Убить Первого. Том 1 (СИ) - Фаатович Иван "Wisenheim" - Страница 54

— Прошу простить мою несдержанность. На меня недавно напал какой-то странный солдат, я был на взводе.

— То-то же, — фыркнул старик, — через час чтоб был у городской библиотеки. И не забудь захватить с собой книгу и справочник. Раз ты не ценишь мою помощь, тренировать язык будешь только на древних рецептах. И отныне только под нашим присмотром.

Не прощаясь, Шан Фан хлопнул дверью и вышел прочь. Настроение старика, и без того бывшее паршивым, испортилось ещё сильнее. Бунт мелкого засранца случился совершенно некстати. Теперь, похоже, ему придётся придумывать другой способ тянуть из парнишки знания.

“Наверняка вспомнил что-то ценное, мелкий гадёныш”, - подумал он, — “иначе бы не стал набивать себе цену. Ну, ничего… я тебе ещё покажу, как дерзить Шан Фану”.

А пока дед ворчал себе в бороду, Эдван проклинал себя за несдержанность. Ну чего ему стоило притвориться, что всё нормально? Нет, взыграла злоба и язык уже не получилось удержать в узде. Только проблем себе зря создал, как правильно заметил старик. С тяжелым вздохом парень принялся собираться. Переодевшись, он завернул в кусок ткани книгу, подхватил справочник по травам, и вышел из комнаты.

В назначенное время юноша стоял у входа в городскую библиотеку. Располагалась она рядом с резиденцией главы города и издали больше напоминала тюрьму, чем вместилище знаний. Серая коробка с множеством малюсеньких окон, больше похожих на дырки для воздуха очень сильно бросалась в глаза, как ночной горшок среди изысканных кубков. В конце концов, дворец главы был самым высоким и самым красивым зданием во всём городе, даже родовые гнёзда великих семей выглядели поскромнее. В центре резиденции красовалась большая пятиярусная пагода, стены которой украшали рисунки, изображающие основание Города, а широкие карнизы были покрыты красной черепицей. Такой же, как на крышах многочисленных пристроек, домов и жилищ прислуги, разбросанных по всей территории резиденции. И рядом с такой красотой уродливая библиотека сильно мозолила глаза. Эдван был готов поспорить, что она даже не была каменной, в отличие от домов в резиденции главы. Иначе бы её не покрыли известью. Насколько он успел выучить, каменные постройки в городе не штукатурили снаружи, поскольку камень был довольно дорогим.

Вздохнув, парень направился внутрь, испытывая довольно противоречивые чувства. С одной стороны, ему было любопытно поглазеть на святая святых, где хранились самые ценные знания местных, но с другой… ему совершенно не хотелось встречаться с так называемыми Хранителями Знаний. Ведь с этой профессией в голове юноши прочно скрепился образ вредного Шан Фана и теперь, поднимаясь по ступеням в библиотеку он внутренне готовился к встрече с несколькими “Шан Фанами” одновременно. Однако, вопреки предрассудкам Эдвана, здесь его ждал довольно тёплый приём. Злобного деда не было на месте, он отбыл решать какие-то семейные проблемы, оставив для юноши лишь кипу рецептов, которые тому предстояло переводить. Дежурным библиотекарем оказался улыбчивый лысый старичок, который не выказывал к Эдвану никакой неприязни. Наоборот, очень хвалил его и сделанные им ранее переводы, шутил и вообще относился очень положительно. Старик проводил его в отдельный маленький зал, где Хранители Знаний корпели над древними рукописями. Там он усадил его за письменный стол, позвал помощника, который подал парню всё необходимое, после чего оба поспешили удалиться. Особенно сильно спешил помощник, словно Эдван был каким-то чумным, или опасным.

Вообще, этот тип показался Эдвану очень странным. Весь какой-то сутулый, сгорбленный, в странном тёмном халате с глубоким капюшоном, который практически полностью скрывал его лицо. И, что самое странное, юноша никак не мог вспомнить, как именно оно выглядело, хотя точно знал, что разок заглянуть под капюшон у него получилось.

Вздохнув, парень осмотрелся. Помимо него в помещении находились двое: старики возраста Шан Фана в таких же, как у него, белых халатах. Судя по всему, другие Хранители Знаний, и оба сосредоточенно читали какую-то древнюю книгу, вполголоса вяло споря о её содержимом. Эдвана для них как будто бы не существовало, настолько сильно они были увлечены своей работой.

Убедившись, что за ним никто не следит, парень быстро пробежался глазами по очередному рецепту, который ему требовалось перевести, набросал несколько предложений и, когда объём текста вышел примерно на один абзац, преспокойно отложил работу в сторону. Разумеется, он не собирался лезть из кожи вон, чтобы расправиться с переводами для старика и уже начал прикидывать, как бы обернуть сложившуюся ситуацию в свою пользу. И, кажется, придумал. Воровато оглянувшись, Эдван убедился, что Хранители Знаний совершенно точно не смотрят в его сторону и, медленно поднявшись из-за стола, аккуратно стянул с ближайшего стеллажа первую попавшуюся книгу. Раз уже его засунули в святая святых города, настоящий Храм Знаний, было бы очень глупо не урвать хотя бы кусочек.

Так в жизни Эдвана началась новая полоса. Вместо учебы в Академии он теперь каждый день ходил в городскую Библиотеку, а по ночам всё так же медитировал, изо всех сил стараясь ни в коем случае не замедлять своего развития. Старик Шан Фан, конечно, сильно охладел к нему, но, к счастью, большую часть времени не докучал юноше своим присутствием, вечно занятый какими-то семейными делами. Предоставленный сам себе парень не стеснялся читать книги. Более того, его тягу к знаниям даже поощряли другие старики, которые, почему-то, относились к парню куда как теплее, чем Шан Фан. Когда кто-то случайно заметил, как он берёт книгу с полки, чтобы почитать, его, конечно, пожурили, но книгу не отобрали. Просто велели в следующий раз спросить у них разрешения и строго-настрого запретили выносить фолиант за пределы здания.

Однажды, они даже втянули его в свой спор о толковании слова, над переводом которого у многоуважаемых Хранителей Знаний возникли серьезные разногласия. Тогда Эдвану пришлось очень сильно постараться, чтобы случайно не разрушить образ, ведь на древнем языке он читал едва ли не быстрее, чем на обычном, и растолковать значение какого-то слова для парня было плёвым делом. Больше времени он потратил на то, чтобы не засветить это знание перед стариками. Ему совершенно точно не хотелось потерять часы свободного времени, во время которого он якобы переводил сложнейшие алхимические рецепты. Однако, после того памятного случая, два старика-хранителя даже прониклись к нему некоторым уважением.

Так пролетел ещё месяц. Эдван успел встретиться с друзьями, вот только потренироваться с Лизой почему-то не получилось. Девушка выглядела грустно и очень подавлено, а на расспросы, почему-то, не реагировала. Алан об истинной причине такого состояния подруги тоже не имел ни малейшего представления, а Анна лишь грустно вздыхала и поджимала губы.

Печальная, понурая девушка никак не выходила из головы Эдвана в тот день, и тогда он решил сделать ей маленький подарок. И не только ей, но ещё и Алану и, возможно, Анне. В голову ему пришла довольно безумная, но в то же время замечательная идея. Главное — не попасться за этим делом старикам в библиотеке. И вот, во время очередного рабочего дня, парень снова быстро набросал пару абзацев перевода для виду, после чего, воровато оглянувшись, взял чистый лист бумаги и, оставив с краю немного места, вывел первые буквы названия.

“Для Лизы

Зелёный сосуд души”

Глава 27. Лицом к лицу

Сегодня академия гудела, словно разворошённый муравейник. Ученики негодовали, обсуждая события последних дней. Речь главы города на площади у резиденции, которую он дал буквально вчера, и последовавшие за ней изменения в давным-давно устоявшихся правилах не оставили равнодушным ни простолюдинов, ни благородных. Одни видели в этом долгожданную справедливость, вызванную суровой военной необходимостью, а другие попрание давным-давно устоявшихся традиций и законов. Однако больше всего негодовали, как не странно, даже не представители благородных семейств, а их противники — простолюдины, которые совсем недавно решились открыто выступить против кланов. Те, кто отчаянно жаждал одинакового отношения ко всем. Они называли нововведения грязной уловкой, призванной усилить кланы, призывали солдат и учеников не брать эту жалкую подачку и оставаться верными их убеждениям, да вот только их больше никто особо не слушал. А молчать, увы, было нельзя. В конце концов, за несколько дней все те, кто так яростно поддерживал их ещё несколько дней назад разбежались, стоило только кланам озвучить новую политику по контрактам.