Мертвая зона - Дивов Олег Игоревич - Страница 64

Леха выпрямился. И расправил плечи.

— Пойдем, — сказал он.

В машине хмурый Ури не удостоил его даже кивком. Леха мог бы расстроиться, но вместо этого высокомерно задрал нос, напомнил себе, что проблемы индейцев шерифа не волнуют, и совершил подвиг: даже не потянулся к бутылке джина, торчавшей из кармана на спинке переднего сиденья, где он ее вчера оставил.

Почти час «басик», жужжа и бренча, катился в обход города, огибая центр по широкой дуге. Леха смотрел в окно. Погода была и правда отменная, никаких признаков харматана, чистое небо, всего-то тридцать два градуса. Только пейзаж не радовал: с одного борта виднелись далекие призрачные высотки, такие недоступные, что в их реальность трудно поверить, а с другого — пыльные халупы и сараюшки, уже привычные по западному предместью. И никаких признаков организованного хозяйства. Ничего даже отдаленно похожего на окрестности столицы Лимпопо, где куда ни глянь, круглые поля с автоматическим поливом, и на них вовсю растет еда. Там люди жили, а здесь — доживали, высасывая последние соки из смертельно раненого города.

«Наверное прав Дебанги. Как говорится, тут уже ничего не сделаешь, Господь, жги. Доломать город, вернуть в состояние большой деревни, что раньше была на этом месте, заодно выбить почву из-под ног у «Топоров»... А вот и они, легки на помине».

Под горой Асо, на узкой дороге, что вела мимо нее к востоку, стоял блокпост — несколько джипов с пулеметами. «Басик» затормозил, Гейб вышел, помахал людям в черных беретах. Леха подхватил сумку с аппаратурой и приготовился страдать.

Гора лежала на равнине огромным серым булыжником, совсем не похожая на то, что обычно зовут горой. Ни дать ни взять камень упал с неба. Возможно, камень уронил бог Ифа. И ушел спать. Леха тоже не отказался бы сейчас прилечь, его по пути слегка укачало. В этом был плюс: он совсем успокоился. Но и минус: он совсем не хотел наверх.

— Ненавижу Пасечника!

Гейб деликатно хихикнул.

Четыреста метров по узкой тропинке Леха преодолел в два приема, выпив по дороге бутылку воды, обливаясь потом и утешая себя тем, что идет налегке, а ведь строители горного отеля в прошлом веке тащили на своем горбу все до последнего гвоздя. Да и сейчас туда носят воду, еду и вообще расходники.

«А могли бы ничего не таскать. Ни в том веке, ни в нынешнем. Просто не надо было строить дом на горе. И вообще незачем туда лазать. Идеальное решение проблемы: не создавать проблему. Сиди и ничего не делай. Махатма Ганди одобрил бы!»

Леха поделился этой мыслью с Гейбом. Тот сказал, что ему как филологу эта нелепая гостиница на вершине была глубоко неинтересна с раннего детства. Но, помнится, до конфликта основная часть снабжения поднималась наверх тяжелыми квадрокоптерами, а поскольку отель вовсе не ломился от туристов — сами посудите, босс, что за счастье тащиться туда пешком, — то и проблемы не было. А Ганди крут необычайно. Говорят, Муделе Баба очень его уважает. И Майк уважает. Хотя настоящие кумиры Майка это Троцкий и Че Гевара.

— Плохо без брата?

— Ури говорит, я привыкну, — Гейб отвел взгляд.

Только взобравшись на гору, переведя дух, стряхнув со лба пот и оглядевшись, Леха подумал: мучительная дорога, особенно в жару, но дело стоящее. Махатма тоже сюда залез бы.

Он бы просто обратно не слез.

Потому что был мудрый политический деятель.

...Леха шел к смотровой площадке, невольно замедляя шаг. Вместо того, чтобы разглядывать панораму города, которая была отсюда воистину роскошна, он глупо таращился на незнакомца, сидевшего у обрыва.

Немолодой черный дядька, откровенно толстый, чем-то напоминающий всех африканских диктаторов сразу — ах, ну конечно, сытой и довольной лоснящейся физиономией, вот чем, — вальяжно развалился на складном стульчике. В руках у него был глянцевый журнал, и как раз сейчас дядька с неподдельным интересом изучал центральную вкладку. Леха не поверил своим глазам. Бумажный «Плейбой»?! Абуджа, ну ты даешь. Возможно, конечно, это африканский нелегальный принт-он-деманд для олдскульных фанатов (дорого), однако чутье нашептывает про ограниченный тираж в девятьсот девяносто девять нумерованных экземпляров с автографом редактора. Коллекционеры берут их себе, но по большей части такие журналы — изысканный презент истинному ценителю прекрасного.

Этому «Плейбою» исполнилсь уже года три; на вкладке красовалась в полный рост Элис Морган.

— Добро пожаловать, добро пожаловать, — неожиданно высоким голосом произнес дядька, поднимаясь Лехе навстречу. — Приветствую у врат Абуджи!

— Здравствуйте... — пробормотал Леха, совершенно не понимая, как себя вести.

Рукопожатие у дядьки оказалось крепкое, и живот куда-то делся, когда он встал в полный рост. Не толстячок, а вполне себе здоровячок.

— С кем имею честь?

— Привратник, зовите меня Привратник. Здесь все к вашим услугам, располагайтесь, чувствуйте себя как дома...

Леха не успел понять, как это вышло так быстро, но Гейб уже стоял в почтительном отдалении, у ворот отеля, а откуда-то из-за спины бесшумно нарисовалась парочка типичных африканских «мамми», теток без возраста в кухонных фартуках. Буквально несколько секунд, ослепительные улыбки, ни одного слова, и на площадке возникли еще пара стульев, небольшой столик, на нем ваза с фруктами, кувшин с чем-то жидким и стаканы.

— Абуджа! — провозгласил Привратник, обводя рукой панораму.

Баснословно дорогой журнал он небрежно скатал в трубочку.

— Абуджа... — машинально повторил Леха.

Сделал еще несколько шагов вперед, присмотрелся и понял, что бомбить это чудо — кощунство.

С такого ракурса Абуджа была хороша даже расстрелянная и горелая. Она была красива. Наконец-то стало ясно, насколько план столицы органичен, и что сам город, как над ним ни измывались, все еще жив; ты просто не добивай его, наоборот — помоги! Верни на улицы людей, и центр начнет дышать полной грудью снова. Вспомнились слова Лоренцо про смыслы, которыми наполнила себя Абуджа, а еще о том, как фиксер мог часами бродить по дендропарку у подножия горы... Леха поморщился. Жалкие кустики, покрывшие былое пожарище, никак не тянули на гордое «Национальный Дендрарий». Но зато Национальный Христианский Центр и Национальная Мечеть смотрелись недурно. Какая смешная, почти детская наивность: раз мы строим с нуля столицу, в ней будут Главные Храмы, и все остальное тоже Главное, самое-самое, даже парк... А с другой стороны, много есть столиц, где куда ни плюнь, национальные символы, назначенные символами, и ничего.

«Господи, и вот это великолепие АТР хочет пустить под снос?»

Леха потянул из сумки комплект оператора и принялся, не отводя глаз от города, навьючивать на себя камеры.

— У меня есть разрешение на съемку. Могу предъявить, если хотите...

— Нас предупредили, — сказал Привратник. — Мы очень рады. Мы будем счастливы, если вы покажете миру наш прекрасный город. К сожалению, мир совсем забыл про него. Но времена меняются...

— Ваши местные богачи могли бы давно позаботиться об этом, — сварливо бросил Леха, поправляя объектив на бейсболке. — Не очень-то они суетились, чтобы про Абуджу вообще знали. Скорее наоборот.

— Времена меняются, — повторил Привратник.

И с достоинством удалился.

«Колоритный тип. Пожалуй, слишком колоритный для смотрителя отеля, куда никто не приезжает. Наверное Баба расстарался и послал ради контроля за съемкой одного из своих подручных. И журнальчик ему одолжил, чтобы тот знал, как выглядит Элис... Зачем?»

— Привет! — раздалось сзади.

Леха повернулся и чуть не упал, запутавшись в ногах от неожиданности.

Элис рассмеялась. Она была чистенькая и свежая, будто не проделала только что утомительный путь наверх. Леху сначала удивил ее наряд — пилотский комбинезон, разукрашенный шевронами и штрихкодами, — а потом сообразил, что эта одежда в самый раз для жары. В тесной кабине с убитым климатиком Элис сидела голой потому что там костюму просто некуда было отводить избыток тепла, а на открытом воздухе он должен работать отлично. Да по ней и видно.