Респаун (СИ) - Кранч Полина - Страница 3

— Ненавижу курить в постели. И ненавижу, когда курят в постели, но тебя я прощаю. Можешь курить.

— Благодарю душевно — сказал я артистично. Мы помолчали вновь, затем я добавил: — Странная ты.

— Да? И что, мне надо считать это комплиментом, или обидеться? — сказала она сквозь улыбку.

— Как хочешь, мне все равно. — Ответил я, после чего мы усмехнулись друг другу и поцеловались.

***

Проснулся я поздней ночью, Лариса мирно сопела у меня на груди; черт, только сейчас заметил, как затекла рука, я ее вообще не чувствую. Я даже немного забеспокоился, что из-за нарушения кровотока может случится что-нибудь нехорошее в моем организме, но наваждение быстро прошло, рука отдала неприятным покалыванием: возвращалась чувствительность. Но я все же решил выбраться из-под Ларисы, и мне это в принципе удалось, вызвав лишь слабый тревожный стон, в тот момент, когда я все же осторожно убрал руку. Растирая затекшую руку, я поднялся с кровати и направился на кухню. Сушняк долбал просто зверски, где тут у нее свет-то включается; нашел. В первые секунды освещения я чуть было не ослеп, однако успел разглядеть стоящего человека в черном свитере и черных джинсах, с улыбкой на устах, такой зверски добродушной, что снится в ночных кошмарах. Еще я заметил в его правой руке огромный кухонный тесак, которым он замахнулся для броска.

Не успев отдернуть руку от выключателя, я снова погасил свет, и этим видимо спас себя, совсем рядом с моим ухом просвистел тесак и воткнулся в стену, а затем с громким «бздынь» шмякнулся на пол. Незнакомец не терял времени, в темноте я не заметил, как тот приблизился, ощутил лишь как мощные, словно клешни, руки обхватили мое горло и принялись душить. Повинуясь инстинкту, я ударил наугад ногой в область паха, реакция — нулевая, даже не сбавил ритма. Я почувствовал, как мои глаза вылезают из орбит, и услышал кряхтение, будто кто-то кашлял, через мгновенье я понял, что это моё кряхтение.

Я задыхался.

В глазах потемнело, голова кружилась, тело онемело, и каждая конечность отдавала покалыванием, легкие жадно пытались выжить из организма хоть немного кислорода. С ужасом я почувствовал, как кадык входит внутрь моего горла.

Паника заполнило моё нутро и тут, будто кто-то начал помогать мне, нет, не оттаскивать от меня убийцу, а изнутри, отключая боль и чувствительность освобождая от нарастающего страха и давящего ужаса. Затем из небытия донесся далекий голос: «Иди к нам… мы поможем… мы вместе справимся…». Ничего, не поняв, я тупо продолжал… умирать. Тогда ощущения боли и страха вернулись с прежней и нарастающей силой, но на секунду, может и того меньше, этого хватило, что бы я поддался неведомым спасителям.

Мою внутреннюю ментальность вдруг заполнила приятная теплота вселенского уюта, я даже теперь не мог и представить, как я жил без этого. Где-то далеко моя душа отделилась от тела, но в тот момент меня это совсем не заботило, эйфория мысленного полета завязала мою ментальность в тугой узел. Через мгновенье все кончилось…

… я оказался внутри темноты, бестелесным духом, одиночество, словно скальпель резало меня и давило на сознание, я готов был выть. Тьма была настолько плотной, что я чувствовал ее покалывание. Тьма уходила вдаль по всем направлениям, издавая гулкий звук, который, кстати, с течением времени увеличивал тональность, превращаясь в визг, я бы закрыл уши — да нечем, у меня и ушей то нет.

…затем…

Тьма разверзлась светом. На мгновенье я ослеп, затем я увидел мир. Еще я ощущал тело, в котором находился, именно находился, потому, как на большее, я не был способен, оно двигалось само по себе. Вернее, нет. Кто-то руководил им, через секунду я понял кто — мой убийца. Он стоял над моим телом, и я глядел его глазами на свое, перекошенное болью в предсмертных судорогах и агонии, лицо. Возможно, я бы и испытал шок или мощнейший стресс, но у меня не было нервной системы, чтобы хоть как-то отреагировать.

Вместо этого я почувствовал, как губы убийцы тянуться в широкой улыбке.

Затем он поднял с пола свой топорик и направился в спальню, медленно подошел к кровати, где спала Лариса, и занес руку, я почувствовал его мысли, будто поток скоротечной реки в мгновенье ока накатил на меня, но не заставил меня лечь на дно, а пробудил к жизни. Я почувствовал, что имею некоторый контроль над убийцей, и тут же опустил его (или свою) руку, в которой был зажат кухонный тесак.

Меня попытались заглушить. Ударили исподтишка, такой мощной ментальной атаки я никак не ожидал, я практически перестал мыслить.

Он снова занес руку для удара и на этот раз не стал медлить. Но тут я снова вступил в игру и левой рукой задержал правую, началось противоборство. Так продолжалось несколько минут, все это время Лариса тихо сопела, даже не подозревая, что над ней склонился чужак, готовый отрезать ей голову.

Внезапно он ослабил хватку, отведя правую руку наверх, он без лишних лирических отступлений отрубил себе левую.

Вот что меня выбило из колеи — я ощутил шок, так как я практически ассимилировался с телом чужака, у меня это получилось, а он, весь свой шок слил на меня, на мой рассудок… Я в ужасе наблюдал, как он снова заносит тесак и без промаха бьёт в шею Ларисы. Ее голова отделилась от тела. Это все что я запомнил.

Затем я заметил, что в теле чужака появилась еще одна душа.

Элементарий № 3

Выйдя из кафе, я все еще чувствовал ее негатив, хотя это мог быть всего лишь самообман. Когда человеку, с которым встречаешься более трех лет, говоришь, что пришло время расстаться, не испытываешь особо положительных эмоций. Мои мысли и чувства представлялись мне оголенной раной, поливаемой морской водой.

Ничего более разумного, чем просто гулять по вечернему городу, мне не пришло на ум. Домой идти не хотелось. Напиться? Не вариант, не любитель находить выход, из проблем вливая в себя спиртное. Мне даже видеть никого не хотелось….

— …Ты не подумай, что мы расстаемся из-за одних твоих обманов. Здесь все в комплексе, не могу терпеть, когда мной пренебрегают, а такое ведь тоже было. Было и многое другое неприятное, не хочу об этом говорить. Может я где-то, и ошибаюсь, но…

— Все ясно. — Тихо молвила она. — Ты ошибаешься — сказала она бесстрастно, энергично подняв голову, и посмотрела мне в глаза. Мне вдруг захотелось что-нибудь сделать, что-нибудь из ряда вон выходящее, но никак не пойму, что, поэтому ограничился лишь следующим:

— Нет — очень тихо произнес я, и поднялся со стула. Бросил деньги за ужин на стол и нарочито медленным шагом вышел из кафе.

Размышляя обо всем сказанном, вновь и вновь прокручивая наш разговор, я пришел к выводу, что может я, и погорячился. Я ведь никогда ее не любил, тоже обманывал, просто я умел это скрывать. И еще — я никогда не пренебрегал ей. Что нельзя сказать о ней.

Или это мое больное воображение?

Сейчас мне нужны чувства, чувство некоего извращенного превосходства, чувство ее вины передо мной, которой в принципе то и не было, чувство утраты… Гуляя по набережной, я пережевывал эти чувства еще долго, мусоля каждое свое слово, каждый жест, где-то чувствуя гордость за себя, где-то стыд…

— Парень!

Вначале я как-то не осознал, что обращаются ко мне, затем, оглядевшись, понял, что набережная практически пуста, и кроме меня и того человека, что меня окрикнул, никого нет. Лишь вдали маячило две медленно расхаживающие фигуры.

— Что? — наконец молвил я, почувствовав раздражение, что кто-то посмел меня отвлечь от таких серьезных раздумий.

— Прикурить не будет?

— Сейчас — сказал я и полез в карман за зажигалкой. Парень начал подходить ближе, однако я уже был вновь в своих мыслях и действовал на автомате, поэтому не сразу услышал его тихий сдавленный шепот: «Беги!».

— Что?

— Ничего — молвил он нормальным голосом и мотнув при этом головой.

— Шепчет что-то, — тихо сказал я, больше себе, чем ему. Зажигалку наконец-то я выудил из штанов и протянул незнакомцу, тот приняв ее прикурил и резким движением левой руки воткнул мне нож под ребро… От неожиданности и резкой боли я отлетел назад и захрипел, клинок исчез из моего тела, затем вновь появился под моей левой лопаткой, достигнул сердца.