Мертвая зона - Дивов Олег Игоревич - Страница 70

— Моя группа сейчас в аэропорту.

— Это ее проблемы. Слушай, не в моих правилах уговаривать кого-то, если он принял решение. Люди сами приходят и сами уходят, сами выбирают судьбу, а я только привратник. Ты сказал, я услышал. Но в аэропорт — нельзя. Там все будут чего-нибудь хотеть и требовать, а на тебе и так лица нет. Они тебя совершенно заездили. Поэтому ты отправишься в гестхауз, хорошенько поешь, ляжешь в кровать и как следует отдохнешь. А дальше посмотрим.

— Спасибо, папочка! — брякнул Леха.

Напрасно он так, потому что Привратник над этой репликой буквально ухохотался, до слез на глазах, и Лехе пришлось снова вынести его медвежьи объятья, а старичок здоров был неимоверно.

— Ты меня доведешь до инфаркта, — сказал Привратник, промокая глаза рукавом. Только сейчас Леха заметил, что рубашка у него такой же эксклюзив, как бумажный глянцевый журнал; потянет на хорошую европейскую зарплату. — Нельзя так смеяться, когда жарко и высокое давление, вредно для сердца. Поезжай отдыхать. Береги себя, увидимся.

— Трусы-то возьмите.

— В жопу, — очень по-простому, даже по-домашнему бросил Привратник.

— Пардон?..

— Времена меняются, белый парень. Не заставляй повторять это в который раз, а то я разочаруюсь.

— Ага, — пробормотал Леха. — Времена меняются. В смысле — да пошло оно все в жопу!

— Ну вот видишь, ты понял! — обрадовался Привратник.

Леха уже спускался по тропинке, когда вспомнил, что забыл спросить нечто важное. Ну конечно: «Это ваши продали реактор — или его забрали хозяева?» Все-таки еще шевелится инстинкт самосохранения, вытесняет из сознания опасные реплики. За такой вопрос можно схлопотать по черепу и загреметь вниз с горы безо всяких ритуалов. Или остаться в Абудже навсегда, чинить конвейер на мыловаренном заводе и жевать порошок джу-джу ради отрешения от всего земного. А пока не отрешился — ублажать Вик с ее приступами ревности и мании величия. И гадать, сколько бедняжке осталось жить. Лучше уж сразу в пропасть...

И только когда Леха уселся в «басик», до него дошло, какой он идиот.

В смысле — дошло, кто такой Привратник.

***

Чувствуя странную апатию и твердя себе, что это похмелье, Леха действительно поел, упал на кровать и уставился в потолок. Он ждал, когда в городе начнут стрелять. Если бы его спросили, зачем ждет, раз уверен, что это плохо кончится, он бы ответил: сам не знаю.

Потом в спальню едва ли не строевым шагом вошел Гейб, вручил Лехе воки-токи и удалился.

— Живой? — спросила рация голосом Вик.

— Так точно.

— С этой дурой — пообщался?

— Она вовсе не дура. Она еще нас с тобой продаст и купит.

— Понятно. Что и следовало ожидать — ты в нее втрескался, — сказала Вик. — Какой же ты... Слабак!

И дала отбой.

Леха едва не швырнул воки-токи в стену.

Минут через пять рация включилась снова.

— Эй, ты, герой-любовник, — сказала Вик как ни в чем не бывало. — Твои многочисленные друзья уже сообщили тебе, что у нас случилось ночью?

— У меня здесь нет друзей кроме тебя.

— Хм... Как трогательно, прямо разрыдаюсь сейчас. Ну так ты в курсе?

Леха помедлил и решил: Вик точно не заслужила, чтобы он врал ей. И будь что будет.

— Если я правильно тебя понял — да, в курсе.

— От кого знаешь? — тут же спросила Вик.

— Этот человек совершенно ни при чем, он только наблюдатель.

— Убью, — сказала Вик.

Леха счел за лучшее промолчать.

— Всех убью! Думали, если я тихая-мирная и никого не трогаю, можно тут шпионить как... Как у себя дома?! Совсем обнаглели, лазают по моему городу... Чего молчишь?!

— Я очень сожалею, — пробормотал Леха.

— Сожалеет он! Погоди, вот я до тебя доберусь, ты не только сожалеть, ты еще... Многому научишься!

— Очень жду, — честно сказал Леха.

— Как мило с твоей стороны! Думаешь, что-то изменилось? Если кто-то думает, будто что-то изменилось, его ждет глубокое разочарование. Все под контролем.

— Ну так это хорошо... Наверное.

— Да это прекрасно, я сэкономлю пехоту для настоящей последней битвы. А сегодня у нас рутинный тест системы. С выносом гробов под фейерверк. Так и передай своей дуре.

— Ничего я не могу передать никому... — начал было Леха, прикидывая, для кого на самом деле говорится столько лишнего по открытому каналу.

И осекся: а если это не спектакль?

А если Вик действительно в бешенстве?

Мало ли что она способна отмочить. Как припрется с гаечным ключом...

Но по-настоящему дурно ему стало от мысли, что он будет рад ее видеть.

Тут Леха окончательно растерялся.

— Вперед, недоумки! — провозгласила Вик. — Будет шоу первый сорт! Эти двадцать китайских игрушек... Пусть заходят смело, в зоне все по-честному. Лично я пальцем не пошевелю, не трону резервы, вообще ни во что не собираюсь вмешиваться. Чистая красивая игра — роботы против людей. Никакого подвоха. Ты ей так и передай.

— Ничего я не передам, у меня нет с ней связи!

— Роботы против людей, — повторила Вик. — Знаешь, чем лучше я узнавала людей, тем больше любила роботов. И здесь я надеялась, что все сделала для них правильно. Так, чтобы они могли достойно отыграть свою роль без моей помощи. А теперь... Ну это же нечестно!

— Военная хитрость, обычная тактика людей против людей же.

— С роботами это подлость, а не хитрость! Пакостное и мелочное предательство. Еще одно предательство в Абудже, эка невидаль. И вроде я не виновата... Но я виновата!!!

— Ты не виновата! — воскликнул Леха.

— Ты не понимаешь, — сказала Вик горько. — Здесь много было всякого, ну, я тебе говорила... Думала, меня удивить уже нечем. Но это предательство — самое гадкое, и я его не прощу ни себе, ни остальным. Молись, чтобы я не подумала, будто ты в нем замешан хоть мизинцем.

— Ты не виновата, — повторил Леха.

— Перестань. Мне нельзя было расслабляться, нельзя было успокаиваться! Роботы не умеют врать и поэтому сами беззащитны перед обманом. А я их бросила. Все равно что детей оставить наедине с хищником.

— Чем я могу помочь?

— Да пошел ты к черту, добренький, — сказала Вик. — Меня от тебя уже тошнит. Все такие хорошие, одна я дерьма кусок! Ненавижу!

И отключилась.

Он позвал Гейба и вернул ему рацию.

Настроение было — хоть вешайся. Провалявшись еще полчаса, тупо глядя в потолок, Леха вспомнил про аптечку в рюкзаке. Нашел там снотворное, проглотил пару таблеток, завернулся в одеяло и мягко отчалил в забытье.

Когда начали стрелять, он решил, что ему это снится. Можно было выбежать на крыльцо и прислушаться, а можно укрыться одеялом с головой. Тут вдалеке жахнула Йоба, и Леха накрыл голову подушкой.

Очнулся он от пристального взгляда и сначала испугался, что приперлась Великая Мать по его душу, со свитой из юных жриц и гаечным ключом. Но на кровати сидел Смит. Грустный, серый, будто присыпанный мелкой пылью.

Доброй ночи, сказал Смит. Хотя ничего в ней доброго, все пошло по худшему варианту. Ты не представляешь, что творится в интернете. Кто-то слил туда документальный фильм «Битва Головорезов», с идеологической накачкой, соответствующей названию, и полным раскладом по конфликту в Абудже. Расклад, естественно, подан как запредельно гнилой, никогда еще наемники не выглядели такими сволочами. Уж на что у меня нет иллюзий — кажется, сам бы себя вздернул на первом фонаре. У фильма уже четверть миллиарда просмотров, а завтра будет миллиард. Новостные сайты буквально визжат и ломятся от комментариев, в которые страшно заглядывать. Между делом, Абуджа теперь самый популярный город Земли и заодно самый закрытый. АТР объявило в проектной зоне режим чрезвычайной ситуации, нигерийское правительство стягивает войска, чтобы перекрыть дороги... Мы в общем легко отделались. Пасечник закатил истерику и разбил морду Дебанги, но слава богу, это случилось в госпитале — прибежали санитары и зафиксировали обоих. Шефу вкатили успокоительного, и Корсварен выпер нас с территории, пока Дебанги не очухался. Шеф спит, я сейчас тоже лягу, и ты спи дальше, если можешь, утро вечера мудренее. По-хорошему надо бежать прямо сейчас, но нет транспорта, да и «архангелы» бдят, у них теперь взвод черных беретов на подхвате, гестхауз натурально оцеплен, не уйти.