Спецназ навсегда (СИ) - Соколов Вячеслав Иванович - Страница 24

Так, теперь две подружки, Стонушка и Чавкушка. Что же с вами делать? Ладно, чего тянуть? Аккуратно прихватываю сзади за шею любительницу вкусного и сдавливаю. Готово. Минут сорок, будет делать баиньки.

Ой? А чего это такое? Стонушка удивлённо поднимает на меня взгляд, так как невидимость я снял. Мне требуется, чтобы кто-то увидел человека в маске, пусть и ненадолго. Нечего мистику тут разводить.

И не мудрствуя врезаю ей в челюсть, синяк будет знатный. А то взяла манию. Ей, видите ли, хорошо. А мне, между прочим, людей сейчас убивать, а у меня, знаете ли, реакция на происходящее в полный рост. Отвлекает.

Так. Спокойно. Дома потом с девочками своими поэкспериментирую. А пока достаём из кармана скотч и приступаем.

Первым делом перемотал тех, кто поопасней. Ибо, не стоит недооценивать противника. Но и отступать от традиция тоже не следует. Так что стянул у каждого из бизнесменов по правому ботинку и, сняв носок, запихал каждому в рот. Сверху прижал куском скотча. Кляп готов.

Затем перемотал руки и ноги. Всем кроме Хасана. Его примотал к ножкам стола, который, ради этого, перевернул, смахнув всё, что на нём было. Получилась этакая звезда.

Так, теперь скрутить двух «сладеньких» подружек. Что бы использовать в качестве кляпа? Так у той, что тут мотала сиськами, рядом на спинке дивана висят трусики. На кляп, если честно, тянут слабо. Маловато ткани. Так, а у второй даже трусов нет!

Нет, вы посмотрите какая модная! Я, значит, по улице в толстовке хожу, а она без трусов бегает. Беспредел! Из чего кляп делать? А? Ну это просто свинство. Хотя, стоп. На первой же чулки есть, капроновые. Вот и кляпы. Красота!

Ну что ж, вернёмся к Хасану, а то лежит в одинокого, скучает. Никто-то его не пытает. Держись, сейчас дядя Мажор всё исправит и сделает тебе больно…

Хм… Какой-то стол хлипковатый. Вот начнёт Хасан дёргаться и сломаются ножки. Не то чтоб это было опасно, но ведь у меня же тут казнь, а он мне весь антураж испоганит. Нет, так нельзя.

Опускаюсь на колено, возле моей жертвы, и, вынув из рукава нож, аккуратно втыкаю его в плечевой сустав. Хасан тут же приходит в себя от боли и дёргается, пытаясь вырваться, но я надавливаю на грудь левой рукой, а затем протыкаю второй сустав. Ну всё, ручки не рабочие. Крови мало, за то какой результат! Теперь колени. А то ножки стола, к которым привязаны ноги, уже скрипят.

Мне кажется или Хасан, меня сейчас матом кроет? А нет, показалось, мычит что-то невнятное. Наверняка же понимает, что за дело. А если и нет. То мне плевать.

— Привет, Хасан, — демонстрирую зубы через прорезь в маске, в районе рта, — давно не виделись? Как здоровье? Ничего не болит? Не хочешь со мной разговаривать? Ну и правильно. Всё равно из твоего поганого рта ничего хорошего не вылетит. Но главное, хочу чтоб ты знал. Я один из тех, кто сделал с тобой вот это, — стучу лезвием ножа по искалеченной руке. — Собственно на этом всё. Приговариваю, тебя к смерти. За всё то, что ты совершил. К медленной смерти.

Очень тихо бормочу, едва шевеля губами:

«Прими душу грешную, дедушка. Ибо есть это возмездие, за всё то зло, что было свершено им или по приказу его. И виновен он по законам людским, наказан же будет по законам твоим. По дарованному мне тобою праву казнить и миловать».

И тут, как будто весёлый бесёнок дёрнул меня за язык.

«Прошу супругу твою — прекрасную деву Смерть, чья красота равна страху смертных перед ней, сопроводить душу эту в чертоги твои».

Внезапно всё замирает, Хасан перестаёт дёргаться и скулить. Время остановилось.

— Подхалим, — слышится весёлый женский голос и возле стены появляется Хель. — Нет, ну каков! — кокетливо поправляет свои блондинистые локоны. — И как завернул то? Красота, равная страху смертных передо мной! Вот почему твой прадед, не говорит мне таких комплиментов? — топает ножкой.

— Ты сама виновата, — развожу руки в стороны.

— Что? — госпожа Смерть удивлённо хлопает ресницами.

— Да я это так, — внезапно осознаю, что, пожалуй, не стоит злить гостью. — Брякнул не подумав.

— Нет уж, начал говори, — с суровым прищуром сверлит взглядом.

— Да нафиг надо, — кручу башкой, — вот ты сейчас, как рассердишься… А мне оно надо?

Смеётся:

— Серьёзно? — улыбается. — Ты что себе цену набиваешь, да? Говори, давай. Ничего я тебе не сделаю. Мой муж в гневе страшен.

— Ага, а меня потом бабки порвут на кусочки, за такие советы… — мотаю башкой.

— Та-а-ак, — с серьёзным видом кивает, — заинтриговал. Ладно, говори что хочешь?

— Никому не рассказывай, кто тебе советы давал.

— И всё? — хлопает глазами.

— Да, — киваю. — Успел убедиться, что просить что-то у богов, это такое…

— Тут ты прав, — кивает. — Договорились. Рассказывай.

— Скажи ты всегда в этом балахоне ходишь? — кивок в её сторону.

— Да, — осматривает себя. — Удобно. А что с ним не так? Вроде чистый…

— Да при чём тут это, — размахивая руками, вскакиваю на ноги. — Ну ты же красивая, у тебя вон какие офигенные, — замолкаю, не зная можно ли Смерти говорить, что у неё сиськи? Вот и стою как дурак, показывая на себе…

— Ты об этом? — Хель задумчиво трогает себя за грудь. И я прав, под балахоном очень даже нормальный размерчик. Третий точно.

— Ага, — отмираю и, кивая как болванчик, продолжаю. — Ну сама подумай, дед же ещё тот любитель прекрасного, а ты всю красоту прячешь. Или у тебя ноги кривые?

— Неправда! — вспыхивает Хель.

— Ну и чего тогда прячешь? Одень что-нибудь облегающее, с вырезом поглубже, юбку покороче. Макияжа немного. Да дед с ног упадёт.

— То есть хочешь, чтоб я выглядела как твои бабки? — начинает злиться.

— Вот ты сама всё и сказала, — хмыкнув, развожу руками.

— Да я, — гневно сверкает очами, — да я тебя, да за это… — чуть помахав руками, успокаивается. — Да ничего я тебе сделать не могу, — грустно смотрит в мою сторону. Думаешь, поможет?

— Да сто пудово! — яростно киваю.

— Но я в этом ничего не понимаю, — разводит руками. — А вдруг буду как эти? — кивает на связанных девиц. — Такая же вульгарная. Я же не падшая женщина.

— Я знаю, кто тебе поможет, — улыбаюсь.

— Кто?

— Их аж двое, — продолжаю давить лыбу.

— Не-е-ет, — тряся волосами, смотрит на меня, как на идиота.

— Поверь, они знают в этом толк. Сама посуди, дед их всё равно не бросит. Так может, проще вам всем помириться.

— Договор, заключён, — гордо вскидывает голову. — И пока срок не выйдет, мой муж, только мой.

— А ты пообещай бабкам, свиданку, — хитро улыбаюсь.

— Чего?

— Ну, например, раз в месяц, на час, в твоём присутствии. Подумай. Они же за такое, красотку из тебя сделают.

— Раз в месяц? — киваю. — На час? — опять киваю. — Хм, можно попробовать, — поджимает губки. А потом, распахнув глаза, удивлённо уставилась на меня: — Как ты это сделал? Как?

— Что? — недоумеваю.

— Я же ненавижу их? — замерев, нахмурилась. — Ненавидела. Как? Почему? — неверяще качает головой.

— Это всё моя харизма, — губы сами расползаются в разные стороны.

— Харизматичный и скромный, прямо как мой муж, — сверкает белоснежными зубами. — Ты ведь на Эдем вместе со своим другом собираешься? — задаёт неожиданный вопрос.

— Ну да, они же без меня пропадут, — киваю.

— Не забудь там с богинями местными познакомиться.

— Зачем? — удивляюсь.

— Ты ещё спрашиваешь? — смеётся. — Ты даже меня, не пойми, на что уболтал. А уж всяких малолетних богинек, так вообще с ума сведёшь. Ой, что буде-е-е-ет…

— А что будет? — приподнимаю бровь.

— Не важно, — мечтательно улыбается. — Ты главное харизму свою не прячь. Поболтай с девочками.

Ой. И откуда у меня странное ощущение, что Хель кого-то не любит на Эдеме? Только всё равно не понимаю, чего она хочет? Что может случиться то? Ну, поболтаю я с парой богинь и что? Чай, опыт то есть. Вон с бабками своими тоже треплюсь о том о сём. Хель опять же. Так в чём подвох?