Мертвая зона - Дивов Олег Игоревич - Страница 68

— Я бы даже не пробовала те направления. Пошумела бы там машинами, но не пустила их под обстрел. «Ландскнехты» ждали атаки с дорог — и пускай себе ждут. При хорошей организации главного удара они все равно не успели бы перенести огонь.

— Ты и сейчас не рассматриваешь север и юг?

— Мы... — Элис хлопнула себя по губам. — Извини, но ты еще не работаешь на меня.

— Я разрыдаюсь, ей-богу! Я без задней мысли спросил. Просто хочу помочь, а ты не даешь это сделать.

— Так рассказывай дальше. Говорю еще раз, я оценила твою инициативу, но с конкретной помощью у тебя как-то не очень.

Леха сел прямее: сзади, там, где он прислонился к спинке стула, терморубашка была хоть выжимай. Подумал, не выжать ли ее на самом деле. Офисный этикет такого не допускает, а у них тут вроде бы переговоры... Жизнь замерла: планшет ничего не показывает, «бинокль» не пищит. И Элис молчит.

С Лоренцо было проще, честное слово.

«Кстати, о Лоренцо. Интересно, что в кувшине? Вдруг оно поправляет физические кондиции и повышает уверенность в себе... Отставить! Даже и не думай!»

— Н-ну? — подтолкнула Элис.

— Уже помог, — процедил он, глядя под ноги. — Не услышала — значит, не надо.

— Хм... Ну, допустим... Допустим, я скажу, что по итогам операции в Абудже будет разбор... Мой внутренний разбор. И кто сумел вписаться, кто принял участие, кто хорошо себя проявил, тот получит свой бонус. Какой — ты знаешь. Я здесь в некотором смысле... — Элис на миг запнулась. — Ну, мы с тобой в похожих условиях. Я тоже себя чувствую несколько... Оторванной от техподдержки. Без крепкого тыла. С голыми руками. Ну, почти. И очень не хватает надежных людей. Вот, я это сказала!

И уставилась на него такими глазами, будто сообщила, что прошлой ночью не только трахнула Пасечника, но еще убила и съела, и ей понравилось. Неловко, конечно, в приличном обществе так себя не ведут; но ты отнесись толерантно, а главное, оцени, как я с тобой откровенна.

«А некоторые, между прочим, жизнью рисковали, пока другие развлекались», — Леха потрогал синяк под глазом.

— Хорошо. Попробую объяснить. Ты — воин, я — обслуживающий персонал, но еще мы оба гуманитарные технологи. Для нас нет просто войны, она всегда продолжение экономики и политики, и мы приучены так смотреть на любую операцию, даже самую ерундовую. Твой уровень подготовки заметен невооруженным глазом: ты говоришь на одном языке с Дебанги, на другом со Смитом, на третьем со мной... Ты — наш человек. Но тогда ты должна видеть, обязана видеть, что вместо операции здесь готовится провокация! Как всегда в Абудже, кстати! Поистине место проклятое...

— Может, я знаю об операции больше, чем ты?

— Да чего тут знать? Что тебе заказали? Разведку боем? Нафиг она сдалась кому-то с участием живых людей? Только чтобы этих людей подставить! Дебанги мог послать дронов. Если нужен глубокий прорыв — легкие шагоходы на автопилоте. С хорошего разбега заскочить в центр, и пусть их раздолбают, они успеют все заснять и передать.

Элис горестно вздохнула.

— Я тебя просила не спорить с профессионалами? Опять ты даешь советы по теме, в которой плаваешь. Честное слово, я уже верю, что ты простой клерк... Ничего дроны не успеют передать из зоны, там глушилка. В отчетах «мусорщиков» полно жалоб на нее.

— Блин, забыл!. — Леха хлопнул себя по лбу, чуть не сломав козырек бейсболки. — Ой, блин...

За слетевшей кепкой пришлось наклоняться, потом вешать на место камеру. Леха надеялся, что эта клоунада хотя бы подарила Элис несколько секунд веселья, но девушка наблюдала за ним скорее настороженно.

— Они зайдут — и сгинут, а кто их убил, вдруг живые люди? Неважно, какие — гражданская оборона или клуб любителей кошек... Да хоть секта людоедов. Город с людьми запрещено пускать под реновацию. Ну и самое важное ты конечно не заметил, — она кивнула на планшет. — Понимаю и не осуждаю, у тебя другая специальность, ты по информаторам работаешь...

— Картинка мелкая, — честно сказал Леха.

— Ну-ну... Все эти машины, кроме самой пушки, легко определились по каталогу. Да, такие были у «Ландшафт Дизайн Анлимитед». Но — такие, а не эти конкретно. Эти — ничьи. Вольные защитники Абуджи, самозародившиеся из металлолома. Чего вылупился? Они крашеные. У них замазаны все тактические знаки.

— Ах ты ж блин...

Он едва удержал руку, а то опять пришлось бы нагибаться за бейсболкой. Снять ее, что ли?

«Крашеные», значит... У Элис шагоходы тоже без маркировки, но они «чистые», это другое, их просто не успели разрисовать. На «чистых» можно и в бой сбегать разок-другой по спешке или острой необходимости, если докажешь, что очень надо было. А «крашеная» машина совсем иное дело, она осознанно укрывает свою принадлежность.

За намеренное удаление тактических знаков с техники у наемников должны отнимать лицензию. Но частники просчитывают риски: если воюешь с террористами и радикалами, им незачем знать, кто ты такой; своя шкура дороже любой бумажки. А если одна из задач — пугать и разгонять условно мирных жителей, — тем более нельзя светиться. Леха готов был поспорить: «Ландскнехты» закрасили маркировку, едва зашли в Нигерию. «Кибернетика» наверняка тоже. А когда началась «Битва Негодяев», всем точно стало не до того.

Но теперь определить принадлежность роботов можно только одним способом: подойти вплотную и зафиксировать серийные номера агрегатов. Или снять их с разбитых машин. Если там номера не спилены, бывает и такое.

— Хитрая стерва твоя Великая Мать. Осложнила атрибуцию техники до упора. Ну... — Элис изобразила ослепительный голливудский оскал. — Она не знала, что сюда приду я. Дроны не подпишут экспертное заключение для АТР. А я подпишу, мой статус позволяет. Я отвечаю репутацией и всеми активами за то, что видела в Абудже своими глазами. Тебе это знакомо, Институт тоже строит экспертизу по модели «иди-смотри-отвечай». Есть, конечно, разница: если ты наврешь в отчете, тебя выгонят с работы, а меня — из бизнеса...

Леха чувствовал, как сутулится под ее взглядом.

— И последнее, но не наименее важное. Напрасно я разоткровенничалась, но хочу, чтобы ты успокоился наконец. Никаких провокаций не будет потому что меня возвращают в игру. Ты это слышал, но, кажется, не понял. Могу повторить раздельно, для самых глупеньких. Меня. Возвращают. В игру.

— Тебя принесут в жертву, — сказал Леха обреченно.

Элис усмехнулась и покачала головой.

— Этот фокус с гибелью медиаперсоны в «горячей точке» устарел лет на двадцать. Совсем вы в Институте отстали от жизни. Признаться, я была о вас лучшего мнения... Ну-ну, не дуйся! Тебе не идет. Очень трогательно, что ты так обо мне беспокоишься, но расслабься уже! Комиссару нет смысла меня убивать, я нужна ему живая. Отработаю задачу, подпишу бумажку, и у Дебанги будут козыри на руках, чтобы начать реновацию немедленно. Ровно те козыри, что он заказал мне.

— Да при чем тут комиссар?! У Дебанги и АТР своя игра, но сами они внутри другой игры. Наверняка есть еще третий уровень, четвертый, и так далее...

— Да хоть десять. Я решаю проблему конкретного заказчика. И попутно возвращаюсь на арену в новом качестве, из бизнеса — в политику. В большую политику, обрати внимание. Уверен, что не хочешь со мной?.. Слушай, черт побери, кажется, я тебя уговариваю! Да это же с ума сойти! Ну ты даешь! А с виду такой тихоня...

— Тебя принесут в жертву, — повторил Леха. — Если не ради большой политики, тогда потому что место проклятое.

— Ой-ей-ей...

— Погоди, дай закончу мысль, потом смейся. В Абудже ритуальное заклание... Очень в тренде. Тут под горой лежат останки двадцати одного сотрудника Института. Всех принесли в жертву. Не в переносном смысле, а буквально, раскроили черепа и бросили в пропасть. Поэтому Институт не отстал от жизни, он держит руку на пульсе современности. Прости мне черный юмор, но если я не буду шутить, то буду пить, чтобы не бояться... Сейчас любой, кто собрался в Абуджу, должен первым делом задуматься, почему его заманивают сюда.