Южно-Африканская деспотия (СИ) - Барышев Александр Владимирович - Страница 80

— Да уж, — глубокомысленно изрек Серега.

— А вообще, действительно, — вдруг сказал Бобров, резко меняя тональность разговора. — Скукотища жуткая. Заняться нечем. Как ты выживаешь в этой атмосфере? Кстати, тебе ведь тоже практически нечем заняться.

— А вот так и выживаю, — обрадовался Юрка резкому переходу. — До этого бегал, понимаешь, как настеганный. Ни минутки свободной не было. Зато сейчас отдыхаю. Вот полностью в себя приду, наверно тоже скучать начну.

Бобров подумал и налил себе еще, игнорируя вопросительный взгляд Сереги.

— Похоже, мы уже в себя пришли.

— Послушайте, — сказал Серега. — Насколько я понял, тут, из того, что шеф перечислил, вообще ничего не покатит. Иначе бы хоть что-нибудь да было. Народ занят в основном торгашеством и услугами тем же торгашам в меру умения, денег и связей. Судоремонтом в городе занимаются от силы две сотни человек. Ну, нахлебниками над ними сидит еще пятьдесят человек. Судостроения нет вовсе. Хотя регистров целых четыре. А раньше один справлялся. Вы скажете — и хорошо, значит площадка свободна. Понятно, что свободна. А продукцию с этой площадки куда девать? Внешний рынок забит, туда не сунешься. Когда была страна, у нас свой рынок был. А теперь страны нет… — Серега махнул рукой.

Помолчали. Потом Юрка, словно оправдываясь, сказал:

— Все ты правильно говоришь. Да. Но ты не учитываешь одну деталь. Я насчет внешнего рынка. Да, он забит. Но… Там есть одна огромная дыра. И называется она ценой изделия. Сделай цену на десять процентов ниже и к тебе выстроится очередь.

— Правильно, — подхватил Серега. — А чтобы уменьшить цену изделия, надо зарплату платить поменьше. Потому что налоги и взятки никто уменьшать не будет. Ты ведь и это предлагаешь?

— Ну да, — не смутился Юрка. — А что вы хотите? Капитализм — мать его! Ни вы, ни я его не устанавливали, а вот играть мы вынуждены по его правилам.

— Да уж, — вмешался Бобров. — Рабовладельческий строй был куда как честнее.

— Это потому, — сказал Юрка, — что у вас был портал и я.

— В какой-то мере — да, — согласился Бобров. — Но я начинаю думать, что мы бы с Серегой выкрутились, даже не имея портала. Просто это было бы дольше и сопрягалось с некоторыми трудностями.

— А то, — сказал Серега и налил себе еще, впрочем, не забыв и остальных.

— Да ладно вам ностальгировать, — Юрка, по мере понижения уровня напитка в бутылке, становился все более деловым (от вина, кстати, такого эффекта почему-то не достигалось). — В общем, слушайте сюда. У нас имеется фактически два варианта развития событий. Первый — сидим на заднице ровно (место расположения задницы каждый выбирает по вкусу, не забывая при этом, что у нас есть собственный остров и замок на нем), ничего не делаем и прожигаем жизнь. Если прожигать жизнь экономно и тратить не больше миллиона в год на нос, то нам хватит на сто лет. То есть детям гарантированно что-то остается.

— Миллион, — сказал Серега. — Это ж сколько буханок хлеба, колбасы и водки можно накупить. А если…

— Заткнись, — оборвал его Юрка. — Второй вариант — чтобы таким деятельным товарищам, как мы, не сдохнуть от скуки, мы основываем и развиваем свое дело. Вот что ты, шеф, умеешь лучше всего?

— Корабли строить, — быстро ответил Бобров, и потянулся было за бутылкой, но Юрка отодвинул ее подальше.

— Аты, Серега?

— Алмазы добывать, — буркнул тот.

— Ясно, — сказал Юрка. — Серегу придется отдать в школу. И чтобы его там каждый день лупили линейкой по рукам и ставили в угол на горох.

— Чего каждый день-то? — возопил Серега.

— Ладно, — сжалился Юрка. — Через день. А если серьезно, Серега, как универсал будет отвечать за производство компактных паровых машин. Помните, какие вы ставили на багги в южной Африке? Свяжемся с изобретателем и предложим ему любое финансирование с последующей долей в проекте. Сразу оговорю — за мной снабжение и сбыт, потому что в вашей технике и технологии я ни уха, ни рыла. Ну и как вам варианты? Не хотите выбрать прямо сейчас?

— Ну-у, протянул Серега, — ты и вопросы задаешь, барин. Тут помощник нужен. Гомо сапиенс.

Бобров был более конкретен.

— Нужно поговорить с девчонками. Они, конечно, примут любое мое решение, но предварительно поставить их в известность я просто обязан. Ты ведь небось тоже не в одиночку под одеялом все обдумывал.

Юрка почесал затылок и признался:

— Нет, конечно. Но Мел еще та авантюристка и первый вариант она отмела сразу.

— А ведь заманчиво, — сказал Бобров. — Верно, Серега?

— А подите вы, шеф, — ответил Серега.

— Что? Неужели не хочется? — делано удивился Бобров. — А впрочем, я тебя понимаю. Ты человек еще молодой и в тебе не полностью угас дух авантюризма.

— Это кто тут старый? — в свою очередь изобразил удивление Серега. — Слышь, Юрик, шеф-то у нас оказывается мерзкий старикашка.

— Ага, — сказал Смелков и поежился. — Ты это его женам скажи и, я тебя уверяю, получишь много незабываемых минут.

— Нет уж, — решительно сказал Серега. — Еще зарежут. С кем тогда шеф работать будет.

— Да ну вас, — сказал Бобров. — Юрик, давай вторую бутылку. Гулять так гулять.

К середине второй бутылки на бумаге было зафиксировано все: необходимые площади и желательное их расположение; необходимое оборудование; необходимые материалы и комплектующие; необходимое количество работников и их квалификация; контрагенты и партнеры. Бобров посмотрел и сказал, что все это здорово, но, не имея конкретного проекта с гарантированным сбытом, все, что написано, похоже на след от вил на воде.

— И тут на арену выходит Смелков.

Юрка раскланялся, не вставая с кресла. За это тут же выпили.

— А что, мужики, — слегка заплетающимся языком произнес Серега. — Не пройтись ли нам по весне на яхте по местам, так сказать, боевой славы. Милет, Афины, Кносс, Сиракузы.

— В Африку сходить, — добавил Бобров.

— Не, в Африку не надо. Там жарко.

— А давайте в апреле, — сказал Юрка. — Я за оставшееся время как раз заказчиков подыщу. А, вернувшись, и начнем прямо по списку.

Бобров посчитал на пальцах, посмотрел в потолок.

— А давайте. Насколько я помню, у нас на яхте как раз три приличных каюты.

— Четыре, — уточнил Юрка. — И две, как ты выразился, неприличных.

… Оставшиеся месяцы были заполнены ожиданием. Девчонки выслушали рассказ Боброва о предполагаемом открытии нового предприятия, вопреки его ожиданиям, совершенно равнодушно, а вот то, что их собирались прокатить по весне по Средиземному морю, неожиданно вызвало у них взрыв энтузиазма. Дригиса теперь дневала и ночевала в доме у Бобровых. Тем более, что Серега забрал Бобровский автомобиль и укатил договариваться за паровую машину, потому что изобретатель этой машины, по слухам, жил в российской глубинке, куда Серегин БМВ был не вхож. Юрка с утра привозил растолстевшую Меланью, которая хоть и принимала участие в общей колготне, но очень осторожно. Повсюду носились дети, которых вдруг стало очень много. Бобров сбегал от этого бедлама в свою старую квартиру, где в относительной тишине предавался мечтаниям и теоретическим изысканиям в области деревянного судостроения.

Через полмесяца явился Серега. Почему-то поездом. Приведя себя в божеский вид, он заявил, что по тамошним дорогам можно ездить только на танке, да и то с трудом. Бобров понял, что обратно он свою машину не получит. Впрочем, были и приятные известия. Изобретатель, узнав о планах новоиспеченных предпринимателей, сперва никак не мог этому поверить, и Сереге пришлось пустить в ход все свое красноречие. При этом он заметил, что если бы на его месте был Бобров или вообще Юрка, то вполне можно было обойтись одним красноречием. А так пришлось дополнять деньгами. Деньги изобретателя убедили окончательно, и он бросился в свой сарай, даже не дождавшись Серегиного отъезда.

Между тем, зима стремительно подошла к концу, и Юрка пригласил сотоварищей на место будущей верфи. Это был большой ангар, крытый оцинкованным железом, расположенный за конечной десятого троллейбуса.