Милосердие спецназа (СИ) - Соколов Вячеслав Иванович - Страница 57

— А мог не вернуться! — ахнула мама.

— Мог, — опустив голову, согласился Санек.

— Но почему ты нам ничего не сказал?

— Потому! — сказал, обводя взглядом этих дорогих ему людей. — Что бы это изменило? А? А вы бы тут с ума сходили. Меньше знаешь — крепче спишь!

Мужчины с пониманием покивали: правильно, зачем лишний раз нервы женские трепать, и так постоянно волновались — как там Саша? А вот у женской половины было своё мнение, и на него посыпались упрёки и обвинения. Слушая их, Саня потихоньку закипал, в конце концов, не выдержав, рявкнул:

— Хватит! Я не хотел, чтоб вы тут с ума посходили!

— Ты не имел права решать за нас! — сказала Лида.

— Мы имели право знать! — поддержала тёща.

— У многих сыновья воевали и ничего. Не сошли с ума! — добавила мама. — Чем мы хуже?

— Правда? И после того, как Ваньку похоронили?

— А ты откуда про Ваню знаешь? — удивилась Лида. — Мы тебе не писали об этом!

Саня прикрыл глаза, пытаясь потушить вспыхнувшую где-то внутри боль:

— Он у меня на руках умер...

— Как?

— Почему?

— Вы что вместе служили? — наконец-то понял отец.

— Да, — грустно сказал Санек. — А ведь он вместо меня умер…

— Как это? — ахнула мать.

— Вот так... закрыл собой...

Закончив рассказ, Саша разлил по стопкам водку и все молча помянули Ваню. Отец задумчиво посмотрел на пустую тару и сказал:

— А ведь говорили, что Ванька подвиг совершил. И даже медаль потом матери вручили. А был бандит бандитом. М-да, — встав, пошёл к выходу, — я сейчас.

Вернулся отец минут через десять и положил на стол медаль «За отвагу»:

— Ванькина, — вздохнув, — потёр глаза. Мать его пропила, аккурат перед тем как представиться. Траванулась. А я выкупил у самогонщика. Я с батей-то Ванькиным дружил, пока он жив был. Вот и выкупил. Как сердцем чуял, что медалька-то это не простая, — и, кинув взгляд на жену, укорил, — а ты пилила меня за это. А оно вишь, как вышло-то?

Стоит ли говорить, что Сашка жадно сжимал в руках медаль погибшего друга и плакал, прижимая её к груди?

Глава пятидесятая

Но ведь вас, наверное, интересует, почему же когда приехал Костя, Саша ходил с палочкой? Ведь приехав домой, он вполне хорошо передвигался, не пользуясь дополнительными приспособлениями. Всё очень просто, он съездил на рыбалку!

Саня, его отец и тесть собрались половить рыбку и рванули к родне на север. Там же, хорошо отметив приезд и благополучный дембель, легли спать, а вот с утра... Слегка похмелившись, загрузились в лодку, принадлежавшую брату тестя, рванули за добычей! Хозяин лодки, дядя Стёпа, обещал показать такие места-а-а!!!

Через полчаса плавания слегка «уставшие» рыбаки, выбрались на берег. Да! Места здесь действительно красивые, а от воздуха кружится голова! Вдыхая полной грудью, Саня жалел только об одном, что рядом нет его лучшего друга — Егора. Он-то, наверняка, никогда такой красоты не видел. Вот где они только не побывали, даже заграницей и то были, но нигде нет такой первозданной красоты. Нет ничего красивей Енисея! И ещё раз: глубоко, до боли в груди, вздохнув, отправился помогать выгружать лодку.

Минут двадцать ушло на выгрузку поклажи, ещё два часа на установку палатки... Недаром люди говорят, что правильно похмелиться целая наука. И вот, наконец-то, палатка установлена. Ура! Но что это? При ближайшем осмотре стало ясно, что старая армейская палатка поставлена вверх ногами... Посовещались, почесали головы и решили это дело исправить и вот наконец-то жильё готово!

К этому моменту все уже довольно сильно проголодались, но было решено, полноценный обед отложить, пока не сварится уха. Правда, предварительно слегка заморив червячка. А то пока ещё рыбы наловят? Слегка «перекусив», пошли доставать сети и удочки... Ага! Щаз!!! Кому это на рыбалке нужны снасти? Вот и наша доблестная четвёрка, благополучно забыла всё дома! Конечно, какой-нибудь иностранец впал бы в уныние, но Русский человек не таков. Водку не забыли? А в морду за такой вопрос? Это же не удочки!!!

— Спокойно, мужики, — маленький, кругленький, напоминающий колобка, дядя Стёпа, воздел в небеса указательный палец, — не в первой! Счас! Где-то тут, в носу, запас лески и крючков, — и полез в лодку.

— А наживка? — поинтересовался мудрый тесть.

— Спокуха, Витя! Колбаса тоже мясо!

— А будет клевать?

— Спокуха! Не в первой!

Покопавшись в носовом отсеке, достал пару катушек лески и немаленький запас крючков!

— Во! Говорил же!

— А ловить как? — выразил сомнение Саня. — С берега?

— Тьфу, на тебя! Молодёжь! Можно и с берега... — вылезая из лодки, пояснил: — «Закидушка» называется!

— А грузила? — это уже батя влез.

— Тьфу! Достали, убогие! Вы что раньше сказать не могли? — и, развернувшись, снова полез в лодку, на этот раз, достав пару пригоршней разнокалиберных гаек! — Ну что? Кто будет снасть делать?

— Обмозговать надо!

«Обмозговали». Посидели, покурили, ещё раз «обмозговали». И отправили самого молодого. Ну, кто бы сомневался! Саня со всем пылом взялся за столь ответственное дело: залез в палатку, привязал леску к колышку, свернулся калачиком и уснул... Вспомнили о нём только через три часа!

— Санек! Проснись! Ты «закидушки» сделал? — дыша «свежачком» в лицо спросил батя.

— Конечно! — покивал ещё не проснувшийся Санек.

— Где?

— Вот! — и продемонстрировал свой труд.

Повертев в руках палку с привязанной к ней леской, отец почесал затылок и полез из палатки наружу:

— Всё, мужики, «кина» не будет!

— Почему?

— По кочану! Давайте снасть делать! Ребёнок устал и уснул!

— Слабак! — выдал дядя Стёпа.

— А в ухо? — поинтересовался тесть.

— За что?

— Ты зятя не трожь, он парень геройский! Знаешь сколько у него наград, а дырок в шкуре? Знаешь? — начал распаляться тестюшка, жестоко обидевшись за зятя.

— Дык это! Я ж не в курсе! Прости зятёк! Виноват! — расстроился дядя Стёпа. — Давай мировую! И хоть расскажите, что к чему...

В общем, в этот день обошлись без ухи...

На следующее утро: проснувшись от холода и с трудом шевелясь, рыбаки решили установить снасти. Но как говорится: хотеть и мочь это разные понятия. И пока не было принято «лекарство» — процесс никак не хотел двигаться...

И вот поправив здоровье: мужики, ожив, рьяно взялись за дело. Наставив по всему берегу навязанные вечером «закидушки», сели ждать улов...

— Мужики! Я червей нашёл! — радостно размахивая руками, дядя Стёпа подпрыгивал возле неразобранных вещей.

— Каких червей!?

— Дождевых! Наживку! Щас наловим! — и, разведя в разные стороны руки, добавил: — Вот таких!

— Чего таких? Червей?

— Да нет, рыбу!

— Тьфу, грамотей! — сплюнул тесть.

Поменяли наживку и снова принялись ждать. Кстати, не зря — рыба весьма активно взялась за новое угощение.

Саня начал вытягивать «закидушку», чтоб проверить, а как там поживает червячок. Поживал он, по всей видимости, плохо, так как леска натянулась, однозначно намекая, что вместо наживки там сидит крупная рыба. И весьма крупная! Приходилось прикладывать немаленькое старание, так как мокрая леска, так и норовила проскользнуть в руках.

— Санек, аккуратней! Там что-то большое! Не дёргай! — лез с советами отец.

— Да не мешай ему! Сам справится! — подключился тесть. — Зятёк, аккуратней! Не дёргай!

— Налим! А какой здоровый! — прыгал вокруг «колобок» на ножках, внося свою лепту. — По чуть-чуть давай! Дай слабину!

Сане очень хотелось послать всех этих советчиков! Но сдержался, сосредоточившись на добыче. А добыча должна быть знатной: огромные буруны поднимаемые рыбиной говорили о её размерах, а та сила, с которой леска рвалась из рук, ещё больше убеждала его, что надо бороться, приложив все силы. И он боролся, нет, не так... Он сражался, поддавшись азарту — это была его маленькая личная война. И плевать, что в руках вместо «Винтореза» леска! Потянуть, выбирая слабину, теперь ослабить натяжение, снова прибрать... А вокруг творился апокалипсис, на отдельно взятой реке!