Гений - Лангеланн Хенрик - Страница 48

— Еще одно… — начал он, пока она не открыла глаза, — тайна. Полная тайна, разумеется, это главное. Если информация просочится, в том числе и к другим акционерам «Ашехоуга», то едва ли возможно будет совершить хоть какую-нибудь покупку, — проникновенно произнес Кристиан.

— Уильям обедает у меня по первым воскресеньям каждого месяца, я же упоминала об этом. — Кристиан опустил глаза. Его слова явно не дошли до нее.

— И особенно важно, чтобы именно Уильям Нюгорд не пронюхал о нашем разговоре, — прибавил он немного резче. Но фру Шелдруп-Бёдкер только приподняла руку и помахала ею, словно отгоняла мух. Кристиан понял, что теперь разговор закончен и надо уходить.

— Ну, я думаю, мне пора.

— Да, идите, милый, идите, — пробормотала она и приоткрыла один глаз. — Удачи вам. Я искренне желаю вам удачи в ваших планах. Буду рада повидать вас снова. Ранганат покажет вам дорогу. Осторожнее на лестнице. Когда с клена осыпаются листья, там очень скользко. Ах, эти листья…

Кристиан не дослушал болтовню фру Шелдруп-Бёдкер. Молчаливый индиец проводил его до калитки. Сейчас, когда акции вдовы Шелдруп-Бёдкер практически лежали у него в кармане, можно было делать следующий шаг.

ГЛАВА 26

«И что я с этого буду иметь?»

— А ты уверен, что это подходящее место для разговора?

— Здесь-то? Да здесь никому до нас нет дела.

— Это же правительственный квартал, рядом Совет министров и Департамент экспедиции министерства. Здесь из-за каждого угла торчит по политическому советнику… — Кристиан обвел взглядом помещение, чтобы проиллюстрировать свои слова.

— Да успокойся, все отлично. Если бы мы с тобой сидели в «Бристоле» или «Тострупе», то обязательно нашелся бы кто-нибудь интересующийся. А здесь? Да никогда в жизни.

Кристиан и госсекретарь Сюр Ингвальдсен сидели в совершенно новой столовой за столиком у окна напротив Акерсгатан.

— Мне надо показывать им свой паспорт?

— Мы храним государственную тайну, как известно. — Ингвальдсен иронично улыбнулся и протянул руку к гладкой прическе.

Кристиан думал, что охрана заставит его показать членский билет Рабочей партии, но охранник даже не подошел к нему. Как один из руководителей государственного совета Рабочей партий Ингвальдсен даже не задумывался о подобной чепухе. Кристиан, в свою очередь, не собирался подшучивать над сидящим здесь членом правительства.

— Тому уже четыре года, Сюр? Последний раз мы виделись на празднике по поводу окончания Высшей торговой школы. Ты уже чуть ли не на вершине государственной власти.

— Зато всегда есть чем заняться. Кроме того, на вершине государственной власти министр, а не я. Не забывай об этом.

Кристиану показалось, что Ингвальдсен просто разминается перед тем, как начать говорить о серьезных вещах.

— Как ты думаешь, долго ли продержится правительство Стольтенберга? До выборов следующей осенью?

— Не знаю, определенного мнения пока нет, во всяком случае официального. Но даже если Рабочая партия не останется правящей, карьерные возможности найдутся всегда.

Кристиан заинтересованно расспрашивал Ингвальдсена о его прошлой работе журналистом. Но все это была пустая болтовня. Кристиан прекрасно знал, чем государственный секретарь занимался после окончания Высшей торговой школы. Сначала Кристиан с большим трудом вспомнил какого-то Сюра из Бергена, но он проделал основательную исследовательскую работу.

Эта встреча за ланчем была важна для него. Кристиан целиком и полностью попадал в зависимость от доброй воли разных политиков, если проект «Сехестед» войдет в силу.

— Ладно, Кристиан, — сказал Ингвальдсен, поглядывая на улицу, — как у вас там в концерне говорят: «Кончай молоть чепуху и переходи к сути дела».

Кристиан выпрямился и глотнул кофе. Самым важным сейчас было получить копию документов по продлению норвежского владения в издательской отрасли, чтобы правительство не чинило препятствий проекту «Сехестед».

— Так вот — но это только между нами — ситуация такова. «Скандинавская медиагруппа» желает поддержать продукцию и деятельность концерна, о чем сейчас так много шума подняли и газеты, и интернет-порталы, и телевидение, и журналистика вообще.

Сюр открыл свой пакет с едой и начал жевать сэндвич.

— У нас уже наработана некоторая издательская деятельность, но мы хотим укрепить позиции в издательском деле и одновременно использовать позиции между живой экономикой и книжной отраслью, чтобы как можно лучше позиционировать себя, когда медиаконвенция окончательно вступит в игру. Поэтому мы готовы изыскивать возможности для того, чтобы начать активно развивать издательскую отрасль Норвегии. Короче говоря, Сюр, — сказал Кристиан, заметив, что Ингвальдсен уже утомился, — СМГ хочет взять контроль над «Ашехоугом» и «Гюльдендалем».

Рука госсекретаря замерла в воздухе. Кристиан прибавил суровости в голосе:

— И слить их в большой издательский концерн, котирующийся на рынке.

Кристиан последовательно выкладывал одну карту за другой.

— Как мы оба знаем, такая сделка подпадает под закон о труде. Но мы не хотим делать что-либо, противоречащее интересам наших акционеров. Во всяком случае, не получив предварительно одобрения властей.

Ингвальдсен ничем не выдавал своих мыслей. Он молча жевал свой сэндвич, не сводя взгляда с улицы.

Кристиан остановился и взялся за кофейную чашку. Теперь очередь Сюра высказаться. Ингвальдсен жевал, глядя в окно.

«Чего он там высматривает?» — нетерпеливо подумал Кристиан.

Наконец Ингвальдсен ожил. Он медленно повернулся к Кристиану.

— Дай-ка угадаю. Ты ведь хочешь, чтобы я все это сказал на государственном совете и потом сообщил тебе об их реакции? Так?

Кристиан решил отшутиться:

— То, что ты хороший госсекретарь, я знал, но что умеешь читать мысли — для меня новость.

— Не очень-то это и трудно. Но позволь задать тебе вопрос: почему ты пришел с этим ко мне? Или, если говорить в нашей манере Высшей торговой школы, мне-то что с этого будет?

— Позволь, я сначала расскажу тебе, как мы это себе представляем, как все это будет исходить от правовых инстанций. Главный аргумент — угроза иностранного вмешательства в наши управленческие дела, и будь уверен, я точно знаю, что со стороны иностранцев существуют конкретные планы, касающиеся и «Ашехоуга», и «Гюльдендаля».

Кристиан откинулся назад и продолжил:

— Благодаря компании Аугустуса СМГ станет лучшей гарантией того, что крупнейшие издательства Норвегии останутся норвежской собственностью.

— Какой еще компании, какого еще Аугустуса?

— Аугустус Агер-Ханссен — главный акционер СМГ. Он владеет двадцатью шестью и одной десятой процента акций. Но на практике он контролирует свыше трех четвертей голосов путем всяких юридических вывертов, то есть Агер-Ханссен действительно имеет полный контроль. Вдобавок он постановил следующее: когда он умрет или, как он сам выражается, «если он умрет», его акции автоматически перейдут его компании. Таким образом, исключается внешний захват, а устав компании Аугустуса содержит такие формулировки, как «свободные и независимые редакции», «качество и доверие», «долгосрочность» и «свобода слова». Козырные карты в политическом смысле слова.

— Основное я понял. — Сюр посмотрел на часы. — Подумаю, что смогу сделать, но некоторые моменты я еще должен уточнить у Йонаса.

«Йонас? Это еще кто?» — подумал Кристиан, но спрашивать не стал. Это пока излишне.

— Да, конечно, — промямлил он.

— Но позволь мне задать тебе еще один вопрос… — начал Сюр.

— Что ты с этого будешь иметь? — быстро парировал Кристиан. — Скажу тебе так: если все получится, то нам будут нужны очень способные люди, с экономическим и политическим чутьем. Они понадобятся нам в руководстве. Но все же позволь и мне задать тебе один вопрос: сколько, как ты думаешь, продержится правительство Стольтенберга? Что будет после выборов 2001 года? — Кристиан осторожно улыбнулся. — Если мы получим одобрение властей, мы начнем работать уже с весны 2001 года. Как в твои карьерные планы это вписывается?