Севастопольская альтернатива (СИ) - Эйгенсон Сергей - Страница 5

Чтобы понять, что такое Крымская война, надо все-таки поставить ее в какой-то ряд для сравнения. Собственно, как раз с этого начинал когда-то не кто-нибудь, а Лев Толстой, и не что-нибудь, а "Войну и мир". Ну, нам с львами не тягаться, но ведь и он на этом не задержался и съехал в начало столетия. Тем не менее, тенденция понятна — смотреть на эту кампанию, как на один из элементов в ряду нашествий Запада на Русь. Поляки, значит, в Кремле, шведы под Полтавой, Наполеон на Поклонной Горе, Гудериан в Ясной Поляне.

Не получается. То есть, советская историческая литература, профессиональная и как бы художественная, от блестящего Тарле до занудного Сергеева-Ценского, так и лепит про англо-французских агрессоров, рвущихся в сердце России, но не могущих сломить героизма защитников Малахова Кургана. Но ведь видно же невооруженным глазом, что союзники своей очень уж полной победы боялись больше, чем поражения. Иначе — поднимай Польшу, пробивайся из Анапы и Поти на соединение с Шамилем и Мухаммед-Эмином, чтобы изгнать русских с Кавказа, высаживай десант в Финляндии плечом к плечу со шведами. Воюй на уничтожение, на отбрасывание петербургско-московской государственности в вологодские дебри, как это почти век спустя будет пытаться сделать вермахт.

Ничего подобного. Конвенционная война на сдерживание, пощипывание медведя помаленьку то на Камчатке, то на Аландах, то в Белом море. Демонстрация флага, внушение континентальному гиганту, чтобы сидел в своей берлоге, а то можно его и покусать по морским окраинам. Если уж искать аналогию, то не на нашествие дванадесяти язык это похоже — а на знаменитую Интервенцию 14 якобы держав. Опасливое окружение беспокойного соседа кордоном, без особого желания углубляться в его территорию. Для полноты аналогии — вспомним, что и англо-французский союз середины XIX века и англо-франко-русский альянс начала ХХ, под крышей которого войска союзников и тасовались на окраинах Советской России, именовались одинаково — Антанта, Entente Cordiale, Сердечное Согласие.

Вот вам и объяснение, почему зуавы и хайлендеры не рвутся на Москву, а воюют на выделенном для сей надобности полуострове. Императорскую Россию никто не собирается выводить из игры, ее просто желательно несколько "опустить", чтобы не тянула руки слишком далеко на запад и юг, знала свое место. В конце концов, гренадеры и драгуны этих же самых полков вполне могут еще понадобиться когда-нибудь — то ли против красной революции, то ли против черного прусского орла. Больше того, еще наступит однажды день, когда казаки Баратова пробьются через горы, пустыни и турецкие кордоны в Месопотамию, чтобы подать руку своим английским союзникам против султанских аскеров. Так уж не стоит теперь доводить дело до схватки на загрызание и до полной демонизации противника, тем более, и термин этот появится нескоро.

Территории, менявшие хозяев в результате русско-турецких войн

1 — Азов и Таганрог (к России 1700, к Турции 1713, к России 1739)

2 — Запорожье (к Турции 1713, к России 1739)

3 — Едисан (к России 1774)

4 — 'Барьер' в Таврии и Закубаньи (к России 1774)

5 — Крымское ханство (к России 1783)

6 — Буджак (к России 1791)

7 — Западная Грузия (к России 1803–1810)

8 — Бессарабия (к России 1812)

9 — Абхазия (к России 1812)

10 — Устье Дуная (к России 1829, к Турции 1855, к Румынии 1878)

11 — Черноморье от Анапы до Адлера (к России 1829)

12 — Месхетия (к России 1829)

13 — Южная Бессарабия (к России 1812, к Молдавии 1855, к России 1878)

14 — Карс и Артвин (к России 1878, к Турции 1818,1921)

15 — Батум и Аджария (к России 1878)

16 — Константинополь и проливы (к России по договорам 1915 года)

17 — Зап. Армения, Лазистан, Сев. Курдистан (к России по договорам 1915 года)

кроме того

18 — Подолия и Правобережье (к Турции 1681, к Польше 1688, к России 1791)

19 — Северная Буковина (к Австрии 1774, к Румынии 1919, к СССР 1940)

В общем, ни в какой такой ряд Севастопольская кампания не устанавливается. Видно, для этого нужны мозги покруче моих. Но это так — глядя с востока на запад. А если глядеть с севера на юг, или наоборот — от Босфора в сторону Днепра? А вот тут — никакой проблемы! Оказывается, что мы говорим о девятой из одиннадцати русско-турецких войн. Это еще мы не вспоминаем о каких-то мелких столновениях времен Ивана Грозного и Бориса Годунова. Знаете, это своего рода рекорд. Одиннадцать войн с 1677го по 1918ый это значит — каждые двадцать два года война в тех же местах с теми же участниками. Раз в поколение. Из двухсот сорока лет — на этой перемещающейся границе сорок семь военных.

Из сколько-нибудь продолжительных царствований без грома пушек на Черном море обошлось только у Александра III. Так это, вообще, уникум — Романов без войны, почему и Миротворец. Вот я в приложении[3] привожу таблицу, в которую свел краткую информацию об этих одиннадцати схватках двух имперских наций. Поподробней можно почитать на одном историческом сайте[4] из Уфы. То есть, так много материала, что можно обрабатывать, используя для описания исторических процессов привычные приемы химической кинетики. Это, вообще-то, редко бывает. Вроде и существует квантитативная история, конференции проводят, дисеры защищают — но уж очень всегда данные неполные, не так количественные, как качественные. Ну, в данном тексте мы формулы с коэффициентами побоку, а графики я все же не удержусь, покажу, уж больно красиво.

Посмотрели? ну, тогда пошли дальше. Это у нас, значит, по абсциссе годы, начиная с царствования Алексея Тишайшего. А по ординате показано красным расстояние позиций воюющих армий к концу каждой кампании в от Стамбула. Видите, как рубеж противостояния постепенно переползает от берегов Днепра к Золотому Рогу? Это будет более или менее хорошо описываться убывающей экспонентой для расстояния от Айя-Софии, асимптотически приближающегося к нулю. Синим у нас обозначены российские приобретения, накопленный итог, сколько всего к данному году оттяпали Белые Цари у Падишахов, ну, а точки на правом краю графика соответствуют соглашениям 1915 года и фактическому итогу Мировой войны по Договорам 1921-23 гг… Конечно, километр километру рознь, выжженные степи под Джанкоем с ЮБК или Гаграми сравнивать почти так же трудно, как десять миллионов квадратных километров, занятых нашей отечественной мерзлотой, с теми десятью миллионами, на которых разместилась Европа. Но лучшего параметра, чем площадь, в этом случае не подобрать. И тоже хорошо видно, что точки на графике группируются в логистическую, "S-образную" кривую, которая вообще очень распространена на свете и описывает обычно процессы постепенного перехода от одного стационарного состояния к другому. В данном случае от полного владения османами черноморским бассейном к российскому доминированию в этой зоне. Территориальная величина этого перехода, как видите, весит около двухсот тысяч квадратных километров[5] новороссийских и кубанских степей, крымских пляжей и виноградников, кавказских кукурузных полей и горных лугов. Самой, может быть, драгоценной части Российской империи и потом Советского Союза. А теперь, по большей части — Ближнего Зарубежья, новых суверенных как бы, держав и самопровозглашенных республик. Что в свою очередь наводит на мысль о тщетности всяких человеческих усилий, особенно по имперской части.

Первый бросающийся в глаза вывод при рассмотрении нашего графика будет относиться не к Крымской, девятой, а к последней, одиннадцатой войне нашего списка. Той, которая прошла не особенно и замеченной на фоне Вердена, Пинских болот и Ютландского боя, одним из периферийных театров Первой Мировой войны с ее миллионами жертв. Не для турок, конечно, но кому их мнение так уж интересно? Не для армян, на которых турки со свойственными им гуманизмом и мягкостью опять выместили свои военные неудачи, но уже с людоедским размахом ХХ века. Ну, а в общем — типичная русско-турецкая война, с привычными османскими поражениями на фронте и башибузукскими зверствами над христианской райей в тылу, с очередным взятием Эрзурума, но на сей раз почти без Балканского фронта из-за предыдущих изменений в карте Юго-Восточной Европы. С сотней, приблизительно, тысяч русских жизней, очередной раз положенных в этих местах на алтарь имперской политики. И с колоссальной вилкой между теми результатами войны, которые ожидали северную империю при близкой победе Антанты над Центральными державами и тем, что получилось, когда мужики с винтовками отказались воевать за барские идеи насчет креста над Айя-Софией, братьев-славян и незамерзающих портов.