Южно-Африканская деспотия (СИ) - Барышев Александр Владимирович - Страница 50

Пустая повозка была обнаружена в переулке недалеко от порта. Бобров сразу рванулся к конюшне, но его удержал Евстафий, сказав, что от Прошки будет гораздо больше толку, если ему не будут мешать. Попытавшийся было вырваться из дружеских объятий Бобров быстро понял бесперспективность своих попыток и смирился. А вот услышавший про порт Вован бросился к пристани и на «Севастополе» на всякий случай стали поднимать пары. Одновременно из ворот усадьбы вырвался и поскакал в сторону города всадник. Евстафий послал своего зама к начальнику городской стражи, снабдив его инструкциями и мешком серебра для стимуляции.

Еще через десять минут Прошка доложил, что подключил к вопросу Агафона и его агентура отправилась прочесывать порт.

Следующие сообщения от Прошки и от зама Евстафия были получены почти одновременно. Сначала Прошка сообщил, что по данным агентуры Агафона, на один из купеческих кораблей затолкали связанную рабыню, после чего корабль немедленно отвалил и взял курс на выход из бухты. Агафонов агент клялся, что никогда бы не подумал, что эта одетая в лохмотья девка может быть женой столь уважаемого человека, а то бы, конечно, он доложил сразу. Потом зам Евстафия отрапортовал, что были допрошены воины, дежурившие на крайней юго-западной башне. Так вот, они видели корабль и обратили внимание, на то, что, выйдя из бухты, тот сперва направился на юг, будто бы в Гераклею, но, отойдя достаточно далеко, почти до пределов видимости, вдруг повернул на восток.

— Там у одного воина очень острое зрение, — словно извиняясь, сказал Евстафиев заместитель.

Евстафий тут же вскипел.

— А у нашего на башне есть бинокль. И он, значит, ничего не видел. Почему не доложил? — и совсем было хотел бежать разбираться.

На этот раз Боброву пришлось его удерживать.

— Ты подумай, откуда часовому знать про этот корабль. Да тут их десятки в день проходят. Давай лучше мне воинов на пристань.

— Я тоже иду, — вскинулся Евстафий.

— Нет, — твердо сказал Бобров. — Ты здесь останешься. Похищение может быть отвлекающим маневром, чтобы устроить штурм поместья, когда мы все отправимся в погоню.

Последние слова он прокричал уже на бегу.

Через пять минут дежурный десяток цепочкой потрусил к пристани, оставив в оружейной копья и получив взамен десять дробовиков (Смелков давно создал в усадьбе запас огнестрела). Странное это было сочетание — помповик и махайра. Но все привыкли.

Предусмотрительный Вован уже с полчаса как держал разогретым котел и как только последний воин перепрыгнул на палубу, тут же отдал швартовы. «Севастополь» буквально выпрыгнул из бухты.

— Куда теперь? — лично встав у штурвала, спросил Вован.

— Теперь налево, — ответил стоящий рядом Бобров. — И учти, у них почти три часа форы.

— Догоним, — уверенно сказал Вован. — Тут против наших двенадцати узлов никто не пляшет. Аза три часа они даже до Ялты не дойдут. Короче, до того места, где будет Ялта.

Корабль, теоретически бывший похитителем, они настигли на траверзе будущего Артека. Это еще Вован шел вдоль берега, повторяя все его изгибы.

— Во-первых, меньше вероятность, что нас заметят, — пояснил он нетерпеливому Боброву. — Потому что наши белые мачты будут теряться на фоне известковых осыпей. Ну, а во-вторых, если мы зайдем со стороны моря, у них всегда будет возможность пристать к берегу и смыться в горы. С таврами еще есть вероятность договориться, а вот с тобой — нет.

Бобров выругался. Воины, торчавшие на палубе, понимающе зловеще ухмыльнулись. Командир вкратце объяснил им суть. Апи в поместье любили, а молодежь вообще боготворила, переключившись с оставшейся ослепительно-красивой, но ставшей аристократически холодной Златки. Так что Бобров был не единственным, кто желал настигнуть похитителей. Даже кочегар, высовываясь из чрева, спрашивал:

— Ну что, скоро?

Возле головы Медведь-горы Вован сбавил ход и послал на бушприт впередсмотрящего с биноклем. Тот, показывая рукой, мол, самый малый, наконец резко поднял ладонь.

— Стоп! — тут же отреагировал Вован. — Малый назад.

Впередсмотрящий сполз с бушприта и помчался на шканцы.

— Кэп, они совсем рядом. Кабельтовых в шести. И до берега им не меньше кабельтова.

Вован думал не больше секунды.

— Полный вперед! — рявкнул он в амбушюр. — Всем укрыться за фальшбортом и приготовиться к абордажу! А тебя что, не касается! — заорал он на Боброва.

Баркентина набирала ход, отрезая небольшое по сравнению с ней суденышко от берега. Суденышко шло под веслами, помогавшими надутому желто-красному парусу. По всему выходило, что гребцы на нем выбились из сил, так что скорость баркентины уже превышала его скорость раза в два и продолжала расти.

Когда между судами остался кабельтов и объект погони, поняв, что ему не уйти, резко повернул к берегу, Вован поднес ко рту рупор.

— Стоять! — заорал он. — Или открываю огонь!

В горячке Вован забыл, в каком он времени и что древним грекам его угроза открытия огня ничего не говорит. Так что они и не отреагировали.

Через минуту, когда суда еще больше сблизились, а противник и не думал останавливаться, Вован махнул пушкарям.

Левая пушка солидно громыхнула, выбросив белый клуб дыма. Грохот ушел к берегу и вернулся эхом, отразившись от прибрежных гор. Сильно в стороне от суденышка по воде заскакало ядро и подняло фонтан воды, смешанной с галькой, врезавшись в берег. Для непросвещенного древнего грека это был практически апокалипсис. Весла бессильно повисли в уключинах и сразу несколько человек бросились спускать парус.

— Малый назад, — скомандовал Вован, перекладывая штурвал.

Баркентина стала снижать скорость. Когда между судами остался зазор в несколько метров, из-за фальшборта выскочили воины. Оба гика были заранее вывешены за борт и к их нокам привязаны штерты. Ухватившись за них, воины в мгновение ока перелетели на палубу чужого судна. Бобров, понятное дело не мог остаться в стороне и воспользовался штертом, свисающим с нока фока-рея.

Очутившись на чужой палубе, он первым делом сорвал со спины помповик и выстрелил в воздух. Команда купца, скопившаяся у противоположного борта и со страхом взирающая на необычно одетых и решительно настроенных воинов, после Бобровского выстрела дружно рухнула на колени. Оставив двоих надзирать за командой, Бобров с остальными бросился обыскивать судно.

— Господин! Я знаю, что вы ищете! Я покажу! — крикнул один из команды.

Бобров услышал.

— Ну-ка, давайте его сюда.

Подбежавший матрос или как его там сходу ткнул пальцем в то место, где Бобров уж точно искал бы в последнюю очередь.

Когда сбросили несколько оказавшихся неожиданно легкими тюков, под ними обнаружилась лежащая без сознания девушка в остатках богатой одежды. Ну, богатой она оказалась только при ближайшем рассмотрении. А так рвань и лохмотья. Бобров почему-то вспомнил, что Агафоновский агент принял ее за рабыню именно из-за одежды. Девушка была качественно избита, связана и с кляпом во рту.

Бобров спрыгнул в трюм и бережно убрал с ее лица спутанные волосы. Перед ним, закрыв глаза, лежала его Апи. Темная злоба стала медленно подниматься из глубин сознания, затапливая то рациональное, что еще оставалось. Бобров тряхнул головой и резко провел ладонями по лицу. Предаваться мести было рановато. Бобров аккуратно вытащил изо рта Апи кляп. Девушка часто задышала ртом и открыла глаза. Увидев над собой склонившегося мужа, она слабо улыбнулась.

— Сейчас, сейчас, маленькая, — Бобров заторопился, поднимая легкое полуобнаженное тело.

Стоявший рядом воин сноровисто перерезал веревки, стягивающие руки и ноги.

— Давай сюда! — крикнул свесившийся через планширь Вован. Рядом с ним стоял здоровый матрос.

Бобров поднял Апи на вытянутых руках, вспомнив, как Серега точно так же делал несколько лет назад.

— Разберись тут пока, кто есть, кто, — сказал он старшему из воинов и тоже полез на борт.

Десятник кивнул и Бобров уже на палубе баркентины услышал сочный звук удара и вопль.