Хранитель пограничной крепости (СИ) - Голотвина Ольга - Страница 95

Плохим часовым был он в тот день! В королевские покои могла бы пройти, громыхая оружием, дюжина убийц – гордый основатель Семейства не заметил бы ничего. С бесконечной нежностью подбирал он красивые имена не родившимся еще на свет мальчишкам...

* * *

А в это время Вепрь сухо спросил советников:

– Мы отступаем, отходим или улепетываем?

Оробевшие советники переглянулись, затем Файрифер осторожно сказал:

– Некоторая часть армии пребывает в хаосе и смятении, но ядро ее подвластно воле государя. Хотя... если мне будет позволено сказать... я не уверен, что сейчас подходящий момент для продолжения боевых действий...

– Собирай всех, кого сможешь, – перебил король. – Мы возвращаемся в Силуран.

Советники переглянулись. Полно, да Нуртор ли это? Что произошло с их упрямым и отважным государем?

Склонясь над постелью, один за другим рассказывали они о состоянии войска. Нуртор слушал, пряча от свиты свои глаза. Глаза, в которых поселился страх. Глаза сломленного человека.

Глава 39

Если верить седовласым мудрецам, миром правит установленный богами закон равновесия. Лето уравновешивается зимой, ливни – засухами, череда рождений – чередой смертей, горе – радостью...

Очень многие могли бы горячо оспорить это утверждение, ссылаясь на то, что в их жизни горе редко уравновешивается радостью, а невзгоды сыплются с таким удручающим постоянством, что неясно, когда же Безликие в подтверждение своего закона пошлют хоть небольшую удачу.

Но седовласых мудрецов – особенно мудрецов грайанских – не так-то просто одолеть в споре. Снисходительно улыбаясь, они объяснили бы профанам, что закон следует рассматривать не в рамках жалкой человеческой жизни, а гораздо шире, и что если у нытика неприятность идет за неприятностью, то где-то в ином месте иного человека судьба щедро осыпает своими дарами. Вот равновесие и соблюдено!

Рассуждение логичное и убедительное, но кому из неудачников оно может послужить утешением?..

Даже таким могущественным людям, как король Грайана и Мудрейший Клана Волка, закон равновесия дерзко и безжалостно напомнил о себе.

Еще недавно были они победителями, азартными и гордыми. А теперь их лица, обращенные друг к другу, несли на себе печать тоскливой заботы. Это были физиономии бедолаг, которые рассчитывали хорошенько повеселиться, а вместо этого пришлось взвалить на себя тяжелую грязную работу.

Причиной такой перемены стал бодрый светловолосый всадник на рыжей лошадке, который четверть звона назад прибыл к походному шатру короля. Это был гонец, которого Хранитель Найлигрима отправил в Ваасмир после того, как стало ясно: осада снята, силуранская армия бежит.

Наемник знал, что увидит государя, потому что по пути встретил другого гонца, спешащего навстречу – в Найлигрим. Оба всадника обменялись ошеломительными новостями и в полном восторге поскакали каждый своей дорогой.

Завидев бивак конницы, гонец спешился, потребовал, чтобы его провели к королю, и, преклонив колено, порадовал своего повелителя вестями.

Каррао, присутствовавший при этом, просто расцвел, услышав, что победу определил магический дар, проснувшийся в девушке из Клана Волка. Мудрейший чувствовал отцовскую гордость и в душе сокрушался, что обещал отдать такую драгоценную невесту за этого мерзавца Сокола.

Словно прочтя его мысли, король начал расспрашивать гонца о Хранителе Найлигрима.

Гонец был грайанцем, а значит – не умел говорить коротко. Его восторженный монолог можно было положить на музыку и спеть.

И с каждым его словом сомнение и недоверие все глубже овладевали Драконом и Волком, потому что оба они неплохо знали Ралиджа. Ничего из сказанного не могло относиться к жестокому самовлюбленному ничтожеству, год за годом позорившему свой Клан... кроме, пожалуй, упоминания о потрясающем умении Сокола обращаться с мечом.

А уж рассказ о подвигах Хранителя в Подгорном Мире заставил короля замкнуться в мрачном недоумении. Кто же врет: сам гонец или Подгорный Охотник, на которого он ссылается?

Наемник не заметил перемены в настроении государя и продолжал заливаться соловьем:

– Мы в нашей глухомани никогда не видели Истинного Мага. С ума сойти – мысли читает! Как посмотрит глазищами своими карими, так душу твою, словно свиток, разворачивает – и читает!

От этих слов Джангилара бросило в жар, а Каррао вмешался обманчиво мягким голосом:

– Послушай, воин, я старше, чем кажусь, и память у меня скверная. Вроде бы встречался я с твоим господином, да припомнить не могу. Ну-ка, опиши мне, как он выглядит...

Вот это описание – красочное, подробное, выразительное – и было причиной того, что король и Глава Волков сидели сейчас в походном шатре и уныло глядели друг другу в глаза.

Они успели уже обсудить меж собой изложенную тем же словоохотливым гонцом сцену встречи «двух Ралиджей» и пришли к выводу: оставить в тайне постыдную историю не удастся.

– Сегодняшний день, – горько сказал Джангилар, – не станет днем первого боя тяжелой конницы. Все будут говорить, день, когда раскрылась мерзкая тайна и на Кланы лег позор...

– Двойной позор, – откликнулся Каррао. – Гонец сказал, что силуранцы ворвались в крепость через потайной ход... а кто мог указать им этот путь?

Глаза короля в ужасе расширились.

– Не может быть... – пробормотал он, тем не менее сразу поверив в сказанное Волком.

– Рад буду ошибиться. Конечно, в случае предательства самое грязное пятно ляжет на Соколов, но и Волкам не отмыться. Мы же поклялись породниться с этим...

– Надо разобраться, – жестко сказал Джангилар. – Для этого оба... оба человека должны быть доставлены ко мне.

– Государю угодно, чтобы этим занялся я?

– Нет, ты нужен мне здесь. Для таких дел у меня есть один парень, Айра Белый Ветер. Простой десятник, а получает жалованье сотника. И каждому воину в его десятке я плачу больше, чем обычным наемникам. Айра все и сделает...

Король вскочил на ноги: он не мог больше оставаться в шатре. Каррао вслед за своим государем шагнул под звездное небо. Ночь ударила в лицо прохладным ветром, полыхнула десятками походных костров.

– Десятника Айру из моей охраны немедленно сюда! – приказал Джангилар.

И тут же на освещенное факелами часовых пространство выметнулась долговязая гибкая фигура.

– Десятник Айра из Семейства Тагиран! Готов услышать приказ моего государя! – по всей форме доложил возникший из тьмы человек.

Джангилар по-мальчишески опешил.

– Никак не привыкну... ты что же – знал, что я тебя позову?

На длинной рябой физиономии десятника была написана глубокая почтительность, но черные, как у наррабанца, глаза весело блестели.

– Хорошему солдату достаточно одной мысли своего повелителя... ну и еще нескольких словечек, брошенных этим болтуном-гонцом...

– Верно, – поморщился король, – тайны из этой истории не получится... Слушай, десятник: есть основания полагать, что человек, именующий себя Ралиджем из Клана Сокола и занимающий пост Хранителя Найлигрима, – дерзкий самозванец. Кроме того, в плену у силуранцев находится человек, тоже называющий себя Ралиджем... скорее всего он говорит правду... я подозреваю, что он выдал врагам государственную тайну. Оба Ралиджа... оба Сокола... – Джангилар сбился. – Оба они должны быть доставлены ко мне. Хватит ли твоего десятка для этого дела? Если нет, возьми столько человек, сколько сочтешь нужным...

И тут из темноты донесся звонкий подрагивающий голос – как показалось Джангилару, женский:

– Мне, государь! Поручи это мне!

Король гневно обернулся к тому, кто посмел его перебить. Но тут же яростное выражение сменилось озадаченным. Схватившиеся было за оружие часовые убрали руки с эфесов. Потому что к костру вышел ребенок. Точнее, подросток лет четырнадцати-пятнадцати. Худенький, невысокий, большеглазый, бледный от волнения. Богатая, нарядная одежда, шитый золотом плащ, высокие сапожки. На груди, на массивной золотой цепи, квадратная пластина с чеканным изображением головы медведя.