Туманы Серенгети (СИ) - Аттэр Лейла - Страница 62

— Очень мило с твоей стороны, Энди. — Этого не должно было случиться, но он был таким серьёзным и неловким, что я хотела мягко ему отказать. — Я готовлюсь к свиданию. Он должен быть здесь в любую минуту.

— О, — он покраснел. — Всё в порядке. В любом случае, я просто проверял коттедж. — Его взгляд остановился на окне. — Прекрасные цветы. — Он прикоснулся к ним, словно они были маленькими старушками. — Что ж. Хорошего тебе… свидания. — Он помахал на прощание и ушёл.

Я закрыла дверь и поднялась наверх. Мои волосы были всё ещё влажными, но они скоро подсохнут. Я наносила макияж, когда снова зазвонил дверной звонок. Я посмотрела на часы. У меня было ещё пятнадцать минут. Я закончила наносить помаду и поправила платье. Это было красивое платье кораллового цвета, созданное для пикников, мороженого и солнечного света. Расклешённая юбка заканчивалась чуть выше колен. Я взяла сандалии, схватила сумку и направилась вниз.

— Извини, Джереми. Я не совсем… — моё сердце сжалось в груди, когда одетая во всё чёрное фигура выпрямилась, перекрыв проход широкими плечами.

Не Джереми.

Джек.

Джек Уорден стоял у моей двери — лихой и безбородый, его густые рыжеватые волосы аккуратно спускались к воротничку. Футболка, джинсы, полированные оксфордские туфли и пара наушников на шее — картина потрясающего городского жителя.

Он хорошо выглядел. Он выглядел чертовски потрясающе. И это нанесло мощный удар прямо мне в живот. Шок от увиденного, шок от того, что он так выглядит, и ничто не заслоняет его лицо. Прекрасно видна его квадратная челюсть, губы кажутся круглее и полнее — его голубые незабываемые глаза такие живые и реальные, — все это лишило меня дыхания. Я стояла, застыв с сандалиями в руке и таращась на него. И вдруг это поразило меня. Это сильно поразило меня.

— Все это время я жила с разбитым сердцем, — сказала я себе, наконец, признав правду, но он услышал мои слова.

На его челюсти сжалась мышца.

— Знаешь, что самое душераздирающее? — он сунул руки в карманы, как будто чтобы они не касались меня. — Не когда с тобой случается что-то плохое, или когда твоя жизнь оказывается совсем не такой, какой ты ее себе представлял, или когда тебя подводят, или когда мир сбивает тебя с толку. Самое душераздирающее то, что ты не поднимаешься, когда ты не заботишься о том, чтобы собрать себя из миллиона сломанных частей, которые кричат, чтобы их снова собрали вместе. И ты просто лежишь там, слушая голоса. Самое душераздирающее то, что ты позволяешь любви всей твоей жизни уйти, потому что не можешь оставить свою работу или свой дом, чтобы пойти с ней, потому что всё, что ты любишь, отнимается у тебя. Так что я говорю нет душераздирающему. Здесь и сейчас. Это я возвращаюсь, пересекаю океан и иду прямо к твоей двери, Родел.

Я не могу не любить тебя. И я не могу перестать думать о тебе. Так что я здесь, чтобы сказать эти слова, потому что я никогда не говорил их, и это то, что разбивает моё сердце. Я не говорю их, чтобы услышать то же самое в ответ. Я не говорю их, чтобы мы могли быть счастливы после этого. Я не знаю, думаешь ли ты еще о нас и можем ли мы даже заставить это работать. Я говорю их для себя. Потому что они растут у меня в груди с каждым вздохом, и я должен вытащить их или взорвусь. Я люблю тебя, Родел Эмерсон. Это то, ради чего я здесь. Это я разбиваю своё сердце. Я знаю, что это эгоистично, бездумно и просто высокомерно — появляться таким образом, но я бы не смог провести ещё один день, не увидев тебя.

На мгновение у меня перехватило дыхание. Моя грудь была настолько полна абсолютного, невероятного восторга, что я не хотела выдыхать.

— Ты опоздал.

Слова вышли удушливыми и грубыми. И тогда я почувствовала только низкие мучительные рыдания, уткнувшись лицом в его грудь. Он притянул меня и крепко обнял.

— Моя девушка бросила меня, — прошептал он мне в волосы.

Мне казалось, что мы вернулись в приют, произнося эти слова, вновь переживая глубокое облегчение, увидев друг друга.

— Кстати о свиданиях… — я попыталась сделать шаг назад, когда увидела приближающегося Джереми, но Джек не отпустил меня. — Вот идет моё.

— Ммм… привет? — Джереми похлопал Джека по плечу. — Думаю, что это моё свидание, которое ты держишь. — Он был дерзким парнем. Я должна была отдать должное его настойчивости.

Джек обернулся, обняв меня одной рукой за талию, и посмотрел на него. Ему не нужно было ничего говорить. Его массивное, уверенное в себе присутствие свело на нет все разговоры.

— Поняяятно, — Джереми отступил и вопросительно посмотрел на меня.

— Родел, — Джек не сводил с него глаз. — У тебя были планы с этим джентльменом?

— Да. Мы должны были пойти на обед. Мне очень жаль, Джереми. Джек появился как гром среди ясного неба.

— Это обычное явление? — поза Джека излучала расслабленность, но его тон был резким. — Вы двое встречаетесь?

— Нет. Неее, — Джереми нервно рассмеялся. — Впервые она сказала «да». Но если бы я знал тебя… — он указал на Джека. — Да, нет.

— Так куда ты собирался отвести мою девушку?

— Ну… у реки есть хороший стейк-хаус. Там очень… — он перевел взгляд с Джека на меня и кашлянул. — Там очень романтично.

— Ты заказал столик?

— Мм… да. Да.

— Не возражаешь, если я пойду с вами?

— Прости?

— Дело в том, дорогой друг… — Джек наклонил голову к Джереми и понизил голос. — Родел согласилась поужинать с тобой. И ты, будучи джентльменом, решил отвести её в хороший ресторан. И я, будучи джентльменом, понимаю, что появился без предупреждения и разрушил ваши планы. Я не ожидаю, что леди передумает и всё переиграет. В то же время я не собираюсь выпускать её из виду. Я тоже очень, очень голоден. Самолетная еда не для меня. Итак, я предлагаю ужин. За мой счёт.

Джереми моргнул. Затем он улыбнулся.

— Да, чёрт возьми. Есть только одна вещь, — он указал на свой Мини-Купер и посмотрел на меня. — Думаешь, ты там поместишься?

Часть 2

Джек

Глава 27

Я влюбился в Родел Эмерсон где-то между чайной вечеринкой в серце Африки и безымянным придорожным кафе с пластмассовыми стульями и столами. Может быть, это произошло, когда она попросила меня спрятать её паспорт в моём сейфе, и я прочитал в нём её имя.

Я влюбился в девушку, вторым именем которой было Харрис.

Боже, я влюбился в неё окончательно и бесповоротно.

Её очарование накрыло меня незаметно — поначалу медленно, а потом будто кучей кирпича. Я не могу вспомнить, когда начал думать, что её глаза похожи на гладкие речные камни, которые я собирал в детстве, — тёмные и дымчатые, с ярким блеском, который зачаровывал меня, когда она смеялась, или плакала, или злилась из-за того, что старуха плюнула ей на голову. Они всегда были разными, всегда менялись, иногда приобретая цвет зимних деревьев в сумерках, а иногда напоминая сияющий на солнце коньяк. Её ресницы были типичными девичьими, чёрными и длинными. Они заставляли меня поверить, как порхание крыльев бабочки может вызвать цунами.

Она обладала такой красотой, которая даётся, когда она совершенно не понимает, как прекрасна. Иногда я разворачивался, а она стояла на носочках, глядя в окно на что-то за горизонтом. Линии её тела складывались в великолепные позы, и как только ты смотрел на неё, то не мог отвести взгляд. Это было не потому, что она была потрясающе красива. Подождите. Беру слова обратно. Она была такой. Чёрт, в тот вечер, когда она спустилась по лестнице, нарядившись, все в «The Grand Tulip» замерли. Но помимо этого в ней была внутренняя простота, невинность в речи, жестах и улыбке. Люди расслаблялись рядом с ней. Она видела тебя. Заставляла чувствовать себя кем-то.

В первый раз я понял, что она особенная, когда шёл с полей. Я слышал её смех, доносящийся из окна на кухне, и не смог сдержать улыбку, хоть это и было только внутри. Это делала со мной Лили. Её радость, её смех, её хихиканье раньше заставляли меня останавливаться и привлекали внимание. Никто другой не имел права снова вызывать у меня такие ощущения.