелу в пасть далеко в проходе, а несколько выбежало, уже утыканные стрелами с очень прилично нарушенной координацией движения, и ещё метров сто пятьдесят. Я уже потерял счёт времени. Мы шли, пока идётся. За это время пулемёты мастеров рявкнули всего раз десять. Согласно карте, мы переместились километров на пятнадцать.

Сидя в изолированной банке, ты не отдаёшь себе отчёта, кто ты и что ты, а сейчас я реально почувствовал, что нам подарил Стикс. В одном из проходов, когда надо было разломать несколько старых металлических конструкций, одна из железок подло лопнула, одарив пару человек десятком небольших кусков железа в брюшину, руки-ноги и лицо. Огромные рваные раны, порезы и кровь, бьющая фонтаном, приведшая мастеров в панику, с нашим знахарем оказались маленькой неприятностью. Хотя наш медперсонал по традиции и материл на чём свет стоит всех, кто попадался в его поле зрения, как болезных, так и прочих сочувствующих, но под руками Сестры Аси рваные куски мяса срастались в розовые полоски. Уже через пару минут дёргающийся, сучащий ногами парень с окровавленными руками, прижатыми к животу, успокаивался и начинал улыбаться, переставая чувствовать боль. Материться наша медпомощь не перестала, и когда снимала с себя измазанный кровью сарафан и надевала из запасов аборигенов рабочую робу вместо испорченной одежды. Выглядело это всё странно, но уже через пару часов раненый парень попросился, чтобы его спустили с носилок и просто немного помогали идти, придерживая под руку. Остальных мужиков Сестра Ася подлечила походя, хотя их раны тоже выглядели рваными и страшными.

Я шёл и думал. Один рукопашник, один знахарь и что-нибудь вроде меня, для того чтобы остальным скучно не было, и стаб превратится в неприступную крепость, в оплот, но ничего подобного нигде не было. Где бы я ни оказался, те умения, которые мы привыкли принимать как должное, выглядели в остальных местах чудом.

Так, погружённый в свои мысли, я и дошёл до цели нашего путешествия. Мне удалось прожить в своём мире долгую жизнь и провести её среди большого города, а не в заброшенной деревне. Среди моих знакомых было немало людей в погонах, и, разумеется, мне рассказывали о складах мобрезерва, но прочувствовал я это только здесь, в Стиксе. Это невозможно понять, пока не увидишь своими глазами. Слева от меня хранили сахар, а справа, на нижней половине стеллажа, — тушёнку, а на верхней части — сапоги. Два ряда штабелей высотой двенадцать метров уходили вдаль пещеры, на всю длину света моего налобного фонаря и терялись в темноте. Поймал себя на мысли, что стою как ребёнок с открытым ртом. В соседнем ответвлении пещеры, с аккуратно ободранными краями, чтобы удобно было пройти погрузчику, хранили одежду. На стеллажах метров шесть высотой, запакованные в полиэтилен, свёрнутые аккуратными цилиндрами, лежали шерстяные одеяла — сотни тысяч штук. Миллионы ящиков были расположены в гигантских штабелях.