Мертвая зона - Дивов Олег Игоревич - Страница 78

Первой настоящей войной за логистику считается «сирийская кампания» русских. Когда понимаешь, что нефтегазовым хабом может быть целая страна, а потом смотришь на карту региона, все становится так до изумления ясно, так прозрачно, что думаешь — господи, почему я не замечал элементарных вещей? Русские осознали важность транспортных коридоров вовсе не раньше других, зато первыми сумели реализовать на практике то, что потом деликатно назвали «экспортом суверенитета». Хочешь гордо и независимо сидеть на трубе, свесив ножки — спроси нас, как.

И думайте что хотите, но это правильно. В итоге все с прибылью, и суверенитет на самом деле сохраняется, просто у него меняются пайщики. А мировой терроризм получает по мордасам. Удивляет лишь одно — к чему столько притворства. Сказали бы сразу: бизнес есть бизнес и никто не уйдет обиженным.

И вот это притворство, это нелепое ханжество, выводит из себя всех нормальных людей, начиная с Негра Васи и кончая Лехой Филимоновым. Во время конфликта в Абудже бандит Муделе Баба сделал важный шаг. Назовите как хотите: отринул лицемерие, сорвал маски, раскрыл карты. Просто в открытую замкнул все бизнес-процессы на свою группировку. Что изменилось? Черт разберет, но порядка в городе точно стало больше, а вранья меньше...

— ...И тут в сюжете появляется зловещая фигура профессора Мориарти!

Леха остановился. Поборол желание схватиться за голову. Ему сейчас лезть в машину и идти в город, под пушки, а эти двое квасят на жарище и обсуждают ветхозаветные детективы?

Кому-нибудь вообще есть до него дело?!

— Я всегда за бритву Оккама, — говорил Вася. — Если ситуацию можно объяснить стечением обстоятельств и эксцессами исполнителей, незачем плодить сущности. Эта безумная война наемников скрывала под собой такой клубок интересов, который без бутылки не распутать. Ну и наслоение идиотизма на идиотизм, конечно. Но Тёмкин настаивает, что на заднем плане видна персонифицированная злая воля. И это все объясняет!

Смит глядел на Васю несколько обалдело. Кажется, тот перестарался с обаянием.

— Тёмкин очень умный! — тоном заговорщика сообщил Вася. — И когда он говорит про Мориарти, у меня прямо мурашки по коже!

Леха осторожно присел рядом.

— Потому что... Ну, очень правдоподобно выходит, — Вася повернулся к нему, уверенный, по-видимому, будто Леха слышал весь разговор. — Ты же помнишь, как Тёмкин умеет убеждать.

— Помню. Он выдумал глобальный заговор и дал ему имя?

— Да если бы глобальный, — сказал Вася. — Я бы тогда не дергался. Тёмкин бьется об заклад, мол есть только один кукловод, вполне конкретный, назовем его Мориарти, — умная и влиятельная сволочь, — который решает свою узкую задачу. Нам ее не разглядеть, настолько она частная и так легко теряется во всем этом многоходовом бардаке.

— Кукловод, — повторил Леха.

— Я против такой примитивной версии, — сказал Вася. — А то страшно. Когда у всех своя выгода, каждый тянет одеяло на себя, никто ничего не понимает, и кругом полная неразбериха, это мне привычно. Мы с этим дома постоянно работаем. Да ты сам поучаствовал... Но когда в такую кашу ныряет Мориарти и начинает внутри нее под шумок обделывать свои делишки... Его же не достать оттуда. А если он всю кашу заварил с самого начала? Ты представь, какие у него должны быть ресурсы.

— Насколько помню, Мориарти — вор, — произнес Смит задумчиво. — Ваш друг... Выбрал имя, опираясь на этот контекст? Я просто хотел сказать — значит, с его точки зрения, комбинация выстроена, чтобы украсть нечто ценное. Вы бы уточнили, что он имел в виду.

Леха опустил глаза и сжал кулаки.

«Не время сейчас для откровений, — уговаривал он себя. — И не место. И не та компания. Сначала надо обсудить это с тем же Тёмкиным».

— Теперь еще и вы меня пугаете, спасибо большое! — Вася отвесил Смиту шутовской поклон.

— Привыкай бояться, — посоветовал Леха. — Я готов поддержать Тёмкина. Встретил тут одну замечательную женщину, которая того же мнения. А она знает очень много. Потом сядем, расскажу.

— Красивая хоть? — спросил Вася тоскливо.

— Да, — сказал Леха.

Очень вовремя его хлопнули по плечу. Рядом стоял Ломакин.

— Ну пойдем, — бросил пилот самым будничным тоном.

— А что, уже все?

Ломакин кивнул.

Внутренне сжавшись, Леха выглянул из-за джипа. Ломакин осторожно подвинул его, и Леха отметил: не один я весь напряжен.

На парковке стояло... Стояло... Стояла!

— Приемлемо, а? — спросил Ломакин.

Там стояла копна, грандиозная пушистая копна проводов, из которой торчал вперед «блин» со смайлом, по сторонам от него — чуть задранные вверх стволы пушек, сзади антенна с пляшущими человечками, и снизу едва заметные стальные лапы.

— Так вот ты какая, Йоба! — выпалил Леха. — Олег Иванович, это же настоящая Йоба, а не та каракатица!

— Не кричи. Мы в курсе местного культа. Если это Йоба, тогда здесь всех мужчин надо пускать в расход.

— Кроме меня.

— А ты что, опять?..

— Что — опять?

— Невесту себе нашел в Африке, что.

— Сама нашлась. Йоба моя невеста, — сказал Леха жестко. — Та, которая с восьмидюймовой пушкой. Не спрашивайте, там все очешуеть как сложно. С крокодилом проще было.

— Так может, тебе не надо в город? — озабоченно спросил Ломакин. — А то вдруг... поженят вас. Давай я смотаюсь. Только объясни, что делать.

— Ни в коем случае, — Леха пошел вперед, к машине.

Толпа против ожидания не гудела, и Леха только сейчас заметил, какая тишина на парковке. Люди застыли вокруг «Избушки» молча. И глядели на Леху с Ломакиным. Только гвардейцы зыркали по сторонам, несли службу, а «Топоры» и полицейские, торговцы и покупатели, таксисты и их пассажиры, кто с ножом, кто с обрезком кабеля в руках, стояли и ждали.

Леха примерился к машине сбоку, вспоминая расположение десантных скоб. Перед ним стеной висели провода, и даже вблизи эта стена выглядела мягкой. Он сунул в нее руку и нащупал там железную перекладину.

— А как она видит что-то сквозь эти лохмы?

— Мы обрезки труб приварили к амбразурам. Почти не заметно, но если приглядишься...

— Ага, нашел.

— Углы обзора сузились, конечно, но камер у нас много. Я хотел еще пару выносных повесить. Увы, качество тех, что продаются на рынке... Африканское. Ничего, и так машина не слепая.

— Спасибо. Вы прямо... ну все предусмотрели. Спасибо!

— Не все. Я забыл проверить внешние динамики. Связь по первому каналу, свой позывной ты знаешь, — сказал Ломакин. — Динамики включи сразу и скажи что-нибудь. И хотя бы минуту-другую потанцуй с людьми, они заслужили.

Подошли Вася со Смитом.

— Без лишних слов, — Вася обнял Леху. — Выходи по юго-восточной дороге, сразу за горой подхватим.

— Вы с «Топорами» поаккуратнее, ладно? Без этих ваших штучек. А то я сейчас представил — выхожу целехонек, а там побоище. Некрасиво получится.

— Он еще учить меня будет, — Вася повернулся к Смиту. — Каков, а?

— Хороший мальчик, — сказал Смит и протянул руку.

— Я бы лез на эту штуку, закрыв глаза, — пробормотал Ломакин, глядя вверх.

Так Леха и сделал.

Он пристегнулся, надел шлемофон, включил питание и сказал через внешние динамики: «А заведусь-ка я!» Ломакин показал в ответ большой палец. Леха дал команду на запуск и несколько секунд волновался, пока догревались свечи и зудел стартер — мало ли! это военная техника, у нее что угодно может отвалиться! ее вообще без молитвы заводить боязно! — но тут под полом кабины зарокотал дизель, ровно и надежно, и от сердца отлегло.

Леха положил руки на джойстики.

Огромная копна чуть присела, завалилась на один бок, потом на другой и пустилась в пляс, взмахивая стволами и крутя антенной.

Вася поспешно отступил, увлекая за собой Смита и Ломакина.

А вокруг «Избушки» начался праздник.

Глава 13

Independence Day